I
30 ноября 2025 г., 14:41
Говорят, тёмная магия всегда оставляет след. Гермиона с этим была не согласна. Столкнувшись однажды с последствиями, Грейнджер теперь была уверена — она не просто метит, а глубоко пускает корни, отравляя собой сущность волшебника.
12 ноября
Часы на рабочем столе громко тикали. Острые витиеватые стрелки мучительно медленно ползли по циферблату, приближая окончание рабочего дня. Гермиона не сводила глаз с цифр, подпирая голову сложенными в замок ладонями. За окном уже стемнело, а барабанящий шум дождя едва слышался сквозь толстые стены. Гермиона вздохнула, прикрывая глаза. В последние дни всё обострилось. Сны стали ярче, ощущения — реальнее. Оттого уставшее сознание отказывалось работать днём, но с наступлением ночи вновь воспалялось, отравляя и без того тревожную жизнь Грейнджер. Ладони вспотели, стоило ей окунуться в омут воспоминаний о пережившем ночном кошмаре. Гермиона опустила руки под стол, открывая глаза и проводя ладонями по ткани брюк. Из коридора послышались глухие шаги, отвлекая от манившей возможности вновь провалиться в это липкое состояние. В комнате витала пыль, но Грейнджер всё равно попыталась вдохнуть поглубже, чуть повернув голову и сосредоточив взгляд на входной двери в свой кабинет. Работать в банке Гринготтс было не интереснее, чем посещать пары по Прорицанию. Отправляя резюме главному гоблину, Грейнджер мысленно молилась Мерлину об отказе. К её огромному сожалению, всё сложилось с точностью да наоборот. Гримбард — новый руководитель банка — был счастлив принять на работу маглорождённую ведьму. Его счастье было эквивалентным по эмоциональному окрасу с недовольством, оттого он не воспринимал её вот уже долгих шесть месяцев и давал работу по нейтрализации самых заурядных проклятий. Гермиону это откровенно не устраивало, но после войны банк нуждался хотя бы в нескольких волшебниках в отделе по обезвреживанию заклятий и артефактов. Её доводы в собственной полезности в штабе Аврората или Отдела Тайн грубо игнорировались верхушкой Министерства. Даже связь с некогда Избранным и действующим Министром Магии не даровала поблажек. Гермиона провела не один день, оббивая пороги кабинета Кингсли, в попытках убедить его дать ей рабочее место в группе Гарри. Тот был непреклонен, заявляя, что умения Гермионы будут гораздо полезнее в другом месте. Шаги за дверью стихли, и вдруг послышался настойчивый стук. Грейнджер вздрогнула. — Войдите, — крикнула она, после прочищая горло. От долгого молчания голосовые связки слиплись и издавали хрипловатый звук. Кряхтя и качаясь в кабинет вошёл Скрабнот — заместитель главного гоблина. — Послание из Министерства Магии, — проскрипел он, подавая Гермионе тонкий конверт. Длинные пожелтевшие когти царапнули по бумаге, оставляя длинную белёсую полосу. Маленькие чёрные глазки гоблина не шевелились. Кабинет, в котором работала Грейнджер, был не больше каморки для мётел, потому, даже сидя за столом, Гермиона ощущала зловонное и ожидающие дыхание гоблина. — Рабочий день уже закончен, — она украдкой бросила взгляд на часы, отмечая, что уже двадцать секунд как должна собираться домой. — Я могу изучить это завтра? Рот гоблина искривился в пренебрежении. — Срочное послание, — отрапортовал он и попятился к двери. Гермиона цокнула языком, опуская взгляд на конверт, теперь лежащий поверх аккуратно сложённых документов, которые Грейнджер тщательно проверила перед завтрашним отчётом. Твёрдая сургучная печать со знаком Министерства практически издевалась над ней. Поломав её, Гермиона громко вздохнула и с явным недовольством принялась расправлять пергамент. Она понятия не имела, что за срочное послание ей могли передать в конце рабочего дня. Грейнджер привыкла, что ни Министерство, ни Министр уже давно не интересовались ею и её способностями. Понадобилось достаточно много времени, чтобы Гермиона это поняла. Глаза сосредоточились на аккуратном почерке. Письмо было написано рукой Кингсли. С каждой новой строкой мышцы спины всё больше напрягались, вынуждая Гермиону сильно выпрямиться на стуле и нахмурить брови. Дочитав, Грейнджер резко подняла взгляд, утыкаясь им в закрытую гоблином дверь. Скрабнот испарился, оставляя её наедине с растерянностью. И хотя рассудок Грейнджер был практически полностью затуманен непониманием, где-то глубоко внутри вдруг проснулся азарт.***
