Последняя из северных ведьм

После смерти родителей и всего клана я не знала куда идти. Больше всего я боялась встретить тех людей. Бежала через весь лес, куда меня вели ноги или глаза. Я не знаю, что мной двигало, наверное, страх. Страх оказаться снова там в этом ужасе. Страх увидеть тело мамы. Так я бежала, не знаю, насколько долго, пока не упала в ручей. Уже было за полдень, от жажды я начала хлебать эту воду, а потом мне захотелось смыть с себя эту боль и усталость. А еще почему-то очень болела рука. Я нырнула с головой в воду и совсем не хотела выплывать, хотелось остаться под водой. Вдруг что-то выдернуло меня из воды. Это был рыжеватый мальчик в немного рваной одежде с глазами цвета подсолнуха. Он начал трясти меня и кричать, что я дура. Я долго смотрела на него, а потом вцепилась руками в его кофту и начала громко плакать. Он, испугавшись, просто сидел и ждал, пока я успокоюсь, слегка поглаживая и похлопывая меня по спине. От этого мне становилось легче. Чуть позже мы разговорились. Да́ян, так он представился, работал на базаре торговцем в небольшой палатке. Этот мальчик принес мне свою одежду и хлеб. Он промыл мою руку и перебинтовал. Еще тогда я удивилась, как хорошо у него выходит. Растянутый свитер, с вышитыми на нем лисами, был мне большеват, но это было лучше, чем мое мокрое испачканное белое платье. «Странно, что свитер был совсем не порван. Почему он отдал его мне, а сам носит рваное», - подумала я. Однако, даже после того, как я отстирала и высушила свое платье, он не попросил вернуть его. У ручья был мост, под которым я стала жить. Даян принес мне сена, которое стало моей кроватью. Ночью я спала в его свитере и накрывалась сеном. Выходить к людям я все еще не хотела, поэтому, пока Даян был на базаре, я ходила в лес и собирала ягоды, орехи и травы, которые мне показывала мама и бабушка еще в детстве. Мальчик стал приходить чаще, он был моего возраста, поэтому мне было легко общаться с ним. Он стал моим единственным другом человеком, потому что, даже поняв, что я ведьма, всегда оставался очень добр ко мне. Даян был интересным и чутким человеком, но немного странным и боязливым. Носил тёплые вещи летом и никогда не разговаривал громко, позже он начал мне потихоньку открываться, и я узнала о его страшной и тяжёлой судьбе. Он очень боялся «дядю», так он назвал человека, кому принадлежала лавка, в которой он работал. Родителям пришлось отдать своего сына за долги на работу к этому человеку. Мой друг часто упоминал, что если не продаст на определённую сумму, то дома ему конец. Каждый раз он бил его за любой проступок, за любое непослушание. Бил, если долго смотрел в глаза. Бил, если смотрел в пол, когда он его отчитывал. Бил, если он громко говорил, и бил, если он не кричал, когда его били. Если бы он не сказал, я бы никогда не догадалась. Он бил его по спине, рукам, ногам, но никогда не бил по лицу и заставлял носить длинные вещи, чтобы другие торговцы не заметили синяков и не обсуждали его. Ведь конкуренция никого не щадит. После услышанного я не знала, что сказать, но стала приходить к нему каждый день и стояла продавала вместе с ним. Я не хотела, чтобы он страдал и хотела отплатить за доброту. Мы вместе завлекали покупателей, веселились и сидели - болтали. Мне не было с ним одиноко. Я считала его своей родной душой, ведь мы вместе остались без семьи, у нас нет настоящего дома, куда хотелось бы возвращаться. В один из дней мы договорились сбежать вместе, чтобы он больше ничего не боялся и был свободен. Мы бы жили в лесу, собирали ягоды, грибы, хворост и продавали бы его на рынке. Тогда он сказал мне, что очень любит голубику. Мы долго болтали, совсем не хотелось уходить, но пришло время расходиться по домам. Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Утром я снова пришла, чтобы помочь, я хотела украсть его от этого ужасно начальника, пришла, чтобы рассказать ему что-то, а его не было. То утро я провела у палатки. Он так и не пришёл. Весь день я бегала по всему базару и искала его. Позже я случайно подслушала разговор торговцев и узнала, что в тот вечер, когда мы поздно разошлись, он опоздал домой, и "дядя" его избил. Он долго бил его, в тот день Даян не кричал, и он бил, бил, бил его до тех пор, пока мальчик не стал похож на мешок с потрохами. Услышав это, я ненадолго закрыла глаза. Зазвенело в ушах, и резко стало тихо. Мне что-то говорили, но я просто развернулась и ушла. Я шла, не понимая, куда иду, я просто слонялась по базару в надежде, что это неправда и он сейчас будет как раньше стоять у палатки. Я шла, пока не увидела, как продают ягоды. Это была голубика. Я долго стояла и просто смотрела на эти ягоды. Их продавала красноволосая женщина. Она начала расспрашивать меня, мол откуда я такая, буду ли брать. Из моих глаз потекли слезы. Я смотрела на голубику и плакала. Резко кто-то позвал меня откуда-то сзади. «Лиля?» - я обернулась: там стояла седая и морщинистая бабушка. Сквозь пелену слез я не сразу поняла, кто это, но она узнала меня даже со спины. Я начала вытирать глаза, пытаясь увидеть хотя бы лицо человека, и поняла, что это Анна. Моя бабушка Аня. Я помнила её ещё не такой старой, с убранными волосами. Помнила, как она продавала яйца, молоко, специи, снадобья и травы на базаре в той же палатке. Почему я не узнала этот базар, ведь бывала уже здесь, неужели все так изменилось? Ах да, Бабуля пропала несколько лет назад, и я уже надумала себе, что уехала куда или вообще умерла. Эта палатка закрылась, и никто не решался занимать её, так как бабулю очень уважали и даже, наверное, боялись. Продавщица похлопала меня по спине и сказала бежать к Ане: «Если она зовёт, значит что-то важное». Я подошла к ней, бабушка протягивала деньги и мешок с продуктами. Я молча обняла бабушку, рыдая ей в платье, крича: "Я думала, больше не увижу вас". Бабушка Аня завела меня в лавку, там была дверь, мы зашли в неё, и оказалось, что за ней была та самая комната из детства. Окно почти напротив двери, а прямо перед ним столик с одним стулом, накрытый вязанной салфеткой. Деревянная постель рядом со столом была застелена покрывалом с резными узорами, а также во главе кровати покоилась подушка, с рюшами на краях. К стене у кровати был прибит гобелен с пейзажем, над которым были портреты каждого члена нашей семьи. На полу лежал вязанный ковер. Так же там был шкаф с полками, заставленный какими-то книгами, и коробочка с пуговицами, которые я так любила рассматривать, когда была маленькой и оставалась у нее. Мы сели на ее постель, бабушка рассказала, что умер её муж, и, когда это произошло, ей больше ничего не хотелось. В дом она возвращаться не хочет: там ей слишком одиноко, и поэтому живёт на базаре в своей волшебной лавке. Мы долго разговаривали, и я рассказала бабушке, что произошло с родителями, домом, кланом, с Даяном. «Этому было суждено случиться, ничего не поделаешь», - она сказала эти слова совсем не удивившись, как будто знала все заранее. Я плакала, лёжа у неё на коленках. Она долго обнимала меня и гладила по голове. Бабуля заварила мне свой чай с травами. Сёрбая чаем, я смотрела на мерцание свечки, это меня успокаивало, и я перестала плакать. Вдруг бабушка полезла в свой шкафчик и достала оттуда ключи от ее дома. Бабушка взяла мою руку, охватила своими и спокойно сказала, глядя мне в глаза: "Береги этот дом". Аня прощалась со мной. Я в начале не поняла в чем. Она меня Лилей звала, говорит: «Лиля, прости, я умираю, хочу с тобой проститься». И как слезы у меня брызнули: «Ба, не