В Дуате

      Греясь в последних лучах вечернего солнца, омега протянул руку к небу в желании коснуться перистых облаков. Приятный тёплый воздух ласкал его веснушки на загорелой коже и проходился песчинками по нежной коже. Пухлые губы расплылись в улыбку от воспоминаний того, кто воспитал его любовью и избаловал золотом.       День без каких-либо забот и проблем был проведён на скамье, покрытой мягким покрывалом с бахромой, в окружении чашек молока и свежих фруктов. На полу лежали свёртки папирусов и чернила: от скуки Чимин делал наброски своего господина, чтобы позже порадовать его своим талантом.       Господин Юнги в последние дни был занят. Внезапная эпидемия обрушилась на Верхний Египет и унесла кучу жизней, поэтому его мужчина был полностью погружён в работу. Прошёл целый месяц, как он, в желании быть взятым богом подземного царства, изнывал по большому члену и властным рукам, по рокоту этого шакала и жгучим янтарным глазам. Но сейчас Чимину не попасть в Дуат.       От сладких и давно непостыдных воспоминаний Чимин поджал бедра, ощутив, как в воздухе стало больше песчинок, словно на улице разбушевался ветер. Ощутимое прикосновение к его лодыжке чего-то колючего вынудило его принять сидячее положение. На покрывале, на полу и на нём лежало куча песка, а из щелей двери стихия не единожды сметала песок прямо в дом.       Пришлось плотно прикрыть тканью окно, как и заткнуть щели. В комнате стало моментально темно. Найдя в потёмках свечи, Чимин зажёг их и расставил по комнате, принявшись сметать песок в одно место.       Сегодня была солнечная и прекрасная погода и ни намека на песчаную бурю, но в его доме столько песка, что сама пустыня грозилась тут образоваться.       Закончив с уборкой, Чимин решил пораньше пойти спать. Дел особых не было, гулять не хотелось с друзьями и оставалось лишь время на сон.       Тихий, неуверенный стук в дверь посреди ночи внезапно разбудил омегу и развеял чуткий сон. В неприглядной тишине его слух быстро уловил его, что Чимину оставалось гадать — кому понадобилось стучаться к нему так поздно. Он не решался проверить и вновь закрыл глаза, перевернувшись с бока на спину, но вдруг почувствовал запах песка, который пылью забивался в ноздри и знакомый аромат кисло-сладких цитрусов.       Внезапно раскрыв глаза, Чимин вскрикнул, когда над ним нависла человеческая тень, а два ярких рубиновых глаза, светящихся в темноте, хищно и с усмешкой смотрели на него. Страх овладел омегой и обжег его с головы до пят. На улице кричали стервятники, а он дышал спертым воздухом. Тело не слушалось и было пригвождено тенью. Бросило в лихорадочный пот, когда лицо улыбнулось, обнажив клыки.       Чимин проснулся весь в поту. Утреннее солнце пыталось пробраться через плотную ткань закрытого окна. Он огляделся, ощущая себя в коконе неприятного состояния.       «Это всего лишь кошмар», — он понимал, кто ему приснился. Чимин по-прежнему слышал его слова о возвращении и желании закончить начатое. Господин Юнги обещал его защитить, но только на территории Дуата.       Успокоив себя, Чимин планировал поведать родителей. У них дома он забыл о кошмаре, отвлекаясь на вкусные лепёшки, наполненные абрикосовым джемом, а после с отцом отправился на берег Нила. Отец планировал снять сети, которые поставил несколько дней назад. Свежей рыбки очень хотелось — Чимин любил её в любом виде: что в супе, что жаренную, что копчённую.       Хоть и считалась рыба едой бедняков, но Чимин не чурался в золоте употреблять её. Запах её напоминал о детстве, где отец, соорудив ему удочку из тростника и лески, брал собой на рыбалку, а он собирал наживки в виде всяких жучков. Омега радовался даже самой маленькой рыбёшке, хоть и был нетерпелив и часто огорчался тем, что ничего не поймал. Отец с добротой в сердце посмеивался над нетерпеливым омежкой, приговаривая, что рыбалка — это непросто поймать рыбы и съесть её, а она лечит душу.       До Нила идти недалеко пришлось, Чимин остался на берегу, постелил ковёр с небольшими подушками и взял пару папирусов, чтобы перечитать и кое-что поправить. Иногда он бегал в некрополь, чтобы помочь друзьям в росписи, но теперь очень редко утруждал себя работой.       