Кабинет Бруствера не изменился с тех пор, как Гермиона была здесь в последний раз. Старый диван, одиноко стоящий около стены, хоть и выглядел дорого, но источал абсолютную древность. Продавленное слева сидение и потёртый подлокотник свидетельствовали о том, что это именно то место, которое Кингсли предпочитал больше всего в этой комнате. Даже несмотря на постоянный сквозняк, который гулял от окна к входной двери. Грейнджер глазами проследила по книжным полкам, отмечая слишком много разномастной литературы; нескольким горшкам с волшебными комнатными растениями, листья которых заискивающе шевелились и шипели в густой тишине кабинета; и остановила взгляд на небольшом столике, где неисправно стоял чайный набор. Хотя Кингсли и не выглядел как типичный англичанин, привычки у него были коренным образом британскими. Подняв обе брови, Гермиона поджала губы и развернулась, услышав тяжёлые шаги позади. — Мисс Грейнджер, — пробасил Министр, бегло осматривая Гермиону с головы до ног. Он поспешно ввалился в собственный кабинет, сжимая в руке папку в плотной кожаной обложке. — Рад, что вы смогли так скоро к нам присоединиться. Кингсли направился к столу, сбрасывая на него папку вместе с напряжением, которое слишком явно прослеживалось в твёрдой линии его плеч. — Нам? — переспросила Гермиона, складывая руки спереди в замок. Внутри помимо любопытства теперь поселилась тревога о предстоящем. — Да, — кинул в ответ Бруствер, не поднимая глаз от письменного стола. Он копошился в бумагах, не обращая внимания на происходящее вокруг. — Сейчас к нам присоединится глава Аврората, его заместитель и… — он запнулся, остановил движения и тихо хмыкнул. — И ещё одно заинтересованное лицо. Гермиона выкатила глаза. По всей видимости, Министр заметил минутное замешательство. Подняв взгляд, но не изменив сгорбленного над столом положения тела, он немо предлагал Гермионе озвучить свои мысли. Грейнджер промолчала, тихо сглотнув. Бруствер вновь принялся раскладывать бумаги. — Помнится, вы очень просили меня, и мистера Поттера в том числе, дать вам более подходящую работу, чем та, которой вы на данный момент занимаетесь в банке Гринготтс, — он говорил это таким обыденным тоном, словно факт унижения Гермионы возле порога его кабинета на протяжении нескольких месяцев был пустяком в серой повседневности его абсолютно неинтересной рабочей рутины. — Я прав? — он вновь поднял взгляд. Грейнджер кивнула. — Хм, — Кингсли поджал губы и наконец-то нашёл то, что искал. Просмотрев написанное на новом пергаменте, он прищурился. — Что же, в таком случае, у нас имеется для вас работа, более подходящая для ваших умений. Гермиона вновь тихо сглотнула. — И в чём заключается эта работа? — практически смело спросила она, переводя взгляд от стола Кингсли к входной двери в его кабинет, за которой уже слышались быстрые шаги нескольких пар аврорских сапог. В своей записке Бруствер едва ли объяснил суть задания. — А это… — начал Министр, выпрямляясь, когда дверь открылась и внутрь вошли трое, — это вам расскажет мистер Поттер. Гермиона осталась на месте, когда в комнату вошёл Гарри — глава Аврората, Кормак Маклагген — его заместитель, и… Теодор Нотт. Кем он являлся и что здесь делал оставалось для неё загадкой. Занимательная компания. — Привет, — тихо поздоровался Гарри, подойдя к Гермионе и оставив на её щеке лёгкий дружеский поцелуй. — Кажется, ты добилась своего, — прошептал он, но в этом шёпоте скорее слышалась не радость, а беспокойство. — Прошу, — Кингсли пригласил всех за длинный переговорный стол, который скрывался за книжным шкафом. Гермиона провела взглядом четверых мужчин, замечая, как Нотт неодобрительно осматривает сначала её лицо, после её прическу. Его физиономия приобрела абсолютно не дружеское выражение, когда он сел на стул прямо напротив Грейнджер. — Что ж, — нехотя