умирай. Скажи, что ты не умрешь». «Лиль, ну как это сказать», - голубые глаза смотрели в мои. Я кричала: «Нет. Скажи! Дай мне слово, что ты не умрешь!». А бабушка не прекращает гладить мою руку, заставляя сжимать ключ: «Теперь он твой. Но с одним условием: проследи, чтобы меня похоронили рядом с мужем» Я снова начала плакать, обнимать её и говорить: «Тебе ещё жить и жить. Я не возьму эти ключи. Бабушка, не оставляй и ты меня. Мне не нужен дом, я буду жить тут с тобой, только не умирай, бабушка». Уговоры были бесполезны, я плакала, пока не уснула. Проснулась я уже в этом доме, на этом диване с ключами на шее. Каждый день я приходила к бабушке на базар, мы вместе кушали, пили чай, я помогала ей по хозяйству в палатке и училась, как обращаться с травами и как продавать их. Каждый день я звала её вернуться домой. Но бабушка отказывалась. И если я засыпала у неё, на утро оказывалась на этом диване. Я не возвращалась домой. Но каждое утро я просыпалась там. Так мы жили около года. Бабушку обнаружила я. В те дни цвели люпины. Я проснулась утром на диване. Проклятый дом не давал мне остаться у бабушки, каждое утро я просыпалась здесь, независимо от того, где усну. Я быстро собралась и побежала прочь, подальше от этого дивана и одинокого дома. Оставаться одной было страшно. С Аней на душе было спокойно. Я любила ее больше родителей, больше всех и вся на этом свете. И, казалось, если она есть, то и вся моя жизнь тоже должна быть. По дороге на базар я нарвала несколько веток люпина, чтобы порадовать бабушку. Это были её любимые цветы. Я решила пройти через лавку Даяна, и проходя мимо нее, сердце кольнуло. Отгоняя все мысли о нашей с ним уже несбыточной мечте, о голубике, о свитере, что пах медом, я направилась к бабушкиной лавке. Спрятав цветы за спиной, я как обычно по-особому постучала в дверь, в предвкушении её удивленного и радостного лица. - А есть ли у неё ваза? - подумала я, - Если нет, я заработаю денег и подарю ей цветы в следующий раз уже в вазе. Пока я об этом думала, поймала себя на мысли, что бабушка долго открывает, обычно нужно несколько секунд, чтобы после стука в дверь слышать ее «Бегу-бегу!». Она как всегда шутливо спросит: «Кто это?», а я отвечу: «Это я – почтальон, телеграмму вам принес!». А потом суетливо откроет дверь и на пороге обнимет меня. Сердце начало биться чаще. «Пусть только не то, о чем я думаю, пусть только не то, о чем я думаю. Бабушка, это я, открывай. Бабушка. Бабушка! Бабушка, ты там?». Я дернула ручку. Дверь была не заперта. Бабушка спокойно лежала на кровати, я даже подумала, что она просто спит. Но она не дышала. С криками я выбежала и начала звать на помощь. Собрался весь базар, каждый хотел помочь Ане. Но она уже была мертва. Старость. Мне нужно было организовать похороны. Это стоило бы немало, но все обитатели базара почему-то захотели помочь мне и финансово, и физически. Я и не знала, что бабушка была настолько влиятельной женщиной. Мы отпели Аню, похоронили рядом с ее мужем, как она и просила. И я снова осталась одна. Весь день я просидела у могилки и разговаривала с ней. И пусть она мне не могла ответить, но я знала, что она меня слышит. Я сидела так, пока не стемнело и я не уснула прямо там. Тогда был первый раз, когда я не проснулась у нее дома. Правильно говорят, что человек помнит только свое детство. Многое из взрослой жизни забывается, даже из самых счастливых моментов, а детство помнишь, как вчера. С утра я отправилась обратно. Да, люди с рынка помогли мне с похоронами, но бабушкину лавку я решила убрать одна, да и не хотелось больше впускать туда посторонних. Я сидела за столом и смотрела в окно. Опустошение - единственное что я чувствовала. Когда я проводила взглядом по комнате, становилось тоскливо, и