Наш праздничный конец

Во внушительной резиденции в ночное время горел свет, в окнах виднелись силуэты: некоторые из них – партнеры, виртуозно исполняющие танцевальные движения под аккомпанемент фортепианной музыки, в то время как другие – гости, великолепно наряженные дамы и джентльмены, занимавшиеся живыми разговорами, оживленно рассказывая анекдоты, параллельно с тем употребляя несметные стаканчики ликера. Величественные картины, венчавшие стены, воссоздавали сцены из древних мифов и легенд, оживляя пространство своими изысканными красками. Огромные окна, украшенные стеклянным орнаментом и изящными узорами, пропускали в зал мягкий свет луны, создавая завораживающую игру теней и света. На столах, увенчанных драгоценными скатертями и серебряной посудой, горели свечи, танцуя свое таинственное пламя под аккомпанемент музыки и смеха. В центре помещения висела огромная хрустальная люстра, сверкающая своими многогранниками, словно звездное небо. Все эти атрибуты праздничного великолепия были задуманы не без причины, ибо в этот чудесный вечер вся страна отмечала пятый и заключительный день одного из самых величественных и масштабных праздников - праздника ветвей Тебо́ре. Величественные залы и коридоры великолепной резиденции украшались изящными композициями из цветов и зелени, восхищая гостей своей изысканной красотой. Почти каждая дверь теперь венчалась веткой дерева Тебо́ре, проникнутой мистическими силами, олицетворяющей удачу и счастье на весь год. Согласно древней легенде, удача приходила лишь к тем, кому ветку дарили, и поэтому покупать ее самостоятельно или срывать с деревьев было строго запрещено. Эти загадочные и прекрасные ветви стали неотъемлемой частью праздничного настроения, ведь именно в них ждалась обетованная удача и благополучие. В нынешнее времена каждый младенец, едва вышедший на свет, уже соприкасался с идеей празднования этого дня. Однако, по мере взросления, каждый житель Баиретто погружался в глубины легенды этого праздника, которая уже длительное время передавалась из уст в уста, сохраняя свою мистическую привлекательность. Согласно легенде, в какой-то давний период из самых глубин ада выросло дерево под названием Тебо́ре. Собственноручно отец всей нечисти через это древо намеревался послать на землю своих соотечественников - бесов. Однако, вместо них, дерево начало порождать новую расу, известную как "Аэльвеонии", а также "Тератогеносы", которые оказались в огромном меншестве в этом огромном мире. Так звучала всеобщая легенда Баиретто о происхождении их существования. В амбициозной атмосфере грандиозного зала стоял один из самых величественных аристократов — Сюю Виалэли, чье присутствие придавало торжеству ореол величия. Его внешний образ всегда заставлял восхищаться многих женщин и мужчин: длинные русые волосы, переливающиеся на свету, были уложены так, что челка аккуратно падала на правый бок, придавая ему изысканный вид. Яркие желтые глаза, словно солнечные лучи, были подчеркнуты тенями с фиолетовыми оттенками, что делало его взгляд ещё более выразительным. Среди обильного разнообразия элитных собраний и благородных обрядов, он воспринимал праздничные моменты с особым восторгом. Как и все присуцтвующие он наслаждался праздничной атмосферой, поднося к губам, изысканый, хрустальный бокал вина, отставляя на бортиках хрустального изделия свою фиолетовую помаду, которая отчасти служила украшением бокала, придавая невероятный оттенок сравнимый с самим аметистом. При одном из столов присутствовал мужчина, который, на первый взгляд, не привлекал особого внимания, однако его исключительный статус в обществе делал его заметным. Этот мужчина, именуемый Ильта-Сэ, был известным аристократом, который не только занимал важное положение в обществе, но и обладал значительным влиянием. Его возраст представлял собой сложную загадку: по внешнему виду невозможно было определить, сколько ему лет — двадцать или сорок. На его лице, которое казалось вечно хмурым, выражались многочисленные складки, особенно на лбу, из-за вечно нахмуренных бровей, создавая иллюзию, что он старше, чем есть на самом деле. Его губы постоянно искривлялись в кривую линию, выражая неутолимое недовольство, словно это состояние стало неотъемлемой частью его лица. Волосы также не являлись исключением: они были настолько серыми, что казалось, будто окружавшее их окружение впитало этот оттенок, отражаясь на окружающем пространстве словно серое затмение. И казалось, что в этой персоне не сыскать ни одного яркого оттенка, и так оно и было: глаза, словно подчинённые