начал Гарри, жестом спрашивая у Министра разрешение начать говорить. — На данный момент у нас есть неотложное дело, заключающееся в поиске и обезвреживании тёмных магических артефактов… Грейнджер смотрела на Поттера, который буквально сквозь зубы озвучивал причину происходящего, но вдруг резко перевела взгляд на Нотта, когда с его стороны послышалось фырканье. — Очень опасных и очень тёмных магических артефактов, — поправил он Гарри, складывая руки на груди. Поттер запнулся. — Да, именно так, — теперь Гермиона вновь смотрела на друга. — Сложность этого задания заключается не только в силе артефактов, но и в их количестве. Следовательно, для этой операции тебе может понадобиться много времени. — И карта, — снова влез с комментарием Нотт. В этот раз Гермиона на него не смотрела. — Карта? — просто переспросила она, обращаясь исключительно к другу. Гарри кивнул, сжимая челюсти. — Карта поместья, — пояснил он. Гермиона нахмурилась. На данный момент всё звучало не сложнее, чем на заданиях в Гринготтсе. Это было частой практикой для разрушителей проклятий: иметь не только знания в разрушении, но и обязательно карту местности, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств, не заблудиться и суметь избежать последствий. Грейнджер откинулась на спинку стула, обводя всех взглядом. — Я подозреваю, здесь собран целый консилиум не из-за карт или прочих очевидных вещей? Гарри перекинулся взглядами сначала с Министром, после с Кормаком и, наконец, с Ноттом, который с громким вздохом заговорил: — Здесь собран целый консилиум, Грейнджер, потому что только один из нас, — он показал указательным на себя, — сможет дать тебе карту. Один из нас, — теперь его палец указывал на Кормака, — сможет дать тебе парочку телохранителей, и, разумеется, только один из нас, — он ткнул пальцем в Гарри, — сможет убедить тебя не сбежать из этого кабинета, когда ты услышишь, где именно тебе предстоит провести ближайшие несколько недель, разрушая не только очень опасные и очень тёмные артефакты, но и… — Нотт, достаточно,— перебил его Гарри, опуская взгляд. Кажется, в этот момент он пытался совладать с яростью, до краёв наполнявшей его тело. Когда-то Грейнджер уже приходилось видеть подобное. Она напряглась. Всё это звучало очень странно. Теперь, видя поведение своего лучшего друга, её тревога о предстоящем росла в геометрической прогрессии. Разумеется, ей хотелось пробовать свои знания и умения в более подходящих, сложных и даже опасных операциях по обезвреживанию артефактов, но всё, о чём сейчас говорил Теодор, нагоняло лишь жути, а не интереса. — Я не собираюсь сбегать, — еле выдавила Грейнджер, полностью сомневаясь в сказанном. — Но мне, очевидно, нужно знать, куда вы меня отправляете. И если мне понадобишься ты, — она дёрнула подбородком в сторону Нотта, — как источник карты. И ты, — теперь она кивала на Кормака, — чтобы рядом со мной были авроры, — теперь Гермиона смотрела на Гарри, ожидая, что он вернётся мыслями в происходящее и закончит за неё, — то, по всей видимости, следующие несколько недель я проведу в… — В Малфой-мэноре, — пробасил Кингсли, подвигая бумаги, которые он так долго искал, на центр переговорного стола. Гермиона быстро моргнула, смахивая с глаз пелену шока. Она молчала несколько долгих секунд, переваривая услышанное. В Малфой-мэноре? Это не шутка? Из неё непроизвольно вырвалось фырканье, когда взгляд вдруг наткнулся на сосредоточенного на ней Теодора. Грейнджер сощурилась, складывая в голове пазлы. Пять лет назад семья Малфоев была осуждена за пособничество Волдеморту. Люциус Малфой был приговорён к десяти годам заключения в Азкабане, Нарциссу Малфой депортировали из страны, отправив в вечный отпуск на Мадейру в их особняк без права пользоваться волшебной палочкой, а Драко… Драко Малфоя заключили под стражу в собственном доме. Возможно, это наказание было ужаснее того, которое понёс Люциус. Гермионе было страшно представить, каково младшему Малфою находиться взаперти особняка, в котором происходили настолько мерзкие вещи. Пальцы автоматически потянулись к шраму на