Отец зашёл по колено в воду, снимая колья и вытаскивая свой улов. Рядом обосновались несколько рыбаков — знакомые отца, которые были здесь с раннего утра в попытке поймать рыбу.       Внимательные мужские взгляды были обращены на его молодое тело, поцелованное солнцем. Альфы с нескрываемыми улыбками перешептывались, но в его глаза никто особо и не осмелился посмотреть. Своим кошачьим взглядом Чимин съедал на месте, не жалея.       Становилось некомфортно от лишнего внимания, солнце нещадно пекло, и Чимин, отмахиваясь уже папирусами от надоедливых мошек, понимал, что точно сбежит домой. Но отец тем временем не торопился возвращаться с уловом, который замотал в сетку и оставил в воде, чтобы рыба не испортилась, а сам присоединился к друзьям пить пиво. Оставлять одного отца Чимину не хотелось, раннее пообещав помочь унести рыбу, но и сгореть на солнце под вниманием альф — не особо хотелось.       — Чимин-и, здесь есть неподалеку оазис. Сходи, искупайся, а потом пойдем домой, — на его жалобу ответил отец. У него было хорошее настроение из-за богатого улова, что не выпить за это будет грехом.       Чимин встал в ступор. Оазис? Почему он впервые слышит, что где-то здесь есть это место? Отец указал рукой в противоположную сторону от берега Нила — туда, где действительно среди жалких комочков травы резвился песок, а за пустынными холмами был участок с водоёмом. Чимин боялся пустыни и не знал, что и выбрать: умереть от жары или попасть в лапы того, кого он часто так избегал.       «Накручиваю себя. Если что, крикну о помощи», — он откинул самые худшие опасения, решая, что ему нечего бояться. Если отец знает об этом месте, значит, должно быть всё хорошо.       Дойдя до оазиса, он увидел очертания пальм, которые окружали желанную воду, не кишащую змеями или крокодилами. В Ниле действительно было опасно купаться, как и рыбачить, но опытных рыбаков это не останавливало.       Чимин осмотрелся и убедился, что он здесь один — обустроил своё место отдыха: расстелил ковёр, накидал подушек и поставил маленький ветхий столик с кувшином молока. Закончив с этим, он, не раздеваясь, вошёл в кристально чистую воду, умывая загорелое лицо прохладной водой. Каждое движение было размеренным, смывающее пот и песок, которые осели на его бронзовой коже. Над головой пролетела птица, привлекая внимание омеги. Он заворожёно уставился на голубое небо, наполненное рваными облаками; пальмы тянулись к небу, а ветер игрался с их длинными листьями. Чимин и не заметил, как вокруг него стал собираться песочный вихрь, захватывая оазис в ловушку. Предчувствуя неладное, омега мигом вылез из воды, но его внезапно остановил парящий над землей песок. Он становился всё гуще, не пропуская, и Чимину пришлось прикрыть лицо и упрямо пробираться вперёд.       Самые его страшные кошмары могли воплотиться здесь и сейчас, и он до дрожи в пальцах не хотел встретиться с Сетом. Оказавшись на его территории, омега был поглощён опасениями, которые заставляли его сердце исступленно биться импульсами по всему телу.       Песок завихрился вокруг омеги, сужая диаметр и касаясь его кожи. Чимин со вскриком упал на землю, прикрыв руками голову и спрятав лицо в коленях. Песок утих, но за ним последовал смех — дико пробирающий и заставляющий стынуть кровь в жилах.       Омега от злости на свои слабости сжал зубы, не выдерживая.       — Где ты?! — подскочил, устремив свои глаза в заросли, а после резко обернулся, чтобы поймать подозрительное движение. — Перестань меня мучить!       Песочные щупальца тронули его лодыжки, как змеи, стремительно обвивая стройные ноги, талию и грудь. Чимин пытался их стряхнуть, но они плотно впились в кожу, а пыль танцевала около лица.       Он попал и пропал.       Из высокой травы вышла статная фигура. Огненные волосы, ярким пятном врезались в неприятные воспоминания омеги. Хищные глаза, прямой нос, язвительно улыбающиеся губы — это был он — владелец засохших земель.       — Вот мы и встретились, — господин Чонгук встал напротив него, возвышаясь на голову и раздевая омегу красными очами. Чимин сглотнул, чётко ощутив, как песок сжимал его с каждым разом сильнее, сдавливая бедра и грудную клетку.       