снова хотелось плакать, поэтому я просто смотрела в окно, укутавшись в ее голубой вязанный платок. Несколько дней я провела в лавке. Все было как в тумане. Запах бабушки Анны остался на кровати и в комнате. Казалось, что бабушка все ещё живёт тут, поэтому я просто спала в её постели. Каждый день я приходила на её могилу. Рассказывала ей истории, чтобы успокоится, а когда было совсем тяжело, просто молчала или плакала. Но каждый вечер я возвращалась в ту комнатушку и, накрываясь тёплым одеялом, засыпала. Тётка подкармливала меня, принося корзину под дверь лавки. Я обязательно ей отплачу за доброту и помощь. Только не сейчас. Можно я побуду здесь. В таком тихом, родном и теплом месте. Наверное, день на четвёртый я перестала так часто плакать. Вновь сев за стол, в ящике я нащупала книгу. Оказалось, это был дневник бабушки. На нем была цифра 15. Поискав на полках, я нашла ещё с 7 по 14 дневник. Наверное, остальные дневники был в большом доме, но туда идти не хотелось. Там было не так уютно, а эта маленькая комнатушка казалась спасением. На ночь я стала читать бабушкины дневники. В них она писала истории своей жизни. Так же я навещала могилу бабушки и время от времен убиралась в комнатушке и лавке. Я начала читать с «первого» дневника, который нашла у нее. Там она рассказала про лавку, чувства, эмоции, магию, приключения и многое другое, что спасало меня от реальности. Вот немного из того, что ты там было: Анна (моя бабушка) и Виктор (мой дедушка) были молодыми волшебниками, которые встретились на одном из магических сборов. Ей было 21, а ему 25 лет. Они сразу полюбили друг друга и решили быть вместе навсегда. Вскоре они поженились и начали жить вместе. Анна была талантливой зельеваркой и продавала на рынке свои снадобья, которые помогали людям избавиться от болезней и напастей. Виктор же, хоть и вырос в семье волшебников, никаким таким даром не обладал, зато был отличным плотником и создавал из дерева удивительные вещи. Они были очень счастливой парой, проводили вместе много времени, обсуждая магические практики и делясь своими знаниями друг с другом. Их дом был наполнен любовью и магией. Виктор часто помогал Ане в ее работе, создавая для ее зельеварни красивые и удобные стеллажи и шкафы. После у них появилась моя мама. Дедушка очень любил Лану и с нетерпением ждал ее появления на свет. Еще до ее рождения он смастерил кроватку, погремушку, а бабуля связала медведя, с которым потом в своем детстве играла и я. Человек-золотые руки, так про Виктора говорила вся наша деревня. Они с бабушкой Аней жили мирной и спокойной жизнью отшельников в лесу, примерно в паре километров от моей деревушки. Дедушка был добрым и отзывчивым человеком, но предпочитал находится подальше от шума и людей. Он был единственным «обыкновенным» в деревне ведьм из тех о ком я знала. Да, к ним в гости часто захаживали жители. Обращались с просьбами о помощи. Кому-то стол сделать, кому-то стул починить. Когда они с бабулей жили вместе с нами, то у дедушки не было отбоя. Всем была нужна его помощь или совет, как построить дом, как вырыть колодец, как починить вещь, в общем, чуть что – сразу бежали к нему. Но магией он не владел, никакие знания колдовства ему не давались. Он был обычным работягой. Белой вороной среди стаи черных. Ну и в один из таких дней дедуля не выдержал, плюнул и ушёл в лес строить новый дом подальше от всей этой суматохи, которая давила и будто тыкала в его неполноценство. Бабушка же наоборот была душой компании, уверенная, общительная, сильная и очень трудолюбивая женщина. Ей хватало шумной жизни на рынке, так что она ушла следом за дедушкой. Дочь выросла и вышла замуж за моего отца А́леса, больше ни его, ни ее там ничего не держало. Позже оказалось, что Виктору были