этому хмурому образу, сочетали в себе тёмные серые тона. И почему только его лицо вновь искажено недовольной гримасой? Этот вопрос, возможно, ему стоило задать самому себе, ибо причины злобы были неоднозначны. Могло ли это быть воздействие громкой музыки, веселых пар, или, быть может, пьяниц, разгуливающих вокруг? Или же корень зла зарыт глубже, в бесконечном дразнении со стороны старшей сестры весь день? Но нет, разъяренный Ильта-Сэ питал внутреннее бешенство не столько от этих причин, сколько от того факта, что Сюю, словно светская львица, смело встряхивал мирское полотно, присоединяясь к толпе, беспрепятственно вливаясь в их круг и разливая свои мысли по всему залу словно вино. Сколько только на его языке не крутилось гадких, колющих сердце оскорблений, так и хотелось растолкать всех вокруг, подойти к Сюю, и вместо тёплых слов, произнести: "Шлюха!". Ох, как же сложно было вопреки своему темпераменту Ильта-Сэ осознавать, что между ихними сердцами существуют настоящие любовные узы, которые таились в их сознаниях и сердцах, под двойным замком, доступ к которому имели лишь они. Пронизанный ревностью, Ильта-Сэ с трудом переносил вид, как Сюю настолько беззаботно позволяет себе быть рядом с кем-то, кроме него самого. Если бы только его сестра поняла, из-за чего его душа страдает, она бы, вероятно, посмеялась бы и сказала, что несмотря на его возраст, он все еще дитя, неуверенное и глупое. По видимости, Ланта-Сэ пыталась исполнять роль заботливой старшей сестры, готовой поделиться своим опытом в любой момент. Однако ее забота не пестрила нежностью и любовью, а, скорее, напоминала бесконечные насмешки. В элегантной компании высокопоставленных леди и джентльменов Сюю увлеченно делился воспоминаниями о вчерашнем празднике в семейном кругу, словно ярком карнавале, окруженном близкими. Каждый из собеседников внимательно прислушивался к его рассказам, очередной раз слыша истории о том, какой бардак устроили его братья и сестры под воздействием алкоголя. Среди бурных взрывов смеха один из присутствующих мужчин, погруженный в вихрь беседы, неудержимо встряхивается от громких, неожиданных восклицаний, нарушая свое равновесие и слегка наклоняясь в сторону. Из его хрустального бокала, словно источника живой энергии, внезапно разбрасываются брызги красного вина, которые обрушиваются на белоснежный воротник Сюю, расплываясь по обрамлению его одежды. Узоры, волшебно вспыхивая, встречают вино с ярким аппетитным блеском, словно пожирая его, и в ответ нежно облачаются в оттенок рубина. Некоторое время Сюю-Виалэли, ошеломленный происходящим, наклоняет голову, его глаза, еще не оправившиеся от удара неожиданным происшествием, внимательно следят за тем, как белоснежное кружево его воротника превращается в карнавал красок и эмоций. Его выражение лица словно становится молчаливым свидетелем собственной смуты, отразившийся в изумленных глазах и перепуганных чертах его лица. В то же время взгляд мужчины, неуклонно устремленный на Сюю, воплощает в себе некую невозмутимость и спокойствие, словно он наблюдает за каким-то монотоным процессом, который мерцает перед его глазами не в первый раз. Но когда их взгляды наконец пересекаются, на лице мужчины внезапно мелькает дружественная улыбка, и в след за ней раздается звонкий смех, искренний и полный жизненной радости. Но в отличие от своего собеседника, Сюю-Виалэли далек от радости. Он чувствует, как ком поднимается в его горле, и глаза начинают слезиться. "Вы действительно считаете это смешным?" – голос Сюю-Виалэли пронизан болезненной скорбью, когда он продолжает неотрывно смотреть в глаза мужчины напротив. Мужчина, ошеломленный и неуверенный, открывает рот, словно стремясь обрести подходящие выражения, неожиданно осознав, что его небрежной поступок задел Сюю так глубоко. "Я прошу прощения! Я не думал, что вас это так огорчит." Но слова его как камень об асфальт, Сюю Виалэли отчаяно сжимает окрашенный вином воротник, позволяя горячим слезам источаться из его глаз. Аристократка, стоящая поблизости, стремится разрядить напряженную обстановку, но как только ее рука касается плеча Сюю, тот резко отшатывается, вскакивая со своего места и бросаясь прочь, всхлипывая по пути. Возникло целое собрание загадочных взглядов, направленных к плачущему мужчине, который стремительно мчится к выходу. Удивленные взоры его провожают, но все же не находят ответа на вопрос, что могло так его смутить, что вызвало желание покинуть помещение, особенно учитывая, что через пять минут начнется апогей праздника. В этот момент все торжественно поднимут