Мужские пальцы изучающе поддели его подбородок.       — Как же я скучал по этому выражению лица. Оно кричит бороться со мной, но твои кошачьи глаза по-прежнему боятся.       — Ты не имеешь права трогать меня. Я принадлежу господину Юнги.        — Нет, — грубо оборвав его слова, он силой заставил упасть омегу на колени. — Перед тобой стоит бог войны и хаоса, а ты жалкая омега всё пытаешься тявкать на меня. Видимо, мой сын плохо справляется с твоим воспитанием, что не удивительно.       — Поверь, и ты меня не перевоспитаешь. Чтобы тебе сейчас в голову не пришло — я буду противостоять.       — Тогда тебе придётся постараться.       Сет замахнулся и огрел омегу пощечиной. Чимин свалился на сухую землю, подавившись воздухом. Из глаза вот-вот могли пойти слёзы, что пришлось до крови прикусить губу. Чимин увидел перед собой точёные щиколотки, украшенные браслетами, и поднял глаза на солнце, которое загородил собой Сет, и лениво перевёл их на сменившуюся местность. Оазиса уже не было, и, как по щелчку пальцев, они оказались в бескрайней пустыне. Его тело стало тонуть в песочном одеяле, но господин Чонгук не дал ему погрязнуть, подняв на ноги, и рывком притянул к себе.       Ладонь его легла на талию, настойчиво прижимая к разгорячённому обнажённому торсу. Мужчина вовлёк его в ненавязчивый танец. Пустынный вихрь окружил их вуалью, а Чимин, завороженный, смотрел на то, что с ним сейчас происходило. Солнце в зените больше не заставляло страдать от жары, а приятно грело его спину и затылок. Господин Чонгук кружил его в танце, рассматривая разбросанные блеклые родинки на лице омеги, и удовлетворённо улыбался, а омега старался поспевать за ним.       — Что происходит? — Чимин чувствовал себя ватной куклой и не мог даже воспротивиться, следуя шаг за шагом бога.       Песок щупальцами обвил его мягкие бедра, касаясь кожи рядом с кромкой трусиков. Чимин сглотнул и пытался вырваться, но господин Чонгук не намеревался отпускать и наклонился к нему, чтобы прошептать на ухо.       — Не противься и выбери меня. Я намного лучше холодного бога, пропахшего смертью. Со мной ты будешь вечно под защитой и жить на земле.       Сет нежно провёл ладонью по его покрасневшей от удара щеке, что не граничило с недавней грубостью. И смотрел на него с таким желанием обладать, что Чимин почувствовал приятное покалывание внизу живота. Он застенчиво прикусил нижнюю губу от будоражащих ощущений, вызванных лишь одним взглядом. Мужчина не стал ждать ответа и склонился к его губам, сократив расстояние, чтобы облизать их и вовлечь в осторожный поцелуй. Чимин часто задышал, положив свои ладони ему на грудь. В голове была каша, и он не знал, что делать. Господин Чонгук старался быть с ним аккуратным, чтобы не напугать. Привлекал к себе, тянул необъятной энергией, но из головы Чимина не выходил образ господина Юнги. Он не мог определиться. Сет и пугал и одновременно вызывал желание подчиниться. Чимин помнит, как его язык старательно доставлял наслаждение, мучил в сладкой истоме, а его ладони правильно ложились на его чувствительные ягодицы.       — Ты думаешь обо мне даже сейчас и имеешь грязные фантазии, омега, которые я могу воплотить, — с жаром ответил он, продолжаясь танцевать с ним. Господин Чонгук гордо держал голову и не сводил своих, наполненных желанием обладать омегой, глаз.       Чимин хотел соврать, отнекиваться, но его намокшая киска от глубоко голоса предательски выдавала. Чимин в тайне желал сгореть на солнце, насаженный на его член; вплести пальцы в огненную шевелюру и прижаться грудями к нему.       Не контролируя себя, он опустил с его груди ладонь, проведя по сильному животу к кромке просторных штанов, и в нерешительности задержался на ней.       — Я готов взять тебя прямо посреди пустыни и свидетелем твоих сладких желаний будет лишь солнце, — господин Чонгук коснулся копчика омеги, нажимая на него, чтобы он прогнулся, а затем невесомо очертил пышные ягодицы. Чимин втянул носом сухой жаркий воздух, когда Сет стал трогать его под юбкой через ткань трусиков.       — Ты уже мокрый, стервочка, — усмехнулся он, проведя вдоль складок и вжимая палец в дрожащую щель. — Ты ведь мечтал о моём члене?       Другой рукой он схватил его за корни волос, задирая голову, чтобы омега ощутил его власть. Чимин с осторожностью кивнул, гулко сглотнув и покраснев — было бесполезно скрывать эту правду. Господин Чонгук, удовлетворенный ответом, щелкнул пальцами и снял мираж. Чимин вновь оказался в оазисе, удивлено уставившись на бога. Сет игрался с ним, вынудил признать свои желания на его территории.       — Тебе придётся хорошенько постараться, чтобы получить моё расположение, красотка, — большим пальцем он оттянул пухлую губу Чимина и взглядом кивнул на его место отдыха.       Омега с непониманием посмотрел туда, и Сет подтолкнул его к маленькому столику, а сам уселся на небольшой камень.       Чимин с трясущими руками решил налить содержимое из кувшина, надеясь, что в этот раз мужчина не обольёт его и примет с его рук чашу со свежим жирным молоком.       Господин Чонгук глухо посмеялся, прикрыв глаз. Начало ему предельно нравилось, поэтому он взял с рук омеги молоко и залпом высушил чашу. Затем он схватил омегу за край юбки и одним резким движением притянул к себе; вовлёк на этот раз в развязный поцелуй, облизывая пухлые губы, проникая глубоко ему в рот и играясь с юрким язычком.       Чимин глубоко задышал, хотел схватиться за широкие плечи красноволосого, но тот быстро разорвал поцелуй и развернул его спиной к себе. Огладил ладонями округлые бедра через сиреневую ткань, стянул её в кулаке, собирая складки, и резко дернул вниз, снимая. Чимин глубоко вздохнул, оказавшись уязвимым.       — Ничего сложного, хочу увидеть, как ты ласкаешь себя, — горячий шепот щекотал его ухо, расплавлял все разумные мысли, и помог оказаться в руках похоти.       Мужчина вернул его лицом к себе, останавливая свой взгляд, на обтянутой тканью, груди, через которую были видны торчащие соски. Он облизнул и прикусил правую горошину, втянув в рот, и сорвал мяукающий стон с губ омеги. Господин Чонгук отпрянул, оставив мокрое пятно на тонкой ткани, и подтолкнул Чимина к раскиданным подушкам на ковре.       Омега стеснялся, робко краснел под изучающими глазами; ноги дрожали, а на мягких ляжках чувствовалась влага, стекающая тонкой полоской от киски. Чимин расположился в беспорядочно разложенных подушках и стал не спеша разводить ноги в стороны.       — Не бойся, покажи Сету, каким ты можешь быть нуждающим.       — Я и не боюсь, — Чимин не мог не съязвить. Ему хотелось доказать господину Чонгуку, что он может иметь такую же власть и над ним.       Сет спрятал свою победную ухмылку за рукой, облизывая взглядом блестящую щель между пухлых ляжек. У омеги были красивые длинные ноги, загар ровно ложился на кожу, а тонкие лодыжки и мягкие пяточки так и вынуждали их съесть. Все его тело было похоже на мармеладный пудинг, но не лицо. Это лицо с кошачьими жгучими глазами принадлежало главной стервочке.       Господину Чонгуку такой контраст очень нравился. Чимин перестал стесняться и аккуратно пальчиками водил по складкам вверх к клитору, оглаживая с дрожью вокруг. Дыхание участилось, становилось жарче, а лицо омеги менялось и было лишено разума — вместо него лишь желание быть оттраханым. Господин Чонгук и не предполагал, что быстро затвердеет. Рукой он коснулся себя через штаны, мысленно матерясь — до чего же мемфисская омега была хороша.       — Смелей, потрогай своими пальчиками себя внутри.       Чимин не противился, следовал указаниям его голоса, проникая в себя, но этого было мало, хотелось чего-то другого. Омега благодаря господину Юнги знал, как приятно ощущать в себе член, заполняющий всё нутро и провоцирующий грешных демонов выйти наружу.       Сет пожирал взглядом пухлую, гладко выбритую киску, в которой тонули маленькие пальчики, а вокруг них уже был беспорядок в виде прозрачной смазки.       Грудь Чимина стала настолько чувствительной, что он уделил и ей внимание, обхватывая небольшое полушарие в своей ладони, грубо сжимая. Он старался растянуть себя, а затем, почувствовав свободу, стал толкаться, имея себя пальцами.       