предплечье, который ей оставила Беллатриса после пыток на холодном полу одной из многочисленных гостиных этого Мерлином и Морганой проклятого места. Грейнджер нервно облизала нижнюю губу, всё ещё не отводя взгляда от Нотта. Кажется, он проследил за этим маленьким движением, но Гермиона не придала этому значения, когда мысли в голове снова зароились. Глупо было предполагать, что это место не было напичкано по истине опасными проклятыми артефактами. Волдеморт не гнушался наполнять каждую вещь своей тёмной магией. Но что Гермиону пугало больше всего, — воздействие этой магии в целом. Те артефакты, с которыми она встречалась за время работы в Гринготтс, вероятно, и рядом не стояли с теми, что мог сотворить Волдеморт. Она помнила это ощущение. Словно мелкий ток, морозящий кожу в местах соприкосновения. Он был таким же ядовитым и опасным, как напиток живой смерти. Проникал под кожу и отравлял собственную магию волшебника. Гермиона дёрнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания. Её взор вновь сосредоточился на Нотте, чьи тёмно-синие глаза, казалось, прожигали в ней огромную дыру. — Значит, ты здесь для того, чтобы предоставить мне карту поместья Малфоев? — какой очевидный вывод, Гермиона. Нотт просто кивнул. А после уголок его губ дёрнулся вверх. — Я думала, в Министерстве содержатся копии планов всех поместий, — Грейнджер обратилась к Кингсли, выгибая левую бровь. — Это так, — подтвердил он, — но проблема в том, что… — Проблема в том, что ты маглорождённая, — снова влез Теодор, чем невероятно раздражал Гермиону. — А, как мы все знаем, поместья чистокровных не созданы для того, чтобы по ним свободно передвигались такие, как ты. — Такие, как я, — тупо повторила Грейнджер, опуская взгляд на стол. Туда, где стопкой лежали пергаменты, кинутые Кингсли. — В Отделе Тайн не нашлось чистокровных разрушителей проклятий? Или… хотя бы полукровок? — поинтересовалась Гермиона, сразу себя ругая. Это же твой шанс показать себя и добиться желаемого. — Нам нужен не чистокровный, — ровно проговорил Теодор. — Нам нужен лучший. Гермиона хмыкнула. — С недавних пор воздействие тёмных артефактов задело не только магию поместья, но и тех, кто в нём живёт на данный момент, — Кингсли разложил пергаменты, указывая пальцем на первый лист. Гермиона сосредоточилась на написанном. — Это четыре домовых эльфа и один волшебник. Драко Малфой. — Тёмная магия начала воздействовать на него? — переспросила Гермиона, затаив дыхание. — Именно. Силовое поле и лей-линии Малфой-мэнора сдерживали тёмную магию достаточно долго, но всему есть предел. Этот предел настал два месяца назад, — Бруствер обратился к Нотту, на что получил утвердительный кивок. — Что произошло? — задала логичный вопрос Гермиона. — Драко, скажем так, немного вышел из себя, — ответ Теодора был… неискренним. Об этом свидетельствовала его смена позы. Он напрягся, но никто, кроме Грейнджер, этого не заметил. — Вышел из себя? — Его магия нестабильна и становится опасной, — добавил Кингсли. — Вероятно, — настойчиво вставил Нотт. Бруствер тупо кивнул. — Нестабильна и, вероятно, опасна. Нам необходимо, чтобы ты в кратчайшие сроки разрушила как можно больше проклятых артефактов, которые сможешь найти, чтобы ослабить действие тёмной магии на силовое поле поместья. В этом случае, Малфою-младшему будет легче справляться с пагубным влиянием и нам не придётся прибегать к тому, чтобы переводить его в Азкабан. Гермиона вздрогнула. — Срок Драко заканчивается через семь месяцев, Грейнджер, — обратился к ней Нотт. — Мне бы не хотелось, чтобы он, и так ослабленный, проводил это время в вонючей камере, где, вполне возможно, закончит раньше положенного. — Это задание или личная просьба мистера Нотта? — обратилась к Брустверу Гермиона, сжимая руки в кулаки. — И то, и другое, — ответил за него Нотт. Грейнджер передёрнуло от того, как много он позволял себе в присутствии Министра. Кингсли громко вздохнул. — Это задание, мисс Грейнджер, за выполнение которого я обещаю вам рассмотреть вашу кандидатуру на утверждение в штаб Аврората. — Обещаете рассмотреть? — Гермиона