свои бокалы, произнеся главную фразу этого вечера:"Благодать древу - дереву Теборе, за каждого рождённого на нашей земле - земле великой страны Баиретто!", которая и закончит праздник. Среди гула и трепета голосов Ильта-Сэ уловил разговор двух дам, стоящих рядом с ним. Они активно обсуждали растерянное побегушество Сюю: "Ты видела? Он просто рванул прочь!" "Да, не всем судьба в полной мере насладиться финалом праздника." Ещё какое-то время девушки молчали, пока одна не задала вопрос: "А кто это был?" Её подруга незамедлительно ответила: "Да это же тот, что вечно рыдает на своих интервью." "Так это был Сюю Виалэли?" "Да." При первом же упоминании имени "Сюю Виалэли" Ильта-Сэ взметнулся из-за стола и быстрым шагом направился к выходу. Он сам не понимал, зачем ему идти к этой "принцесске", что вновь погрузилась в слезы. В его сердце витало множество эмоций: гнев, сочувствие, обида. Каждое чувство готовилось к своему собственному акту — для гнева был приготовлен выговор, полный укоров и обвинений в "измене"; для сочувствия — нежные слова и утешительные жесты; а обида, как предсказуемо, сама готовила свой острый нож, чтобы нанести удар в самое сердце. Ильта-Сэ выбежал на улицу, где его встретили заснеженные дороги, раскинувшиеся как белые дорожные ковры, и бурный ветер, несущий пыльные хлопья снега, которые бились о его щеки, будто тысячи маленьких стрел. Сквозь континентальную метель было почти невозможно разглядеть что-либо; снег, как туман, затуманил вид на дороги, и казалось, что отыскать Сюю было невозможно, он словно исчез за густыми слоями снежной завесы, превратившись в неуловимую тень. Опустив взгляд вниз, Ильта заметил свежие следы чьих-то туфель. Снег, хоть и пытался скрыть их, но не смог совсем уничтожить их контур. И всё же, он различил знакомую, продолговатую подошву, которая, казалось, была единственной в своем роде в этой округе. Это наводило на мысль, что, вероятно, эти следы принадлежали Сюю Виалэли. Проходя по хрустящему под ногами снегу, Ильта-Сэ сосредоточенно изучал каждый след, будто бы ища проводника в этой белоснежной просторности. Он бережно шагал, будто танцуя на лезвии ножа, опасаясь потерять дорогу, которую в любую минуту могла затмить метель, окутавшая все вокруг в свой мерцающий покров. Сквозь снежную завесу, Ильта-Сэ наконец различил человеческий силуэт сидящий на снегу. В этот момент фигура, будто отзываясь на приближение, наклонила голову, словно содрогаясь от холода или, возможно, от неистовой истерики, которая, как известно, была нечто вроде второй природы для Сюю Виалэли. С приглушенным стуком сердца, Ильта подошел к фигуре, словно продолжая сомневаться, является ли она на самом деле Сюю. Но когда Ильта-Сэ различил длинные светлые волосы, и вдохнул знакомый, насыщенный аромат парфюмов, который всегда сопровождался элегантным запахом малины, все его сомнения рассеялись. Теперь он двигался с уверенностью, не боясь, что под его ногами вновь предательски заскрепит снег. Сюю, вероятно, уже заметил на себе пристальный взгляд, но все же решил сыграть в неведение, продолжая лишь усиливать свою театральную мелодраму, пуская еще больше слез и начинаея еще громче стонать себе под нос. В то время как Ильта, стоя на месте, словно рыба в воде, время от времени просто открывал рот, стремясь вымолвить что-то, но, очевидно, каждый раз решал замолчать и обдумать более подходящую фразу. — Ну и что за драму ты тут разыгрываешь? Соберись уже, можешь и на моем плече выместить свои слезы, но не тут, не сейчас. — Ильта-Сэ, осмеливаясь произнести слова, изъявляя готовность оказать заботу, пусть она и пронизана тонкими нотками грубости, скрытой за каждым словом, но она всё ещё столь же непреклонна и искренна. Сюю лишь слегка поворачивает голову, его взгляд затерялся среди пышных волос, в попытке разглядеть Ильта-Сэ, который, словно статуя, по-прежнему стоял, скрестивши руки на груди. — И зачем ты пришел? Мог бы как остальные праздновать сейчас завершение праздника! — Перед Ильта-Сэ сейчас словно предстала настоящая арктриса трагического фильма, ведь крупный и сильный мужчина, вмиг прилбрел иной вид: длинные и шёлковые волосы оказались покрыты тонкой коркой снега, и сейчас неопрятно переплитались между собой, из-за явного взъерошеннания волос, чёрная тушь и толстый слой фиолетовых теней потекли от слез, остававши за собой разводы, всё лицо раскраснелось от истерик и холода, превращая величественного аристократа в жалкое существо, пленённое температурой и эмоциями. — Мы хоть сейчас можем нормально поговорить?!...