Пухлые губы разомкнулись в наслаждении, и господин Чонгук увидел язвительный язычок омеги.       Это было пределом его контроля. Бог сократил расстояние, чтобы схватить омегу за подбородок, оттянуть край рта и удостовериться: влезет ли его член в этот маленький рот. Он сомневался, вспоминая, с каким трудом пытался заглотнуть омега член Анубиса, но с другой стороны та сцена выглядела довольно мило.       Сет рассмотрел ровный ряд зубов, а Чимин содрогнулся всем тело, кончая на свои пальцы.       — Давно тебя не имел господин Юнги?       Он не хотел отвечать, машинально нахмурился и отвёл глаза.       — Месяц, как я уже не был в Дуате.       — Ай-яй-яй. Мой сын поглощён своей работой и о бедной стервочке совсем забыл, но ты не переживай, я трахну тебя так, что хватит заполнить его месячный пропуск, — господин Чонгук оттянул кромку штанов, обнажив свой увесистый член перед лицом омеги.       Позволил ему изучить губами и языком его вкус и понять свои возможности. Сет немного завидовал, что Анубис решительно позарился на этот мемфисский цветочек.       Больше господин Чонгук не смог думать — юркий язык омеги очертил его член до самой мошонки. Чимин обнимал обеими руками ствол, прикасаясь каждый раз губами и водя языком линии. Возбуждённая головка уже требовала быть в теплоте рта, что Сет не выдержал и прошёлся ею по пухлым губам, чтобы они разомкнулись и впустили его внутрь тяжестью на язык.       Чимин глубоко вздохнул и поднял свои чёрные глаза на бога, возвышающегося в полный рост с красивой линией пресса. Господин Чонгук высокомерно поднял подбородок и стал настойчивее толкаться в доступный рот, удерживая голову омеги в обеих руках и наслаждаясь видом надломленных бровей и слёз в уголках глаз.       — Не смотри так, стервочка, а то раньше времени попробуешь меня на вкус, — губы исказились в ослепительный оскал, а искорки сверкнули в глубине глаз.       Чимин расслабил горло и ослушался господина, продолжая позволять иметь себя в рот, а сам смотрел на него с неприкрытым вожделением.       — Положи свои очаровательные ладошки на сиськи, пожалей себя, — продолжил ставить наставления он. Внизу живота все напряглось, и он мог в любую минуту излиться, поэтому отстранился, размазывая предсемя около рта омеги. — Сейчас тебе придётся полежать.       Он помог ему улечься на спину и в эту же минуту резко дёрнул мягкие бедра на себя, придерживая ноги за щиколотки. Чимин откинулся головой на одну из подушек, сжимая свою грудь, и забыл, как дышать, когда господин Чонгук стал ощупывать пальцами его ступню.       — У тебя очаровательные ножки, — его хищный взгляд был направлен между ног к сверкающей киске, что мужчина стал прокладывать себе путь к ней. Потерся носом о выпирающуюся косточку на ноге и провёл поцелуями линию до самых ляжек, испачканных в омежьем соке.       Чимин чувствовал на своей киске горячее дыхание, поджимая пальчики на ножках; властные руки держали его за бедра, приподнимая попу, чтобы больше было доступа, а затем Сет раздвинул складки большим пальцем, очарованный маленькой киской.       — Скоро она вспомнит, какого быть натянутой на большой член, — он приподнялся и положил свой орган между половых губ, начиная стимулировать. Чимина обожгло, его киска судорожно сокращалась в желании быть наполненной, а горячая головка правильно пачкалась в выделениях и толкалась в чувствительный клитор. Чимин всей промежностью ощущал большой член бога, тяжестью лежащий на лобке.       Круглые пяточки были выставлены на показ, маленькие пальчики поджимались от покалывающих ощущений внизу живота; от больших властных ладоней с рельефными венами на ладони; от стальных бёдер, прижимающихся при каждом толчке к его ляжкам. Чимин изнывал, закидывая руки за голову и цепляясь за уголки подушек. Мягкие губы раскрывались при каждом касании розовой головки к налитому кровью клитору. Мужчина наклонился к нему, прикасаясь животом к животу, и потерся лицом о сжимающую в пальцах грудь.       — Я помню цвет твоих сосков. Персиковые ореолы с торчащей кофейной бусинкой. Две сладкие маленькие девочки — им так трудно дышать под этой жалкой тряпкой, — он зубами прикусил кончик шнурка, вдетого в кольца топа и удерживающего грудь на месте.       — Чтоб язык у тебя отсох от таких слов, — Чимин посмотрел на ласкающуюся красную макушку и робко протянул руку. Ладонь приятно утонула в шёлковых, блестящих на солнечном свету волосах, от прикосновения которой Сет издал глухой мурлыкающий звук. Топ все-таки поддался зубам бога, выпуская на свет маленькую грудь.       — Поверь, мой язык вряд ли отсохнет, находясь в компании с такой сочной киской, — Господин Чонгук позволил омеге перебирать его пряди, самоуверенно посматривая на красное лицо омеги из-под бровей. А затем поменял их местами. Чимин со вздохом упал на крепкую грудь, но недолго он там находился. Мужчина приподнялся на локтях, расставив ноги так, чтобы Чимин оказался между ними.       — Пора позаботиться и обо мне своими чудесными малышками.       Господин Чонгук кивнул на свой прижатый к прессу член, взял его в ладонь и оттянул крайнюю плоть, обнажая призывно сладкую головку, от вида которой у Чимина в голове настоящая пустынная буря, сметающая все разумные мысли к черту.       Чимин недоуменно поднял брови, вызвав недовольное цоканье мужчины. Господин Чонгук схватил его под руки и притянул к себе, а затем переложил свои ладони на его грудь и поместил свой член между ними. Перед носом омеги сверкнула в предсемени головка, выглянувшая между смуглых грудей, и вновь утонула в них.       Чимин не ведая, что делает, положил свои ладошки поверх его ладоней и перехватил такт движений.       — Умничка. Быстро учишься, — господин Чонгук откинулся на локти, не отнимая глаз от бесстыдного дела.       Чимин обнял своей грудью его член, растирая своей нежной кожей предэякулят, отчего с каждым разом движение становилось быстрее и резче. Он усмехнулся в желании заставить Сета излиться. Плотнее сжав его член, не хотел выпускать его, и господин Чонгук в нетерпении помогал себе, толкаясь бёдрами.       — Тебе действительно нравится моя грудь? Хочешь кончить? — омега с вызовом посмотрел в хищные глаза, поджимая свои бёдра. Сет от его храбрости толкнулся языком в щеку, усмехнувшись острым уголком губ.       — Хочу опять трахнуть твой болтливый рот.       Чимин в отместку отстранился, но обхватил ладонью его напряженный член и вобрал головку в рот, глубоко заглотнув и задержав дыхание.       — Блять… сука! — господин Чонгук, оказавшись в плену губ, не смог держать всё в себе, наполняя рот омеги густой спермой. Чимин, не ожидавший, что так будет много, отодвинулся, но в эту же секунду Сет обхватил одной рукой его подбородок, больно впившись в челюсть через щеки пальцами, чтобы он не смел и капли пролить.       — Глотай всё, стервочка, — прошипел прямо во влажные, заляпанные каплями блесной жидкости губы. — Этого ты добивался? Чтобы я залил твой рот спермой?       Чимин сделал, как он и просил, ощущая на языке горечь, но не брезгливую, а приятную.       — Пора поработать обеими дырками. Поворачивайся.       Господин Чонгук не стал ждать, когда он сам это сделает, поэтому легко схватил его за бедра, переворачивая и заставляя встать на колени.       Он прогнул ему насильно поясницу и сильнее вытянул попу кверху. Чимин болезненно застонал, хватаясь за ковёр, терпел и одновременно сгорал от стыда. Он был в полном доступе, показывая свои сокровенные места перед жадным мужчиной.       — Посмотри на свою пизду. Она так желала быть выебаной и обоссаной спермой, что все твои ляжки испачканы её соком. Ты такой негодник. Готов поспорить, что мой сын тебя так не развлекал, как я сейчас.       — Не смей его здесь упоминать, — нахмурился омега с обидой в груди. Но Сет говорил правду — он хотел господина Юнги в полном объёме.       — Ты не представляешь, как я давно мечтал перевоспитать тебя членом в твоей тугой щёлке. Поверь, я, тот самый надёжный и верный мужчина, который справится лучше в этой задаче, — господин Чонгук не мог отвести взгляда от шикарного прогиба. Он вновь завелся, вспомнив, как он сильно хотел этого строптивого омегу.       Чимин прикусил ладонь, сдерживая слёзы от того, что он предал господина Юнги. Но и противиться чарам этого огненного демона тоже не мог, да и Чонгук не отступит, пока не получит своё. Это было уже понятно тогда, когда он лишил его девственности пальцами.       