кинула взгляд на Гарри, который сейчас абсолютно не был способен решать хоть что-то. — Вы отправляете меня в логово к дьяволу, Министр, и обещаете рассмотреть? — Чего ты хочешь? — нагло спросил Нотт. Гермиона повернулась к нему. — От тебя — ничего, — в том же тоне ответила ему Грейнджер. — Замечательно. В таком случае, раз у тебя нет никаких условий, мы можем начать… — Я не говорила, что у меня нет условий, Нотт, — он замолчал, прищуриваясь. После облокотился на стол, подвигаясь к Гермионе. Его белая рубашка была расстёгнута на целых три верхние пуговицы и от этого движения полы раздвинулись, открывая вид на крепкую грудь. Грейнджер моргнула, переводя взгляд на его лицо. — Тогда озвучь их. Что-то в тяжёлом воздухе этого помещения изменилось. Гермионе казалось, что она выполняет задание Нотта, а не Министерства. Будто Кингсли, Гарри и Кормак это всего лишь актёры одного маленького спектакля. Теодор не отводил от неё своих синих глаз, явно наслаждаясь открытым замешательством. Ей нечего было ответить. Единственным условием было заполучить место в Аврорате, но вряд ли Нотт мог что-то с этим сделать. — Почему я? — Это не условие. — Это вопрос. Нотт откинулся на спинку стула. Его желваки заиграли, а кадык дёрнулся, когда он сглотнул, чтобы ответить: — Ты умная, находчивая, внимательная. Я могу продолжать этот список бесконечно, потому что твою кандидатуру с рекомендациями предложил мне сам… — Гермиона, — начал Гарри, старательно перебивая речь Тео. — Ты можешь отказаться, если не хочешь в этом участвовать. — Она не может, Поттер. Уже не может, — грубо оборвал его Нотт. Одна его рука лежала на столе. Большой и указательный пальцы потирали друг друга, словно что-то пробуя на ощупь. Другая рука свободно лежала на бедре. — Условия? — переспросил он. Грейнджер вновь облизала нижнюю губу. Её рубашка казалась какой-то тесной. Хотелось выбраться из этой одежды и оказаться подальше отсюда. В порыве накатываемой тревоги, Гермиона не заметила, как выпалила: — Бибилиотека Малфоев. Четыре пары глаз таращились на неё. — Помимо должности в Аврорате в качестве разрушителя проклятий я хочу иметь доступ к библиотеке Малфоев в любое время. Она затаила дыхание. По её мнению, это было смешное условие, но теперь Гермиона сомневалась, что кто-то был способен это условие удовлетворить. — По рукам, — твёрдо произнёс Теодор, громко ударяя ладонью по деревянной столешнице. — Ознакомься с этими бумагами до завтрашнего утра. Я заберу тебя ровно в восемь, будь готова. На этих словах он встал из-за стола, отряхивая брюки и застёгивая верхнюю пуговицу на пиджаке. — Министр, Поттер, — он слабо кивнул головой Кингсли и Гарри. — Маклагген, — последний кивка не удостоился. Только высокомерного взгляда и поджатых губ. Гермиона уже была готова лицезреть его широкую спину в чёрном пиджаке, когда вдруг взгляд Нотта вновь остановился на ней. Что-то в этом взгляде было неправильное, порочное. Теодор наклонил голову так, что теперь смотрел исподлобья. — Грейнджер, — с хрипотцой произнёс он, а после развернулся и исчез за поворотом. Входная дверь глухо закрылась. Гермиона молчала несколько мгновений. — Что всё это значит? — прямо спросила она, адресуя этот вопрос не Министру, а своему другу. Видимо, от Кингсли она едва ли дождётся хоть какой-то адекватной реакции. Маклагген поёрзал на своём месте. — Эм, что ж, мы с Теренсом будем ждать тебя в поместье в назначенное время. Так что встретимся уже там, — этот тон был довольно неловким. Гермиона ещё никогда не слышала, чтобы Кормак разговаривал именно так. Обычно от его надменности хотелось сбежать. Он встал, аккуратно задвигая за собой стул. Ножки неприятно заскрипели по полу. Этого короткого звука было достаточно, чтобы все обратили на него внимание. — Подготовьтесь как следует, — только и сказал Гарри, провожая своего заместителя взглядом. Гермиона делала то же самое, и когда уже хотела вновь обратиться к Гарри, заметила, что стул Нотта тоже был задвинут. Когда он успел это сделать? И главное — как ему удалось сделать это так тихо? Кингсли кашлянул, привлекая