долбаный любитель поплакать. — последнии слова Ильта практически шепчит себе под нос, не желая, что бы столь колкая фраза дошла до ушей Сюю. Но Сюю Виалэли не реагирует на попытки Ильта-Сэ хоть как-то его поддержать и лишь продолжает разливать слёзы, которые, казалось, обжигают его щеки на фоне холодного мороза, словно река лавы. Ильта, выражая своё недовольство характерным цоканьем, понимает, что слова здесь бессильны, и решает перейти к действиям. Страхуясь простудиться, он осторожно опускается на ледяной снег, кладя свою руку на плечо Сюю, теперь лодонью чувствуя каждое его движение. Ильта, уже с нарастающим гневом продолжает свои попытки выведать ответ: "Сколько можно терпеть твои истерики, Сюю? Расскажи мне уже, что произошло, или я сам найду ответ!" Сюю молчит, рыдая, и показывает на свой покрытый вином воротник, тяжело дыша от слез и разочарования. Ильта-Сэ лишь изумлённо смотрит на белый воротник покрытый красными пятнами, совсем не понимая, что хочет этим сказать ему Сюю. Сюю молчит, продолжая показывать на свой испачканный воротник, не в силах вымолвить ни слова. Ильта, переводя взгляд на его покрытые слезами глаза, произносит с ноткой раздражения: "Тоесть ты ноешь из-за этого?" — его слова звучат как роковое осуждение. Пусть он уже привык к вечным потокам слез Сюю по пустякам, но каждый раз это вызывало в нем неподдельное раздражение, усталость от такого драматизма из-за обычных мелочей. — Мой костюм испорчен! Моя жизнь испорчена! Ты хоть понимаешь как меня опозорили!!!? — Словно вытесняя из себя всё разачарование выкрикивает Сюю, глядя в глаза Ильты, словно в них надеясь найти поддержку и сочувствие. В этот момент рука Ильта-Сэ сжимается в кулак и напрягается настолько, что уже видные вены вздуваются ещё больше, его зубы скрипят от гнева, и ему кажется, что он вот-вот разорвет Сюю на части за его очередной "концерт". Но вместо этого, чтобы не навредить плаксе напротив, он сжимает его в крепкие, до хруста в костях объятия, все ещё пылая гневом, словно намереваясь поломать Сюю на части. В ответ Сюю-Виалэли невесомо кладет свою руку на спину Ильта-Сэ, без всяких пристрастий показывая свою отзывчивость в ответ на столь тёплый жест, который таил в себе не совсем хорошие намерения. И кажется, истерика Сюю постепенно стихает, и на ее место приходит умиротворение. Ведь через некоторое время объятий, Сюю практически щёпотом начинает говорить на ухо Ильта-Сэ: "Мне кажется, с момента окончания праздника уже прошло много времени... все, наверное пьют по этому поводу, веселятся, а ты пропускаешь всё веселье из-за меня... Разве ты не жалеешь, что из-за меня убежал с праздника?" - отныне слова Сюю звучат ровно, словно он и вовсе до этого не плакал; теперь в его словах слышится игривость, что говорит о поднятом настроении. — Да заткнись ты - мычит Ильта-Сэ прямо в плечо Сюю, стараясь сдержать накопленный гнев. И как никто другой, Сюю Виалэли это понимает, словно чувствует настроение Ильты через скрытые любовные узлы между ними, а от того проранивает тихий смешок. — Но я ведь не говорю, что праздновать уже поздно. Уверен, мы и сами сможем закончить этот праздник, без всей этой суматохи и посторонних глаз - произносит Сюю, его голос переходит с полушепота на шепот, словно тайная мелодия, и теперь слова произносятся через чур близко к уху Ильта-Сэ, щекоча его висок своим жарким дыханием. — С радостью... — произносит Ильта-Сэ, ощущая как вся страсть и эмоциональная насыщенность момента отражаются в каждом слове его возлюбленного, без необходимости в дополнительных намеках. Сейчас им ясно, что вернуться обратно в поместье не составит труда, ведь, вероятно, все уже под влиянием алкоголя, и поэтому, вернувшись, никто не обратит на них внимания. Пробираясь сквозь снежные завихрения, мужчины находились в предвкушении своего собственного, уединенного празднования. *** Бесшумно проникая сквозь оживленные толпы, Сюю вёл Ильта-Сэ по узким, но запоминающимся коридорам, словно искусный куратор или экскурсовод, касаясь его руки. Для Сюю это место было хорошо знакомо, и он чувствовал себя здесь как дома, зная, что хозяйка поместья не слишком заботится о порядке и не беспокоится о потерях. — Не боишься, что хозяйка будет негодовать? — задался вопросом Ильта, боясь плохих последствий. — Ей всё равно...