жизненно необходимы эти просьбы. Весь свой ум и труд он направлял в дело и помогал людям. А когда сам отказался от этого, лишился покоя. Он отстроил прекрасный дом, и все, что было в нем, было сделано его руками. Наверное, за год или два он смог все свои знания и силу направить в этот дом и довести его до ума. Когда делать в нём уже было нечего, он погрузился в себя и целыми днями сидел, читал книги и писал свои собственные. Бабушка, забеспокоившись его состоянием, пустила слух по деревне, мол, так и так, приходите - поможет. И с того дня так раз в неделю, может чаще, может реже, вновь стали приходить письма от мужичков или бабонек с просьбами. Дедушка не только мог починить любую вещь, но и был знатоком природы. Он умел находить лекарственные растения и грибы, которые помогали людям в лечении многих болезней. Он также знал, как правильно выращивать овощи и фрукты, чтобы они были вкусными и полезными для здоровья. Дедушка всегда был рад поделиться своими знаниями и опытом со всеми желающими. Весь свой недостаток он направил в приобретения знаний и опыта. «Он был не только мастером своего дела, но и мудрым человеком, который мог дать совет в любой ситуации. Если кто-то из жителей деревни оказывался в беде, Витя всегда был готов помочь и поддержать его», - так о нем писала бабушка. С годами дедушка стал слабее, но даже тогда он продолжал помогать людям, как мог. Однажды Виктор заболел, и Анна использовала все свои знания и силы, чтобы спасти своего любимого, но, к сожалению, она не смогла его вылечить. Виктор ушел из жизни, оставив Аню одну. «Деревня потеряла не только мастера, но и человека, который всегда был готов помочь своему ближнему. Это было горем для всей деревни. Он оставил после себя не только красивый дом, но и множество благодарных сердец людей, которые получили от него помощь и поддержку. Я благодарна ему за то, что он встретился мне на моем жизненном пути», - рассказывала бабушка. Я родилась после смерти дедушки, он так и не успел подержать на руках свою долгожданную внучку. Бабуля очень грустила после потери своего мужа и каждый день приходила к нему на могилку. Когда мама была мной беременна, бабушка предложила моим родителям переехать к ней на какое-то время, чтобы помочь маме быстрее оправиться после родов и сидеть со мной. Дом был большой, и комнат хватало. «Когда ты родилась я постоянно уносила тебя в другую комнату от родителей, наряжала в платья и забирала гулять в лесу. Ты росла умной и красивой девочкой. Я очень любила тебя», - писала в дневнике бабушка.  Позже мы с родителями переехали жить обратно, но я приходила к ней, и Аня брала меня к себе в лавку, когда работала. Я взрослела, и мне приходилось много помогать по дому, и в гости я стала приходить намного реже. Бабуля решила продолжить свое дело и помогать людям своими знаниями. Она продолжала продавать снадобья на рынке, и люди всегда с удивлением смотрели на нее, ведь Анна была одной из самых мудрых волшебниц. Пусть она больше и не могла быть вместе со своим мужем, но всегда вспоминала его с любовью и уважением. Однажды Анна услышала о проблеме в соседней деревне, где жители страдали от нападений дикой звери. Бабуля сразу решила помочь и отправилась туда, чтобы оказать помощь, используя свои знания для создания зелья, которое отпугнуло зверя и помогло жителям защитить свои дома. Благодаря этому Анна стала героиней в глазах деревни и продолжала помогать людям своими знаниями и силами, а вскоре стала известна далеко за пределами своей деревни, и часто была в разъездах. Дома ее больше никто не ждал. А других ждут. Ей хотелось помочь всем тем, кого ждали дома, чтобы они как можно дольше не знали чувства горя и одиночества. Спустя года бабуля вернулась в лавку и продолжила