внимание Гермионы. — Уверен, у тебя много вопросов, — теперь он говорил не как Министр, а как старый знакомый, свободно переходя на «ты». — Мистер Нотт пришел ко мне две недели назад с просьбой о проверке Малфой-мэнора. Мы направили туда троих разрушителей проклятий, но ни одному из них не удалось найти и обезвредить хотя бы один артефакт. Когда это стало известно, нам пришлось искать альтернативу. — Вам пришлось, — обиженно повторила Грейнджер. — Есть причина, по которой им не удалось этого сделать, Гермиона, — тихо сказал Гарри, старательно маскируя своё недовольство. — Та тёмная магия, которая царит в поместье Малфоев сильно отличается от той, с которой привыкли работать разрушители. — С чего ты взял, что это получится у меня? Поттер сложил руки в замок, кладя их на стол. — Потому что ты знакома с ней, — выдавил он. Гермиона застыла. Пальцы вновь непроизвольно потянулись к предплечью. Гарри заметил это движение и лишь слабо кивнул, подтверждая её догадки. Что же, это было логично. Настолько логично, что Гермионе хотелось ударить себя по лбу. Страшно представить, во что она ввязывалась. — Это может быть опасно, — тихо протестовала она. — Это будет опасно. По этой причине с тобой будут Теренс и Маклагген. Грейнджер фыркнула. — Они не спасут меня от влияния тёмной магии. — Но могут спасти от Малфоя, — добавил Гарри, и Гермиона на мгновение забыла, как дышать. — Почему не ты? — тихо задала вопрос Грейнджер. — Почему ты отправляешь со мной своего заместителя? Не было бы безопаснее отправиться туда с тобой и Роном? Поттер быстро сглотнул, приоткрывая рот для ответа. — Гарри мне необходим здесь, Гермиона, — Кингсли не дал тому заговорить. Они перекинулись многозначительными взглядами. Грейнджер откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. Она закрылась от присутствующих, понимая, что ей открывают далеко не все карты. Дыхание сбивалось. Она громко вздохнула, в попытках получить больше кислорода. Её душило осознание происходящего. На текущую ситуацию она смотрела с двух сторон. Первая. Та, где Грейнджер ни за что на свете не хотела бы переступать порог Малфой-мэнора. Не после того, что с ней там происходило. Это не было страхом, скорее полным отрицанием возможности вновь оказаться в этих ужасных стенах, которые, она была уверена, всё ещё помнили её крик о помощи. Вторая. Та самая, где Гермиона больше всего на свете хотела переступить порог Малфой-мэнора, чтобы разрушить как можно больше проклятых артефактов и получить доступ не только к должности в Аврорате, но и к библиотеке. Самой большой библиотеке магической Британии. С недавних пор Гермиона была уверена, что только там сможет найти ответы на интересующие её вопросы. Её подсознание оказалось гораздо проворнее, потому так быстро подкинуло вариант условия для Теодора Нотта, и теперь у Грейнджер действительно появился шанс разобраться с тем дерьмом, которое проникало в её жизнь, стоило солнцу зайти за горизонт. Она вновь вздохнула, привлекая внимание оставшихся в кабинете. — Ясно, — только и выдавила Гермиона, стараясь как можно грациознее встать из-за стола. Дневная усталость после рабочего дня и практически бессонной ночи давала о себе знать. Ножки стула уже дважды за этот вечер громко скрипнули. — Прочти всё это, прежде чем наступит утро и ты примешься выполнять задание, — настойчиво приказал Министр, поднимаясь вслед за Грейнджер. Он любезно придвинул кипу бумаг к краю стола. После поправил мантию и жестом руки попросил их обоих покинуть кабинет. Уже стоя в приёмной Гарри прокашлялся. — Я знаю, что ты сможешь справиться с любым препятствием на своём пути, очевидно, потому что ты достаточно умелая и умная, но, Гермиона, прошу тебя, как твой друг, не подвергай себя излишней опасности, — Гарри взял её за руку, сжимая пальцы и смотря прямо в глаза. — Кингсли дал добро на эту операцию, потому что у него личный долг перед Ноттом, — он покачал головой, прикрывая глаза. — Личный долг? Гарри кивнул. — Если бы не он, Министерство и Аврорат ни за что бы не добрались до секретных данных, хранимых Пожирателями после падения Волдеморта. Бруствер счёл это личным поражением, но условился на услугу, если Нотт согласится сотрудничать с ними. Гермиона подняла брови. — Теперь ясно, почему он вёл себя так, — пробормотала она, опуская взгляд. — Нотт явно готов получить своё. — И это так. А учитывая, что он единственный на данный момент остаётся близким другом Малфоя… — Поттер недовольно поджал губы. — Я всё поняла, Гарри. Не думаю, что это какая-то ловушка. Они ничего мне не сделают. Поттер сжал челюсти. — Я бы поверил в это, если бы не знал Малфоя.***
