Бессмертная кровь

      Мало того, что Изран встретил его на пороге форта, так ещё и с более мрачным лицом, чем обычно. Хотя Скарр был уверен, что такое просто невозможно, но глава Стражей Рассвета умел удивить.       Сначала Довакин с тревогой подумал, что на них напали, но, удостоверившись, что все соратники целы, решил немного пошутить над Израном.       — Не хмурься, папочка, я исполнил то, что ты хотел, — обманчиво беззаботно отозвался Довакин, разводя руками. — Твой… э-э-э, добрый друг Флоренций Бений прибудет в форт со дня на день. Так что миссия исполнена в лучшем виде. Ну, мне нужно отыскать и завербовать ещё кого-то?       — Возможно, но позже. А сейчас поднимемся на третий этаж, — ворчливо ответил Изран, окинув Скарра долгим взглядом так, словно тот что-то натворил и требовал взбучки. — Нам нужно поговорить наедине.       — Вот так, с порога? А как же законный отдых? — Скарр и беседу с самим Исграмором поменял бы сейчас на кружку доброго мёда Хоннинга да тюфяк с чистой соломой.       — Увы, это непозволительная роскошь, — чуть смягчился Изран. — Думаю, ты сам это видел, пока искал Флоренция.       — Видел, — согласился Скарр, устало разминая плечи. Чёртовы кровососы лютовали как никогда, и он, как сильнейший из Стражей Рассвета, не мог позволить себе поблажку. — Ладно, поговорим.