Омега промолчал, позволяя господину иметь над ним власть. Его ягодицы раздвинули, обхватив длинными пальцами пухлые полушария, а затем широкий язык провёл полосу на судорожно истекающей щёлке. Жар языка и теплое дыхание полностью накрыло его промежность. Чимин сильнее стиснул складки ковра, пряча лицо в сгибе локтя. Господин Чонгук старательно вылизывал сочащуюся киску, раздвигая шириной языка половые губы, и кончиком стимулировал клитор.       — Я не слышу тебя, — он оторвался от его влагалища, чтобы носом провести по нежной липкой коже и вдохнуть кисло-сладкую омегу. Мужчина любопытно посмотрел на колечко мышц, находящееся рядом со щелью, и собрал всю жидкость, чтобы уделить внимание еще одной дырочке. Сначала протолкнул один палец, а затем и второй, когда появилось больше места. Чимин сдерживал звуки, как мог, но сдался, когда господин продолжил вылизывать его, шире раскрывая рот, а пальцами имел его в колечко мышц. Странные были ощущения, но то, что ему не давали отдышаться и старательно стимулировали обе дырочки, Чимин почувствовал некую эйфорию от контроля над своим телом. Настырный язык мужчины толкался с каждым разом всё глубже, горячая ладонь сминала ягодицу, оттягивая для уже трёх пальцев, имеющих его в дырку.       — Ебать, ты вкусный, — обдал его щекочущим дыханием Сет и жадно провёл языком от щели до ануса. — Кормишь меня своим грязным желанием, отчего я чувствую в каждой жилке особую силу.       Он наклонился к самому уху, тыча членом, то втягивающую киску, то в раскрытый анус; дразнился, вызывая жалобное хныканье омеги; нависал над ним, как чёрная грозовая туча.       Мужчина прикусил кончик уха от сладких звуков, подаваясь своему дикому желанию приручить этого омегу себе. Что сможет сделать.       Бедра вплотную прижались к его заднице, а член своей шириной стал сильнее растягивать стенки омеги. Чимин дёрнулся вперёд, отчего Чонгук тут же прижался губами к его шее успокаивающим поцелуем.       — Тише, стервочка. Это всего лишь только головка. Дыши глубже и старайся принять меня полностью. Я знаю, ты сможешь, — его тон голоса стал тише, но нотки ехидства так и не пропали. Но все же омега доверительно раскрыл шею, позволяя красным волосам щекотать его кожу, а губам помечать его.       Мужчина, не торопясь, входил всё глубже, мысленно матерясь от узости этого малыша. Анубис действительно мало его трахал, но он точно бы брал этого омегу по несколько раз на дню, чтобы насытиться человеческим теплом.       — Блять, почему ты такой крошечный, — задушено выругался он, когда проник почти до самых яиц. Чимин вытянул руки вперёд, раскрывая с каждым толчком губы, и смаргивал пелену слёз.       Сет полностью накрыл его тело, покусывая то плечо, то за шейные позвонки; соскользнул руками от ягодиц к талии, фиксируя стервочку на месте, и провёл ладонью по животу, ощутив очертание своего органа.       — О, я действительно глубоко в тебе. Не переживай, сейчас ты быстро привыкнешь ко мне, а потом будешь требовать большего.       Господин Чонгук вышел из него, мазнув головкой по распухшим губкам, и Чимин издал самый сладкий звук. Осознав это, он тут же прикрыл рот ладонью, вызывая одобрительный смех господина Чонгука.        — Не стесняйся самого себя. Твоя сладкая пизда так желает меня, что ты не в состоянии держать свой голосок.       Чимин ощутил, как вновь в него вошли, на этот раз быстро и до упора. Солнце освещало всё в своих лучах: и капли пота, и налитые мышцы, и сокровенные места. Удивительно, что отец ещё не пошёл его искать, но думать о нём хотелось в последнюю очередь.       Господин Чонгук стал стремительно входить, стимулируя жадными толчками его щель. Чимин больше не сдерживал себя, стонал так провоцирующее, что мужчина набирал скорость, натягивая его как послушную куклу. — Давай, стервочка, покажи свой характер и поскачи на моём члене, — Чонгук развернул к себе омегу, перекидывая его вес на себя.       