Тик-так. Тик-так. Тик-так. Гермиона глубоко дышала в попытках рассмотреть надвигающийся на неё силуэт практически в кромешной темноте. Её чувства и физические ощущения обострились. Страх карабкался по конечностям, парализуя. Загоняя в абсолютное оцепенение перед человеком, который уже бессчётное количество ночей приходил к ней, чтобы попросить о помощи. Обрывки видений смешивались друг с другом. Она видела чёрные глаза и ровные губы. Руки, тянущиеся к ней. Тихий шёпот и табун острых мурашек по спине. — Гермиона… — Грейнджер… Грейнджер… — Гермиона… Внутри бурлил огонь. Страх путался с желанием впиться в эти ровные губы. Желание боролось с паникой. Ступор — с необходимостью быть ближе. Гермиона не шевелилась, не могла. Но едва её тело вновь начинало слушаться, видения размывались, и она возвращалась в реальность. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы на прикроватной тумбочке оглушающе тикали, смешиваясь со звуком гудящих в голове мыслей. Она моргнула несколько раз, приоткрыв рот. Там пересохло. Тело вибрировало после пережитого кошмара. Грейнджер села, подтягивая колени и упираясь в них локтями. Упав лицом в открытые ладони, она ругнулась. Вытерев пальцами выступившую на лбу испарину, Гермиона запуталась ими в волосах и повернулась к часам. Уже было давно за полночь. Она вновь потёрла пальцами лицо, сильнее надавливая на глазницы. Повертела головой из стороны в сторону, разминая затёкшие от напряжения мышцы шеи. Вероятно, пережитая накануне вечером тревога теперь аукнулась ей очередным кошмаром. Хоть он и не был таким же, как остальные. Гермиона слезла с кровати и, шаркая ногами по ковру, направилась в сторону кухни. Едва ли стакан прохладной воды был хорошей идеей в начале четвёртого ночи, но саднившее от сухости горло требовало влаги, а суета в мыслях — переключения внимания. Когда-то в каком-то маггловском пособии по психологии Грейнджер прочла, что одним из лучших способов борьбы с тревогой является смена фокуса. Конечно, это практически не работало. Но каждый раз она надеялась, что собственной уверенности в эффективности подобных способов будет достаточно для хорошо сработавшего эффекта плацебо. Уже сегодня она окажется в месте, где такого рода методы могут быть отнюдь не действенными, потому, устало выдохнув, она плюхнулась на стул, всё ещё сжимая стакан с водой, и вперилась сонным невидящим взглядом в окно, наблюдая, как густая ноябрьская тьма всё ещё обнимала глубоко спящий город.***
DEAD EARTH - YOHYOSAN
Темнота давно стала Малфою близкой подругой. В непроглядном мраке легко было затаиться, спрятаться в чертогах собственного разума, в попытках унять гудящий зуд навязчивых видений. Он словно иссохший призрак блуждал по бесконечным коридорам поместья, изо всех сил стараясь не прислушиваться к зловещему шёпоту, исходящему от стен. Поблёкшие портреты его предков едва слышно стонали от давления магии, что сочилась сквозь потрескавшийся камень, пока Драко, подобно изголодавшемуся дикому зверю, лакал каждую каплю тьмы, норовившую вырваться наружу. Ноябрьская ночь вязкой мглой обволакивала мэнор, назойливо проникая внутрь сквозь высокие французские окна. Малфой по обыкновению стоял у стены, всем телом вжимаясь в камень и едва не полностью сливаясь с чёрными обветшалыми портьерами. Он сканировал требовательным взглядом подъездную дорогу в ожидании. Тишина, как и мгла, заполняла всё вокруг, пока не прервалась глухим хлопком аппарации, доносившемся с улицы. Драко громко вдохнул через нос — свистящий звук прорезал