***

      Её запах он почувствовал раньше, чем узрел. На миг Скарру даже показалось, что от недосыпа он повредился рассудком. Не могла же вампирша заявиться в форт Стражей Рассвета? Это же настоящее безумие!       С таким же успехом охотник на вампиров мог объявиться в самом мрачном их гнездовье.       «А ведь я так и сделал», — без тени веселья напомнил себе Скарр, вступая в пыточную.       Серана и правда была здесь. Стояла рядом с дыбой и смотрела на лужу засохшей крови на полу. Оков на ней не было, равно как и ран. Скарр понял, что с его плеч свалился непомерный груз. Даже несмотря на то, что она не ушла с ним из замка своего отца, он не желал былой спутнице зла. Пусть Серана и была вампиром, но Скарр видел в ней и проблеск света, который Серана скрывала. И, увы, прежде всего от себя самой.       Серана тоже заметила их и тут же обратилась к Израну, упорно избегая глядеть на своего «спасителя»:       — Ну наконец. А я уже думала, что обо мне все забыли.       Вместо ответа Изран скрипнул зубами и повернулся к Скарру.       — Эта вампирша появилась у нас, пока тебя не было, — мрачно заявил он. — Заявила, что вы знакомы. И по описанию она похожа на ту, которую ты освободил из крипты Ночной Пустоты.       — Да, это она, — хрипловато подтвердил Скарр, и тогда Серана посмотрела на него.       В её пламенных глазах он увидел нечто похожее на толику смущения, которое она поспешила скрыть, одарив обоих охотников хищной улыбкой. Продемонстрировала свои вампирские клыки во всей красе.       — Здравствуй, Скарр. — Голос Сераны при этом прозвучал приветливо, звонко и не без досады.       Довакин понял, что волк внутри него рад его слышать. Да и человек тоже. А ведь от неё разило не только вампирским гнездовьем и смертью, но и тем, кто правил в том полуразваленном замке, — Харконом.       — Серана.       — Вряд ли тебе приходило в голову, что ты меня снова увидишь, — продолжила она, тряхнув волосами.       — Ты права, — признал Скарр, переступив с ноги на ногу и скрестив руки на груди. — Что ты тут забыла?       И тогда Серана сделала то, что он меньше всего от неё ожидал: прикусила губу и отвела взгляд, всем своим видом показывая обиду на него за столь холодное приветствие. Взволнованно дёрнув рукав, она посмотрела на Скарра исподлобья.       — Ой, я бы с таким удовольствием не приходила! — воскликнула Серана. — Но мне очень нужно с тобой поговорить. Это важно, так что, пожалуйста, выслушай меня, пока твой друг тут совсем не потерял терпение.       Скарр искоса взглянул на Израна. Старый магистр и правда едва сдерживался от того, чтобы не напасть на врага, проникшего в сердце святая святых.       — Мы выслушаем, — спешно, но уверенно произнёс Скарр, прикасаясь к плечу Израна и без слов прося того показать больше сдержанности. И надо признать: старый вояка смог взять себя в руки. — О чём ты хочешь сказать?       — Это… Ну, в общем, это насчёт меня, — сбивчиво начала Серана. Как видно, здесь, в окружении врагов, ей тоже было не по себе. — И Древнего свитка, который был погребён со мной.       Теперь уже пришла очередь Скарра ощутить неловкость. Поняв, что не поприветствовал её в ответ, он расцепил руки, принимая более открытую позу.       — И что с тобой не так?       Его вопрос заставил её улыбнуться. Казалось, она рассчитывала, что он спросит про свиток. Совсем как её отец, когда увидел. Но Скарру древний кусок пергамента был не интереснее куска льна из нордской гробницы.       — Причина, по которой я оказалась там, внизу… И по которой у меня был Древний свиток…       Серана не смогла договорить и посмотрела в сторону, словно вспомнив что-то неприятное. А может быть, не решаясь открыться перед возможными врагами. И Скарр мог её понять. Последняя тень обиды за то, что она была так холодна с ним в замке, отступила, и он выставил руки вперёд, показывая девушке, что ей бояться нечего.       — Успокойся, Серана, я… На самом деле, я рад тебя видеть и спешу заверить, что здесь тебе ничего не угрожает. Ну, это... Пока я рядом.       Она посмотрела на него с изумлением, но потом, вспомнив, что он так вернул её же фразу, когда сам оказался в окружении её сородичей, улыбнулась, уже не скаля клыки. Верно, ирония пришлась ей по вкусу.       — Всё хорошо, — ещё раз заверил её Скарр. — Скажи, в чём дело?       — В моём отце, — печально созналась она, коснувшись застёжки плаща, прикрывавшего горло. — Я думаю, ты уже догадываешься, что он не слишком хороший «человек». Даже по вампирским меркам, должна признать. Но… — В горле Сераны что-то заклокотало. Так, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом.       Там, в проклятом гнезде кровососов, явно произошло что-то до ужаса неприятное. Серана была сама не своя. Но Скарр терпеливо молчал. Он знал, что жалость и попытка проявить сочувствие будут для Сераны сродни оскорблению.       — Отец… Папа… Он не всегда был таким. Это было… превращение. Сначала ритуал, потом изгнание. А затем он наткнулся на одно туманное пророчество и совершенно потерял голову       — В каком смысле… «потерял голову»? — с тревогой спросил Скарр.       На мгновение ему вспомнился тот вожделеющий взгляд, каким Харкон взирал на свою дочь. Могло ли статься, что проклятый вампир обезумел настолько, что испугал её? В том, что Серана сбежала от отца, Скарр уже не сомневался.       — Это всё пророчество. Оно стало для отца чем-то вроде навязчивой идеи… — с грустью отозвалась Серана, коснувшись шеи под кошмарной заколкой, удерживающей плащ. — Просто безумием, честно говоря. В пророчестве сказано, что вампиры смогут больше не бояться солнца. Для того, кто считает себя повелителем вампиров, это очень… соблазнительно.       Надо было признать, Скарр едва сдержался, чтобы не явить облегчение. Мысль, что в зале всё же Древний свиток, а не его носительница породили в глазах лорда Волкихар тот блеск, Скарра порадовала.       А вот Изран, наоборот, выругался, услышав про солнце. И Скарр не мог винить старого охотника. Лишь под дневными лучами Стражи Рассвета были способны ощутить себя хоть в какой-то безопасности.       — Твой отец должен понимать, что люди не смирятся с таким возвышением вампиров, — осторожно напомнил Скарр.       — Да. Потому нам с мамой как-то не хотелось воевать со всем Тамриэлем, так что мы попытались его остановить, — со вздохом продолжила Серана, старательно смотря куда-то в район нагрудной пластины на теле Скарра. — Вот почему меня и заперли там вместе со свитком.       Её странное поведение: смущение, живые эмоции — так взволновало Скарра, что он задал такой глупый вопрос, за который, верно, нужно было огреть его по голове:       — Какое это всё имеет отношение к Страже Рассвета?       Серана приподняла изящную бровь, являя сарказм.       — Ну извини, я-то думала, тут собрались охотники на вампиров. — Она развела руками. — Мне показалось, что тайный заговор вампиров с целью захватить мир должен вас заинтересовать. Я ошиблась?       — Нет, ты права, — спохватился Скарр, теребя волосы, и, взглянув на Израна, спросил: — Согласен?       — Да, — без колебаний признал тот. — Если в этой истории есть хоть крупица истины, мы должны отнестись к этому серьёзно.       — Серане я доверяю, — уверил Скарр, и Изран не возразил, хотя утверждение пришлось ему не по вкусу. Довакин повернулся к Серане и увидел, что та с благодарностью кивнула ему. Верно, эти простые слова много значили для неё. И это стоило всего недовольства Израна. — Но мы должны убедить остальных, что ты на нашей стороне. А это будет непросто, знаешь ли.       — Обещаю, я буду само красноречие, — игриво ответила Серана.       Довакин не без удовольствия отметил, что его спутница без особого сожаления отбросила мрачность. А ещё она вернулась к нему. И в этот раз Скарр не намеревался её отпускать.

