Бессмертная кровь

      «Серана?»       За века, что прошли с тех пор, как его жена-предательница вероломно украла у него дочь, Харкон успел забыть её черты. На миг Харкон даже усомнился: а не обознался ли Вингальмо? Не могла же эта статная и прекрасная женщина, которая стояла посередине его залы, быть той самой мрачной девчушкой, что вечно убегала из замка и пряталась на пристани. Ужель это та самая Серана, что всегда чуралась отца, прячась у юбок матери. Та самая, которая просила её защитить.       Гладкие тёмные волосы, остриженные до плеч, подхваченные на висках тонкими косичками, напомнили Харкону Валерику, но вот лицо было похоже на его собственное, только более гармоничное и тонкое. Женственное и живое, не обезображенное вампиризмом, как у его подданных, оно было настоящим произведением искусства. Белым ожившим мрамором. А её фигура? Точёная, изящная, гибкая. Проклятье, она была совершенством!       Едва Харкон хотел раскрыть объятия, как вперёд шагнул неизвестный норд и прикрыл гостью своим телом. Молодой, коренастый, широкоплечий, с соломенного цвета волосами, заплетёнными в мелкие косы — незнакомец походил на типичного представителя своей расы чуть больше, чем полностью.       «Беспородная шваль», — с отвращением определил Харкон, отметив грубоватые черты на широком лице.       И эта мгновенная неприязнь была взаимной, ведь незнакомец взирал на хозяина замка недобро и исподлобья. И в этом взгляде Харкон явственно различил вызов.       «Уж не возомнил ли он, что сможет запугать меня?» — с раздражением подумал Харкон. Но остановился, осматривая неожиданную преграду между собой и Сераной.       Удушливый запах псины, миг спустя наполнивший ноздри, был Харкону прекрасно знаком — к ним пожаловала не просто дворовая шавка, а вервольф. К тому же отчего-то возомнивший, что девушка за его спиной — самка, которую он должен защитить от чужих посягательств. Это не просто злило — затапливало разум яростью.       Харкон уже приготовился оскалиться и рыкнуть на наглеца, как Серана положила руку на плечо своего спутника и вышла вперёд, встретившись с отцом взглядом.       То, что Серана касалась какой-то животины, разозлило Харкона ещё больше, чем неожиданное заступничество со стороны «пса».       — Моя давно пропавшая дочь наконец вернулась, — хрипло объявил Харкон, едва сдерживаясь, чтобы не сбросить её руку с плеча вервольфа.       «Неужели ей самой не противно», — подумал он, но губы произнесли вовсе не то, что он хотел:       — Надеюсь, мой Древний свиток у тебя?       — И после стольких лет это первое, о чём ты спрашиваешь? — В звонком голосе Сераны прозвучала обида. Белые пальцы на плече пса сжались чуть сильнее. — Да, свиток у меня.       «Уязвил», — без тени злорадства понял Харкон. Делать её своим врагом на пустом месте не входило в его планы, и он подавил собственную ярость так же твёрдо, как некогда давил восстания в своём растущем королевстве.       — Конечно же я счастлив видеть тебя, дочь моя. Неужели обязательно произносить это вслух? — спохватился Харкон, стараясь игнорировать, что «пёс» шагнул к Серане ближе, почти коснувшись её плечом.       Питомец дочери раздражал его едва ли не больше, чем этот её осуждающий взгляд. Валерика тоже часто смотрела на него так же. И воспоминание о жене мигом погрузило разум Харкона во тьму — он оскалился.       — Ах, если бы только твоя предательница мать была здесь, я бы заставил её посмотреть на это воссоединение, — громко и зло провозгласил Харкон. — Прежде чем вздеть её голову на пику, естественно.