продавать снадобья. С возрастом путешествовать стало тяжелее, да и она, наверное, знала, что пора вернуться. Почти вслед за всей моей семьей умерла бабушка, попрощалась со мной заранее. Это произошло, когда мне было 15 лет. Я долго плакала. После смерти Ани я каждый день навещала её могилку, это стало обыденностью. Через какое-то время я перестала плакать каждый раз, начиная разговор с ней. Я старалась быть весёлой, делиться, чем я занималась весь день и что нового происходит на базаре. Уже тогда я понимала, что не выживу одна в этом жёстком и несправедливом мире. Именно тогда я поняла, что осталась одна. Осознание снова принесло боль, но в последствии всё это сделало меня сильнее. Тогда я приняла решение, что пойду по стопам бабули. Я хотела, чтобы память о ней оставалась вечно на базаре, в ее лавке, в запахе трав… Но в дом я не возвращалась с ее смерти. Жила в лавке, которая досталась мне по наследству от бабули, как и дом. Первое время приходилось тяжко. Я не знала, с чего начать, как вести торговлю и как делать все то, что делала Аня. В последнем дневнике было написано про меня, о том, что бабуля хочет, чтобы я смотрела за лавкой и за их с дедушкой домом. Написала, что знала, когда умрёт, и просила прощения за то, что не сказала об этом мне. Еще написала, что очень любит меня и просит не опускать руки, ведь она всегда рядом со мной в этих страницах. Когда те дневники, что были у меня, закончились, я решилась пойти в тот дом за последними непрочитанными, цепляясь за него, как за луч надежды. Просьба бабушки «присматривать за их домом» оказалась её последней волей, поэтому я должна была её исполнить. Этот дом я любила и ненавидела одновременно. В нем было тоскливо, все напоминало о семье, бабуле Анне и Даяне. От этих воспоминаний хотелось плакать. За годы отсутствия хозяина и хозяйки в доме домовая фея покинула его. Нужно было восстановить дом и вернуть ему жизнь. И нельзя было забывать про палатку на базаре, хоть бабушка давно ей толком не занималась, но поддерживала чистоту и порядок как снаружи, так и внутри её каморки. Я обошла весь дом ради одного - найти дневники. И нашла записи в дедушкиной библиотеке. Тут было всё: от строительства, до зелья варения, но меня интересовали лишь дневники, а в них - истории её молодости, знакомство с дедом, дети, внуки, а также была часть обо мне. История о том, как я любила этот диван, когда ещё была маленькой, и всегда просила остаться спать на нем, чтобы смотреть на пламя в камине. Поэтому бабушка и сделала так, чтобы я просыпалась на этом диване. Вновь нахлынули слезы. Также я прочла про игрушки, которые делал для меня дедушка. Они стояли на полке камина, а я была так увлечена поиском дневников, что даже не обратила на них внимание. Я провела в доме пару дней, пока не дочитала последнюю страницу последнего дневника, в нем бабуля писала про лес с помощниками. "Если тебе будет одиноко, отправляйся в лес светлячков, там ты найдёшь оставшуюся часть своей души и наконец обретёшь счастье". Уже вечерело. Я не знаю, сколько прошло дней с момента моего прихода сюда. Небо полыхало закатом. Я взяла кусок уже сухого хлеба, закинула веревку через плечо, нож привязала к поясу, накинула бабушкин платок и вышла за дверь, заперев ее и повесив ключ на шею. Мои глаза стали искать тусклый свет. В дневнике было сказано, что светлячки сами укажут мне дорогу, поэтому я стояла спиной к двери и просто смотрела вдаль. Ветер трепал мои волосы и пытался сорвать теплый платок, отчего я сильнее прижимала его к себе и шла вслед за ветром. Отойдя от дома, я проверила, на месте ли нож. Показались маленькие огоньки светлячков, и я начала идти за мерцающим светом этих волшебных жучков. Лес казался сном, от блеска светлячков все наполнялось