***

      — Серану видели в Рифте, — сухо доложил Вингальмо, опасливо посматривая на мрачного Харкона.       Хозяин безмолвно и неподвижно сидел во главе стола. Услышав доклад советника, он никак не отреагировал, и Вингальмо это не радовало: ложное спокойствие Харкона было очень опасно. Но тянуть или укрывать самое важное Вингальмо не посмел.       — Вне сомнения, она двигалась на юго-восток. К форту Стражей Рассвета.       — Сбежала к псу, — буквально выплюнул Харкон, сцепив пальцы перед губами так, что костяшки побелели, будто мрамор. — Чёртово племя Валерики-предательницы! Будь они прокляты! Обе! Вероломные потаскухи!       Ни Вингальмо, ни Ортьольф не посмели нарушить тишину, что повисла в зале после короткой гневной отповеди Харкона. Оба давно служили в клане и знали, что если лорд рвёт и мечет, то нужно быть тише, но если он молчит, то нужно спрятаться за спиной того, на ком хозяин выместит свой гнев. Вот только в покоях Харкона они были втроём.       — Найти обоих, — наконец прорычал Харкон. — Пса убить, девку притащить ко мне. Как можно целее. Я сам её накажу.       — Будет исполнено! — Голоса обоих советников прозвучали синхронно.       Харкон, подняв на приспешников тяжёлый, светящийся рыжим золотом взгляд, осмотрел двоих.       — Тот из вас, кто сделает это первым, станет моим преемником и получит Дар. Тот, кто не преуспеет, пожалеет, что позволил Серане сбежать из этого замка.       Вингальмо и Ортьольф переглянулись. Давние враги, они были готовы вцепиться в глотку друг друга прямо тут же. Вожделённый Дар — возвышение от Харкона — желали получить оба. Но ещё больше каждый из них опасался не преуспеть.       Клан Волкихар манил вампиров веками, но мало кто мог продержаться здесь столь долго, чтобы стать избранным. Доказать верность, которую жаждал лорд. То, что Харкон с порога предложил Дар выскочке вервольфу, который им ещё и пренебрёг, многих всполошило. Весь замок гудел, будто потревоженный улей, и то, что Серана сбежала и, возможно, примкнула к охотникам на вампиров, взбудоражит подданных ещё больше. Вингальмо это знал. Но вот самому Харкону, казалось, и дела не было, что о нём, как о лидере, подумают прочие члены клана.       — Вингальмо, — рыкнул Харкон. Альтмер посмотрел на него, тщательно стараясь сохранить на длинном лице бесстрастную маску. — Вели Раргалу прислать мне ту красноволосую девку.       — Конечно, — склонился тот, про себя отметив, что необычное везение данмерки, пережившей третий визит к хозяину, закончилось.       Сегодня эти стены окрасятся красным. Но Вингальмо ожидаемо было мало дела до этого. Найти Серану было непростым поручением. Схватить её и привести к отцу — ещё более невыполнимым. Как и любой истинный вампир, она была сильна.       Впрочем, Вингальмо никогда не полагался на чистую мощь. Продуманный план и немного коварства могли нивелировать практически любое преимущество противника. А у Вингальмо как раз в рукаве был козырь, который он хранил в тайне уже много веков. Ещё с той поры, как жена хозяина — Валерика — начала тайно плести интриги против мужа.       — Я вас не подведу, хозяин, — склоняя голову, тут же уверил Ортьольф, стремясь в этот раз опередить оппонента.       Вингальмо скрыл улыбку, предвкушая окончание вековой вражды с проклятым северным дикарём. Голова Ортьольфа была для него не менее сладкой наградой, чем Дар.       И ради этого Вингальмо готов был пожертвовать многим. Салония была полезной союзницей, преданной до зубного скрежета, но ужасно докучливой. В ту ночь, когда Харкон призвал её к себе, глупая девка не отплатила Харкону должным поклонением. Зачем-то, выйдя из покоев хозяина, она пришла к гробу Вингальмо и, потревожив его сон, стала просить прощения.       Причины её поступка он так и не понял, но отметил, что нужно искать новую приспешницу, коль эта повредилась умом.