пространство — а после вышел из укрытия, бесшумной походкой направляясь к главному холлу. Входные двустворчатые двери негромко скрипнули. — Драко? — позвал придушенный знакомый голос. Малфой стоял у балкона, руками опираясь на мраморную балюстраду, и наблюдал, как осторожной поступью вглубь главного зала вошёл его давний друг. Нотт, вероятно, был самым близким человеком, который когда-либо был в жизни Драко. Он практически считал того своим братом. Теодор был единственным, кто в полной мере осознавал то, что происходит. Оттого Малфою было до одури необходимо, чтобы друг сделал всё возможное и невозможное. Драко коротко вздохнул и уже спустя мгновение явился перед Теодором, делая шаг из чёрной дымки. — Мать твою, — ругнулся Нотт, прикладывая ладонь к солнечному сплетению. Его грудь быстро вздымалась. — Я же просил не делать так, — жалобно проскулил Тео, выпрямляясь. Малфой ничего не ответил. Лишь продолжил стоять, чуть наклонив голову. Его нутро трепетало от ожидания. Драко ждал. Он был уверен, что Теодор справится, а если нет — он с радостью свернёт своему другу шею. Сжав челюсти, Малфой напрягся, когда Нотт не начал говорить. Тео заметил это и, поправив лацканы пиджака, прочистил горло: — Сегодня утром она будет здесь, — в конце фразы он едва слышно сглотнул. Когда губы Драко искривились в довольном оскале, Тео решил продолжить: — С ней будут авроры, — после цокнул языком, теперь поправляя рукава. Он обошёл Драко, задевая того плечом, и направился в сторону небольшого столика, где привычно стоял штоф с огневиски и несколькими стаканами. — Мне удалось уговорить Бруствера оставить свою верную собачонку возле себя, но Поттер не тупой. Как оказалось, — тише добавил он и проглотил смешок. Откупорив графин, он разлил янтарную жидкость по хайболам.— Так что Избранный приставил к ней охрану в виде Маклаггена и Теренса. Малфой расцепил зубы. Его рот непроизвольно изогнулся в усмешке. — Эти два олуха едва ли станут для меня помехой, — низко проговорил Драко. Его голосовые связки могли запросто атрофироваться из-за столь долгого молчания. Так что теперь его голос стал грубее, ниже, жёстче. Нотт вздохнул, но не поворачивался. У Малфоя не было возможности считать пробегающие эмоции на его физиономии, но напряжённая линия плеч друга заставила задуматься. — Что-то ещё? — на грани недовольства спросил Драко, делая несколько шагов в его сторону. Обойдя Тео, он взял со столика стакан и вперился взглядом в профиль Нотта. — У неё было условие, — плавно проговорил Теодор. Малфой заметил, как с каждым словом уголок его губ поднимался вверх. Драко молчал. Напряжение от ожидания росло в геометрической прогрессии так, что в какой-то момент ему показалось, что он не выдержит и схватит Тео за горло, вынуждая говорить дальше. Не томить. Не заставлять его ждать. Он и так ждал чересчур долго. В тишине главного холла поместья, кажется, было слышно, как от раздражения скрипнули малфоевские зубы. — Она потребовала доступ к твоей библиотеке, — со смешком выдавил Нотт, а после покачал головой. Сделал большой глоток виски и повернулся лицом к Драко. Чёрные зрачки практически полностью закрывали синюю радужку. Они оба затаили дыхание. Молчание длилось несколько секунд, пока возникшую густую тишину не прорезал звонкий звук удара стекло об стекло. Чокнувшись стаканами, они продолжали молчать, смотря друг другу в глаза и делая большой глоток огневиски. Он так приятно жёг гортань. Горел внутри. Опалял, заставляя чувствовать приближающееся возмездие. Драко не мог поверить в этот успех. Ему по правде казалось, что заманить её в поместье будет невозможно. Как же он ошибался. Он вновь в ней ошибался. Но в этот раз это лишь раззадоривало его, а не загоняло в глухой угол отчаяния и жажды расправы. Улыбнувшись про себя, он последний раз взглянул на Теодора и растворился в густой чёрной дымке, моментально оказываясь в спальне, где впервые за последнее время не было слышно глухого назойливого шёпота. Стены утихли, оставляя его один на один с собственным голодом. Голодом, который он надеялся утолить уже этим утром.