если хочешь разведём тут беспорядок, поверь её он волновать не будет. Хозяйка этого поместятся - дама беззаботная, не ей беспокоиться об имуществе, всёравно оно было куплено её радителями. Услышав правду, Ильта-Сэ нахмурился, выражая свое недоумение и отвращение к хозяйке, которую он считал всего лишь глупой девицей, и ведь мало кто мог поспорить с этим. Наконец-то пара приблизилась к двери, украшенной золотыми узорами и разумеется символической веткой дерева. Сюю постучал по двери, но ответа не последовало. С живым любопытством он опустил дверную ручку, раскрывая перед своим взором захватывающий интерьер комнаты. На фоне мягкого света маленьких, но ярких фонариков стены комнаты украшали изысканные картины, изображавшие пышные пейзажи и портреты древних героев. Ковер с изысканным орнаментом, распростертый на полу, придавал помещению торжественную атмосферу. По одной стороне комнаты стояла массивная деревянная кровать с изогнутыми изголовьем и вышитыми подушками, вдоль которой стояли узкие ночные столики с дорогими фарфоровыми вазами. На противоположной стене висела огромная картина с изображением знатного дворянина, окруженного пейзажами. Центр комнаты украшал красивый мраморный камин с высокими зеркальными полками, на которых располагались изящные свечи в золотых подсвечниках. Роскошные драпировки из тяжелого бархата украшали окна, пропуская в комнату лучи света, которые играли на полу и мебели, создавая впечатление призрачного сказочного царства. Не желая ждать, Сюю практически тащит Ильта-Сэ в комнату, затем, проведя некоторое время у двери, закрывает её на засов. Осознав, что они окончательно укрылись от посторонних глаз, Ильта не теряет времени. Прежде чем Сюю успеет отойти от двери, он внезапно обвивает его талию сзади, прижимаясь к его спине. Его губы легко прикасаются к прохладной коже шеи, покрывая её поцелуями, иногда нежно лаская её языком. Сюю медленно отпускает дверь, позволяя ей непринужденно затвориться, прежде чем он оборачивается лицом к Ильта-Сэ, при этом всё ещё стоя к нему спиной, ощущая как сильная, мужская грудь налегает на него сзади. Его тело напряжено от ожидания, и его глаза излучают страсть, как угли в огне. Он словно потерялся в моменте, забыв обо всем, кроме их двоих, их тепла и интимности. Сюю встречает страстный взгляд Ильта-Сэ своими сияющими в полу темноте глазами, полными желания и предвкушения. Его ладонь нежно опускается на щеку мужчины, заставляя его почувствовать тепло уже вспотевшей ладони. Смотря прямо в глаза, Сюю ласково, в меру тихо произносит: "Знаешь, чего я уже так долго хочу, мой дорогой?" В ответ, не в состоянии произнести ни слова, Ильта лишь вопросительно промолвляет: "М?" Своей рукой Сюю намерено придвигает голову Ильта-Сэ впритык к себе, так, что бы ихнии губы оказались в сантиметре друг от друга, и только тогда он переходит полностью на шепот, говоря в самые губы своему возлюбленному: "Я хочу твой член". От таких слов тело Ильта-Сэ охватывают неподконтрольные мурашки, которые пробегают по его коже. Сюю, не обращая внимания на реакцию Ильта-Сэ, продолжает с уверенностью в голосе: "Ты знаешь, мне нравится, когда ты такой грубый и нетерпеливый". Его глаза сверкают, и он продолжает прижимать Ильта-Сэ еще ближе к себе, словно наслаждаясь каждой секундой этого момента. И только после этого мгновения их языки осторожно соприкоснулись друг с другом, на время не прикасаясь к губам, но постепенно приближаясь всё ближе и ближе. Их движения были плавными, как танец, словно каждый звук и вдох в этом мгновении сливались в одно целое. Их поцелуй был полон страсти и вожделения, словно в этом объятии они нашли истинное счастье. Теперь они понимают, что дороги назад нету: в штанах с каждой секундной становится все горячее и теснее, дыхание бьется в унисон, а пот на их коже словно сливается в единую страстную лихорадку, исчезая в объятиях их пламенной страсти. Мгновенное исчезновение расстояния между их губами вновь исчезло. Их губы приоткрылись, стремясь к соприкосновению, и вскоре их языки начали танцевать в интимной игре, переплетась друг с другом и лаская без каких либо стеснений. При этом их губы легко касались друг друга, словно тихое прикосновение двух душ. И в тоже время как их тела соприкоснулись в нежном, порой ядовитым от покусываний поцелуе, рука Ильта-Сэ похотливо припала к намокшему бугорку Сюю, который и сам ощущал, как его эрекция тесно прижимается к кожаным штанам, а тело становится влажным от пота, из-за чего кожа начинает прилипать к внутренней стороне ткани, добавляя в эту смесь эмоций и чувств каплю дискомфорта. Рука Ильта-Сэ беспорядочно массировала член Сюю сквозь шары ткани, вскоре нащупывая головку, и начиная ласкать её пальцем, поглаживая кругообразными движениями, которые не остались незамечеными самим Сюю, ведь ощущая даже практически невесомое