***

      «Свиток! Свиток! У неё Свиток!»       Шепотки вампиров наполнили обострившийся слух Скарра. Кровососы буквально свесились с балюстрады, чтобы разглядеть гостей лучше. Но Довакину не было до них дела. Хозяин замка беспокоил его куда больше. То, как патриарх вампиров смотрел сейчас на свою дочь, не нравилось ни зверю внутри Скарра, ни ему самому. Было в этом прожигающем взоре что-то неправильное, тёмное и даже липкое. То, от чего спутницу нужно было оградить. Рык так и рвался из груди Скарра.       И в этот самый миг вампирский патриарх обратил свой светящийся взор к нему.       — А теперь скажи мне, кого это ты привела в наш зал?       — Это мой спаситель, которому я обязана свободой, — твёрдо произнесла Серана, и Скарр вновь ощутил сжатие её пальцев на плече — это как бы велело ему сдерживать себя. И совет был разумным. В таком окружении уязвим был даже тот, кто победил Пожирателя Миров.       — «Спаситель»? — изумился альтмер-вампир, приподняв выразительную бровь. — Это?       Серана тут же повернулась к Вингальмо и, верно, мимикой показала недовольство так, что эльф заткнулся, склонив голову. А вот её отец, наоборот, вновь осмотрел гостя. Теперь уже оценивающе, словно тот инструмент, которому можно и нужно было найти применение.       О, как же часто сильные мира сего так на него глядели. Скарр едва сдержал жёсткую усмешку.       — Прими благодарность за возвращение моей дочери. — Кивок вампирского патриарха был небрежен настолько, насколько это было только возможно. — Скажи, как твоё имя?       — В моих краях хозяин представляется первым, — нахально отозвался Скарр.       После такого взгляда на Серану он не имел ни малейшего желания угождать этому засранцу. Хотя Скарр и понимал, что перед ним вовсе не обычный кровосос. Харкон даже пах иначе, чем все прочие вампиры, прячущиеся в этих руинах, — не сероватым трупным прахом, а потусторонним холодом. Наверное, так бы мог смердеть лёд из Хладной Гавани Молага Бала. Скарр уже сталкивался с лордом Насилия и узнал его раба без особого труда.       — Хорошо, — явно решил проявить терпение патриарх. — Я Харкон, здешний лорд. Моя дочь уже тебе сказала, кто мы такие?       — Вампиры, — сухо констатировал очевидное Скарр.       — Не просто вампиры, а древнейшие и сильнейшие в Скайриме, — с гордостью объявил Харкон, расставляя ноги шире и принимая более представительную стойку. Словно чтобы ещё яснее показать наглому выскочке, кто здесь главный. — Сотни лет мы жили в этом замке вдали от тягот мира смертных. Но всему пришёл конец, когда моя жена предала меня и скрылась с тем, что я ценил более всего.       Скарр так и не понял, на что именно посмотрел Харкон с нескрываемым вожделением: на Древний свиток или ту, кто его принесла. Последняя догадка была особенно гадкой.       — И что теперь? — спросил Довакин, лишь бы оборвать этот тяжёлый взгляд.       — Тебе посчастливилось оказать мне великую услугу, и я должен наградить тебя, — провозгласил Харкон, вновь обратившись к гостю. — Есть лишь один Дар, которым я могу отплатить тебе за спасение моей дочери и Древнего свитка. Я предлагаю тебе мою кровь. — Без колебаний Харкон протянул к Скарру запястье. Этот жест прошёлся изумлённым выдохом по балюстраде, словно вампиры узрели в этом жесте что-то неожиданное для себя. — Прими её, и ты станешь львом среди ягнят. Люди будут дрожать при твоём приближении, и ты никогда больше не будешь бояться смерти.       Замерев, Скарр мог только гадать, серьёзно ли Харкон предложил ему обращение. Это походило куда больше на ловушку, чем на благодарность.       — Я — вервольф, — признался Скарр, хотя чувствовал, что Харкон это уже понял. Скарр и сам ощущал зверя, что затаился уже внутри Харкона, но тот был совсем иным и чуждым. А ещё могущественным и очень опасным.       — Да, я чую это в тебе, — признал Харкон, явив вместе с тем тонкую нотку презрения. — Но сила моей крови очистит тебя от скверны Хирсина и вернёт тебе целостность.       «Скорее наполнит скверной Молага Бала», — сказал бы вслух и это Скарр, но рядом была Серана, а он не хотел уязвить её неосторожным словом. За дни, что они путешествовали вместе, он успел понять, что спутница и правда считает свой вампиризм не проклятием, а даром. И становиться её врагом Скарр не желал.       — Может быть, ты нуждаешься в убеждении? — почти с усмешкой спросил Харкон, вновь осмотрев гостя с головы до пят. — Ну так узри мою силу!       Харкон сжался так, будто всё его тело скрутил спазм. Издав нечленораздельный рык, он резко распрямился и сбросил с себя человеческое обличье. То разлетелось и истаяло в воздухе, словно лоскуты тьмы. А то, что было под ним…       Ладонь крепче сжала рукоять меча, но Скарр не отступил, лишь сильнее стиснул зубы.       На месте, где всего несколько мгновений назад стоял Харкон, в воздухе парила гигантская помесь нетопыря и человека. Синяя кожа, жуткая звериная морда с клыкастой пастью, покатый лоб, мощные руки и кожистые крылья за спиной твари внушали ужас. Да, Скарр сражал драконов, но это… существо… каждой частичкой своего ледяного тела излучало чистую мощь.       — Магия крови, власть над мёртвыми и созданиями ночи, — прогудело создание, впившись звериными глазами в гостя. — Бессмертие, способность обращать своё тело в туман и нетопырей. Полёт и абсолютная свобода под сенью лун — вот сила, которую я предлагаю! А теперь делай свой выбор!       Выбор? Сомневался ли Скарр в своём ответе? Нет. Со своим волком он научился уживаться вполне мирно, а вот с тем существом, которым хотел поделиться с ним Харкон, Довакин не был уверен, что поладит. А уж с новым господином и подавно. Служба Хирсину предполагала свободу и охоту, а вот Молаг Бал был совсем иным Владыкой. Равно как и его раб, что парил сейчас перед Скарром, наивно веря, что остаётся лордом даже под сенью Владыки Порабощения.       Нет, Довакин не желал принимать обращение от этого создания и становиться вампиром.       — Я хочу остаться вервольфом, — твёрдо заявил Скарр, отступая.       Рука Сераны тут же соскользнула с его плеча. А он даже не мог посмотреть на неё, когда перед ним парил столь могущественный враг. Готовясь к бою, Скарр решал, какой крик ему следует использовать. Огненное дыхание казалось самым верным выходом, но им он мог задеть и Серану. А сражаться и с ней Скарр не желал.       Но Харкон не стал нападать. Подняв когтистую лапу, он указал на дверь за спиной строптивого гостя.       — Тогда я изгоню тебя из своего замка, — ледяным тоном заявил он. И вампиры, жадно наблюдавшие за этой сценой, издали шипение, слившееся в единый улюкающий звук. Но голос Харкона, даже не повысившись, звучал поверх этого стрекота. — После стольких веков я боялся, что дочь утеряна для меня навсегда, но тебе удалось вернуть её. Я пощажу твою жизнь на этот раз, но, оказавшись за дверью, ты станешь лишь добычей, пёс.       — Волк, — поправил Скарр и отвёл наконец взгляд на Серану.       Застыв, спутница неотрывно смотрела на своего отца, и Довакин не мог понять, о чём она думала в этот миг. Ужас или покорность были сокрыты под её прекрасной маской?       — Серана, идём, — решительно произнёс Скарр, протягивая руку к девушке. — Это существо больше не твой отец, а эта обитель ужаса и смерти не то место, где ты должна быть.       — Ты ошибаешься, — отозвалась Серана, даже не посмотрев на него. — Я вернулась домой. Потому уходи.       «Прочь», — вторили её словам вампиры.       Скарр осмотрел балюстрады и понял, что твари не нападут на него без прямой указки хозяина. Но надолго ли Харкон сохранит великодушие к нежеланному гостю? Явно нет. И всё же уйти один Скарр не мог.       — Серана, — повторил он.       — Ты меня слышал, — упорно повторила девушка, взирая на отца. — Беги, волк. Беги, пока тебе дозволяют.