Сам разместился на подушках, придерживая стервочку за красивые бедра и толчками вынуждая самому двигаться. Чимин подчинился, желая объездить этого наглого бога. В такой позе он чувствовал каждый сантиметр острее, а когда смотрел, не стесняя, на господина, то восхищенно прикусил губу. Сейчас он объезжал член одного из красивейших мужчин: бледная кожа, не подвластная солнцу, накаченное тело с широким разворотом плеч, дергающий острый кадык, мужественные черты лица и кроваво-красные волосы, раскиданные по подушке. Мужская красота и большой член, на который так Чимин старательно насаживался, вынуждали его расковываться. Грудь покалывала, и Чимин не смел проигнорировать её, обхватив маленьким ладонями. Сет оскалил клыки, придерживая его, и был на грани полностью наполнить омегу своей спермой, а потом пометить, как делают людишки.       Ему было всё равно, если на него обрушится гнев Анубиса — он готов еще посоревноваться.       — Я сейчас кончу, — как в бреду прошептал Чимин, стискивая пальчиками персиковые горошины сосков, и раскрыл широко губы, закатив чёрные глаза к солнцу.       Чонгук пророкотал, продолжая сам натягивать кончающего на него омегу. Сжал зубы от плотно пульсирующих стенок на его члене, которые вынудили стрельнуть струей спермы внутрь. Чимин содрогнулся, сжав ляжками мощные бедра и поджав пальцы на ногах, и без силы упал на бога. Тот недолго думая, вонзил зубы в подставленную шею, пока омега не пришёл в себя, прокусывая её до крови. Чимин ещё сильнее сжался, и его киска стала брызгать, пачкая торс и бёдра мужчины.       — Что… — он не в состоянии отойти от сильного оргазма, кое-как приоткрыл глаза, учащенно дыша, и почувствовал на щеке извиняющий поцелуй.       — Теперь ты мой, — прошептал Чонгук, ластясь около его лица.       Пульсирующая боль в плече била сигналов в голове омеги. Он ошарашено посмотрел на довольного Сета и хотел вырваться, но тот даже не отпускал его с члена. Глухой надменный смех побудил сердце Чимина сжаться от страха.       — Отпусти! Я тебя ненавижу! — истерика подобралась внезапно, сковывая горло, и заставила пролить слёзы под взглядом красных глаз.       — О, как мы заговорили! Юнги не сможет удовлетворить тебя как я, — господин Чонгук зло сжал запястья омеги, чтобы тот перестал вырываться. На лице Чимина лишь горькая растерянность и сожаление, и это Чонгуку ой, как не нравилось.       — Не в этом дело… Я люблю его, — шмыгнул носом он, пряча глаза от признания.       — Поверь, тебе лучше быть любимым, чем любить, — мужчина заметил удивление на искажённом в печали лице. — Ты мне нравишься с первой встречи. Твоя энергия привлекала меня, когда мы ещё не встретились лицом к лицу.       — Но… ты даже моего имени не знаешь. Для тебя я лишь избалованная стерва, — прикрикнул Чимин, вновь попытав попытку вырваться, но Сет держал его крепко, и, улыбнувшись себе, наклонился к уху, чтобы прошептать. — Пак Чи Мин — знаю, полностью.       Дрожь пробирала его тело от каждого произнесённого слога. Язык присох к небу, и Чимин не знал, что ответить, находясь в смятении.       — Ты прав, зная твоё имя, я имею полною власть над тобой, поэтому тебя так влекло ко мне, — он широко улыбался в раскрытые губы и отпустил запястья Чимина, давая тому возможность освободиться. Омега долго не думал — ему нужно было бежать подальше от пустыни. Одевшись, Чимин хотел бежать, как заметил отца, который с компашкой других бухих мужиков прятались в кустах.       — Отец? — губы задрожали от мысли, сколько времени они тут были.       — Я ничего не видел, — запротестовал он руками. — Мужики подтвердят.       — Да-да, твой папа ничего не видел, зато мы всё видели       — Мужики… — шикнул на них отец, и Чимин хотел сгореть от стыда.       Обернувшись, он не обнаружил Сета. Тот словно испарился. Чимин заметил раскрытый папирус на столе, взял его в руки и пробежался глазами по содержимому.        Отец подошёл к нему со спины, положив руку на плечо, и сказал:        — Чимин-а, не переживай, мы правда ничего не видели, только сейчас подошли, но я не одобряю парней с красными волосами. Красный цвет означает большие беды.       Но Чимин не слушал его, глаза повторно читали прописанные красивыми иероглифами строчки, а руки сжали край папируса.       — Мы ещё увидимся, Пак Чимин.