касание, тот не намереваясь себя сдержать, сладко промычал прикусывая губу. Вот только долго это не длилось, Сюю ухватил руку Ильта-Сэ, своей хваткой отстраняя её от себя, после чего самолично рывком отпрянул от собственного партнёра, оставляя его стоять в недоумении. Но доля секунды, как Сюю Виалэли страстно прислонился к ещё не успевшему всё понять Ильта-Сэ, не прошло и много времени, как Сюю повалил мужчину на мягкую постель, заставляя шелковую простынь смеяться под весом ихних тел. Теперь верхнюю позицию занимал сам Сюю Виалэли, что дало ему возможность плавно опуститься ниже не слазя со своего партнёра, а от того заствляя тела друг друга беспрерывно касаться. И как только коленки Сюю Виалэли стукнулись об пол, он на мгновение застыл, словно статуя, прежде чем поднять голову и взглянуть прямо в лицо Ильта-Сэ, словно готовясь произнести что-то важное. Когда лежащий мужчина, наконец, взглянул прямо в его глаза, Сюю произнес: "Ты же хочешь трахнуть меня в рот?" - спросил Сюю, его голос звучал уверенно, но при этом пронизывающе, словно своими словми он хотел ввести в транс или загипнотизировать. Ильта-Сэ улыбнулся, словно давно ждал этого вопроса, а поэтому с нахальной ухмылкой на лице ответил: "Естественно хочу, а то ты слишком много говоришь, сучёнок...меня это раздражает". Ответ позабавил Сюю, из-за чего заставил расплыться его в улыбке, а следом удовлетворенно вздохнуть, прежде чем облизнуть свои губы, так будто бы ему предстоит сейчас очередной раз вкусить все прелести вина, а потом съесть лакомый кусечек жареной телятины. Не теряя времени Сюю Виалэли поднес свою руку к ширинке штанов Ильта-Сэ, зажимая между подушечками пальцев небольшую, серебряную молнию выполненную в форме полной луны с ювелирно выгравированной надписью "Эста-Сэ", которая являлась названием клана семьи Сэ, к которой очевидно и пренадлежал Ильта. С ловкостью и уверенностью он потягивает за замок, который плавно начинает скользить вниз по образовавшемся бугру, разъединяя полосы ткани. Под легким щелчком молнии ткань расстегивается, позволяя Сюю увидеть чёрные трусы своего партнера, которые казались максимально минималистичными, если бы не тонко вышитый узор на резинке. — Долго будешь возиться?! — нагло произнес Ильта, считая, что Сюю лишь дразнит его. Не обращая внимание на колкие фразочки со стороны Ильта-Сэ, Сюю продолжил действовать по своему. Мужчина приоткрыл свои губы, помада на которых уже давно стёрлась, оставив за собой лишь пару едва заметных, фиолетовых следа, поднеся своё лицо к эрекции которую всё ещё скрывала чёрная ткань, Сюю нежно оставил поцелуй, после чего начал проходиться языком по члену, за собой оставляя влажный след на трусах. Ильта подобно зверю, тихо с придыханием хрипел и рычал, вместе с тем медленно скользя рукой по голове Сюю, начиная нежно мять его волосы, накручивая их на пальцы и ощущая приятную текстуру. Оба мужчин понимали, что хотят большего, а поэтому чувствуя метафорическое сексуальное опьянение, не стали останавливаться на обычных ласках. Сюю разгораясь желанием ощутить член у себя во рту, ухватил трусы Ильта-Сэ за резинку, начиная стягивать вниз нижнее белье, оголяя набухшую плоть, вены на которой давно вздулись и играли в свой ритм который можно было ощутить через пульсацию. Видя пенис своего возлюбленного, Сюю набрасывается на него словно течная сучка, своей рукой обволакивая ствол, и приспуская крайнюю плоть ниже, раскрывая розовую головку из которой уже сочаться полупрозрачные капельки прэдьякуляра. Пока Сюю Виалэли желанно, со всей любовью и нежностью одаривает член Ильта-Сэ своими касаниями, лицо его опускается чуть пониже, к прелым яйцам своего возлюбленного. В этот чудный момент страсти, ласок и любви, Сюю обсолютно не отвергают никакие запахи, ведь они исходят от Ильты, а для него, такого романтика, и просто по уши влюбленного человека, совсем не значимы такие естественные вещи, которые другие бы сочли чем то мерзким. А поэтому полностью отдаваясь своим чувствам, Сюю припадает губами к яичкам Ильта-Сэ, словно намеренно всасываясь в них, что бы оставить след от своей помады, которой казалось бы осталось на один единственный поцелуй, который он решил оставить в самом сокровенном месте Ильты, которое дано увидеть этой ночью только ему - Сюю Виалэли. Возбуждение словно наказание блудливой нечтсти накрывает с головой, заставляя Сюю Виалэли практически обезумить от понимания, что пенис его любимого полностью в его распоряжении, ну а сам он, в распоряжении излюбленного им Ильты. Его губы нежно касались нежной кожи, словно теплый ветерок в тишине ночи, легко и беззвучно, оставляя за собой след вожделения и страсти, заствляя свои вкусовые рецепторы почувствовать горьковатый с приместью солоноватости вкус, который вместе с запахом обволок яйца лежащего на раскощных простынях мужчины. Ильта не вынося языка своего партнёра на собственных яичках, и крепкой но в меру туго сжимающей его член руки, тихо с хрипотцой стонал, приподнимал собственный таз двигаясь на встречу руке Сюю, и практически яростно мял в своем кулаке шёлковые пряди русых волос. Как только Сюю Виалэли закончил свои ласки целиком и полностью направленные в сторону яиц Ильты, он увидел как два кожаных мешочка которые до недавнего момента только и излучали прелый запах, вдруг засияли так, словно были покрыты утренней росой, которая искрилась под лучами солнца. Это стало ненаглядным зрелищем для юного аристократа, он словно зачарованый глядел на блестающие от его языка яйца, и мысленно со всей душёй и городостью которая скопилась в его сердце, произносил: "Ох мой любимый Ильта, ну разве кто-то твои яйца так лизал? Ни одна дама, ни проститутка, так с любовью не будет тебя ласкать". Но время было явно не до слов, ведь сейчас Сюю планировал занять свой рот едва ли не окаменевшим от возбуждения членом Ильта-Сэ, но сделать это он планировал слегка по своему, разбавивши процесс обычного минета ещё большей страстью, которая давно заполоняла их сердца, но казалось, что всё ещё не достаточно, что бы удовлетворить две их похотливые души. Без слов и объяснений, Сюю встал с прохладного пола, позволяя Ильте увидеть как сочиться его прэдьякуляр сквозь покров из ткани, а после медленно расстекаеться по штанам создавая на них пятно, гласящее о возбуждении после всех тех шалостей, что успели они сотворить в этой едва знакомой для них комнате, в которой вместе они впервые проводят свою ночь телесной близости. С озадаченностью в лице, Ильта промолвляет: "Ты, что, уже не хочешь обсасывать мой член, Сюю?" — Даже не смей об этом думать! — выкрикнул Сюю, в последствии чего его крик возмущения эхом раздался по комнате, заствляя Ильту раз за разом слушать слова своего возлюбленного. Сюю Виалэли, не размышляя даже о снятии обуви, взобрался на просторную кровать, оставляя следы грязи от своей обуви на чистом белье. Теперь его задница расположилась напротив раскрасневшегося и покрытого потом лица его возлюбленного. Сюю циклично покачивал своими бёдрами из стороны в сторону, создавая настоящий соблазн для Ильты, который только и мог жить в этот момент мыслями о том, как овладеет этой сочной задницей. Пальцы легли на ягодицы, гладя их плавными движениями, пробуждая мурашки удовольствия. Рука скользила, словно рисуя невидимые узоры, мягко исследуя каждую изгибистую линию. Но внезапно это ласковое прикосновение сменилось решительным движением, пальцы сжались, и штаны стремительно сползли вниз, оголяя плоть и оставляя после себя ощущение смятения и желания. Отныне розовое колечко мышц скрывали лишь кружевные трусики. Чёрные кружева, словно паутина, окутывали кожу, нежно подчёркивая её бархатистую гладкость. Сквозь тонкие ажурные узоры просвечивала соблазнительная тень, придавая образу чувственную интригу. Губы невесомо коснулись нежной кожи ягодиц, в порыве страсти оставляя влажный след от поцелуев, который соблазнительно мерцал при тусклом свете. Каждое прикосновение было подобно искре, разжигающей пожар желания. Лаская каждый изгиб, губы двигались ниже, оставляя трепетный след из поцелуев, пока руки медленно, но уверенно не потянули за тонкую ткань, оголяя ещё больше желаных участков кожи. Даже обладая видом только на задницу, рука мужчины всёже нащупала эрекцию своего партнёра, начиная раскрывать красную, мокрую головку. Без предупреждений и излишних слов задница Сюю Виалэли стремительно приближалась прямиком к лицу Ильта-Сэ, совсем скоро накрывая собой чужое личико. Нос Ильты теперь упирался прямо в крестец Сюю, а губы нежно касались розоватой плоти, которая выделялась своей формой, текстурой и даже ароматом. — Ну как тебе? — ехидно задал вопрос Сюю, продолжая двигать своими бёдрами так, что бы губы его возлюбленного невольно ласкали его анус. Ну а Ильта вовсе и не противился такому напору со стороны Сюю, наоборот это его ещё больше раззадорило. Ильта начал с нежного, но решительного шлепка по ягодицам Сюю, оставляя на коже легкий розовый след. Каждый следующий удар становился чуть более настойчивым, вызывая у Сюю смешанные чувства боль переплеталась с нарастающим удовольствием. Затем Ильта перешёл к мягким, но твёрдым движениям, разминая его плоть, словно скульптор, придавая ей новые формы. Сюю задыхался от внезапной волны наслаждения, его тело содрогалось от каждого прикосновения, а губы издавали едва слышимые стоны, отражая смесь боли и экстаза. И только тогда, когда Ильта явно почувствовал, что задница его возлюбленного напросто не может усидеть на месте от жажды ласок, его бархатный язык мокро коснулся колечка мышц, с особенным пристрастием водя им по каждой складочке. Сюю содрогнулся ещё раз, закатывая глаза и хмуря брови, и только тогда словно одаревая взаимным жестом Ильта-Сэ, Сюю начал водить своими губами по набухшему члену своего партнера, ощущая как каждая вздутая венка приходится по его губам. Теперь то и снизу послышалось хрипение вызванное действиями Сюю. Дыхание Ильты заметно участилось, и Сюю ощущал это на своём крестце, чувствуя щекочущее тепло каждого выдоха. В это время язык Сюю Виалэли скользил вдоль всей длины, от основания до головки, вызывая у Ильты дрожь наслаждения. Каждое движение было размеренным и осмысленным, словно Сюю стремился запечатлеть этот момент в памяти навечно. Его губы плотно обхватили, создавая вакуум, который усиливал ощущения, а язык нежно играл, исследуя каждый дюйм. Ильта закрыл глаза, наслаждаясь каждой волной удовольствия, что прокатывалась по его телу. Он чередовал быстрые, жадные движения с медленными, ласковыми, не давая Ильте привыкнуть к одному темпу. Каждый раз, когда Сюю позволял себе углубиться, Ильта ощущал, как весь мир исчезает, оставаясь только здесь и сейчас, в этом моменте. Без стеснений мужчина снизу беспорядочно водил своим языком вокруг ануса Сюю, словно стараясь вырисовать четкую грань розовой дырочки, которая поддавалась действиям языка, из-за чего была расслабленной, благодаря чему Ильта без колебаний протиснул свой язык прямо в дырочку Сюю, вылизывая стенки ануса. Ощущая ласки внутри себя, с членом во рту мужчина с хрипотцой застонал, понимая, что ещё немного и его дрожащие ноги не выдержут и полностью повалят его на Ильта-Сэ. Но тот лишь напряг свои голени, и ещё больше участил движения ртом, насаживаясь на член своего любимого по самые яйца, тем самым ощущая как рот его переполняет столь желанная плоть. Ну а сзади его колечко мышц одаревалось многочисленными поцелями, которые щекотливо ласкали дырочку, заствляя её намокнуть из-за слюны. Член же его находился в уверенной и твердой хватке Ильты. Он обхватывает твердую плоть Сюю, чувствуя, как она пульсирует в его руке. Медленными, но настойчивыми движениями он начинает ласкать, усиливая давление с каждым разом. Пальцы Ильта-Сэ искусно танцуют по коже, вызывая волны наслаждения. Сюю закрывает глаза, его дыхание становится тяжелым и прерывистым, тело напрягается в предвкушении. И казалось, эти страстные ласки могли длиться вечно, словно время замирало, поглощённое их слиянием. Но вот, наконец, они достигли вершины этой горячей погони за удовольствием, и волнующее напряжение достигло своего кульминационного пика. Они слились в неистовом экстазе, окутанные взрывом чувств. Не вынимая член из своего рта, со временем Сюю Виалэли почувствовал как его горло наполняется горячим семенем, которое растекается по полости его рта. А Ильта тихо простынывает под весом его задницы. И только после того, как Сюю освобождает свой рот, с громким и звонким стоном он изливается прямо на грудь своего партнера, пачкая его одежду в собственной сперме. Следующие несколько секунд Сюю пытается подняться, игнорируя затекшие и дрожащие ноги, настойчиво стараясь преодолеть это чувство слабости. И как только он едва ли не сползает с Ильта-Сэ, он тут же валится на кровать, проминая под собой простынь с матрасом. Его тело располагается прямо рядом с телом Ильты, который беззаботно смотрит в потолок, а лицо его украшает едва заметная улыбка. — Ну как, выкинул из головы свой сраный воротник? — насмешливо оборачиваясь к Сюю, промолвляет Ильта-Сэ. Сюю Виалэли лишь недовольно хмурит брови, хватая в свою руку испачканный вином воротник, сминая его в своем кулаке, словно пытаясь таким способом от него избавиться. Но хватка его резко ослабевает, а голова не спеша задирается к верху, и тогда из его уст исходят слова:"Да чёрт с ним!". Ильта, на последок, ещё раз улыбается, прилаживая свою руку на взъерошенную макушку Сюю, в утешительном жесте. Почувствовав сонливость, Сюю Виалэли устраивается прямо на плече своего возлюбленного, медленно закрывая глаза. Ильта, увидев, что Сюю уже готов ко сну, с удовлетворением смвкает веки, поглощённый жаждой отдохнуть. И так, плавно течёт их ночной отдых.