магической энергией, кустики и деревья манили своей красотой, а каждый раз, наступая на траву, появлялся аромат цветов, хотя самих их не было. Я вышла на маленькую опушку, устланную огромным ковром голубых и белых цветков. Поднялся ветер и закружил в вихре их лепестки. Казалось, небо спустилось ко мне и звезды засияли, как никогда раньше, будто я единственный их зритель и это шоу цветов только для меня. Я кружилась вместе с ветром. Хотелось, чтоб и меня унесло куда-то ввысь вместе с огнями светлячков, стать этим бутоном и рассыпаться в ночной свежести. Хотелось стать звездой, и сиять с остальными на прекрасном небосводе, и больше никогда не быть одинокой. «Вы видите меня? Клан, мама, папа, Даян. Бабушка, хотя бы ты слышишь меня? Пожалуйста, дайте мне хотя бы одну звезду, чтобы она согревала меня этой ночью», - кричала я, а после закрыла глаза и глубоко вздохнула. Яркий огонек, словно небесная роса, сверкнул и упал. Вдруг ветер ударил мне в спину и растрепал все волосы. Поправляя их, я обернулась. Все светлячки спрятались в траву, ветер затих, и стало так пусто, будто всего волшебства и не было. Я постояла пару минут, посмотрев вверх. Облака начали прятать луну и звёзды. «Обманщица, нет здесь моей души. Ты забрала последнее вместе с собой. Так почему я осталась тут? Почему все ушли, кроме меня? Я не хочу быть одна. Вернись.» Что-то ударило меня, точнее повалило на землю в сырую росу, пахло мокрой шерстью. Сперва я подумала, что это от меня. Не открывая глаз, я почувствовала тяжелое звериное дыхание и замерла. Звук приближался все ближе и ближе к лицу. Я ощутила страх, внизу живота все свело, а от тошнотворного запаха хотелось отключиться, но что-то внутри меня подсказывало не бояться. Левой рукой я прикрыла рот, а правой - схватилась за чью-то шерсть. Она была густая и влажная. Зверь зарычал. Я же начала медленно гладить его, зарываясь пальцами вглубь, пока не нащупала что-то густое, не такое, как по всей шерсти. Запахло кровью. От воспоминаний о семье, крови, запахе гари меня вырвало. Я сидела на земле, волосы закрывали мне лицо, и я боялась повернуться, чтобы увидеть то существо, что сидело возле меня. Его присутствие выдавало тяжелое дыхание, запах мокрой псины и кровь. Кровь? Моя рука вся была в ней. Но на секунду я испугалась не за себя, а за того, чья эта кровь. Я резко обернулась. Рядом со мной сидел огромный черный волк. Он еле держался на лапах, а рана на груди кровоточила. Я подползла ближе и повисла на шее, он взвизгнул, но я не отпускала, заставляя его лечь. Волк подчинился и рухнул мне на колени. Все мое белое платье окрасилось алым цветом, пока я тихонько гладила его по спине и приговаривала: «Боль уходи - сила возвратись». Так когда-то говорила мне бабушка, если я ранилась. Сняв платок и приложив к ране, я посмотрела в его темные глаза и спросила: «Больно?». Я долго молчала, а потом спросила: «Хочешь, съешь меня?». В его глазах читалась лишь печаль, он показался таким одиноким, что мне захотелось обнять его и сделать все, только чтоб он не чувствовал себя так же, как я сейчас. Страшные мысли пробежали в моей голове. Рука потянулась за ножом. «Может, дать ему покой? Или это я нуждаюсь в этом? Сейчас тебе станет легче». Я замахнулась ножом. Холодное лезвие пронзило плоть. Зрачки зверя стали узкими. От боли я сжала челюсть, поборов слезы. Моя левая рука кровоточила от пореза, я быстро открыла его пасть и сунула туда руку. «Ешь! Быстрее! Пока я не передумала», - сквозь зубы процедила я. Волк выдернул пасть и уставился на меня, а я почему-то захлебывалась в слезах. «Ешь!» - кричала я и плакала, закрывая лицо второй рукой. «Ешь! Или навсегда останься со мной, хотя бы ты не умирай!». Вдруг волк начал слизывать мою кровь. Боли не было. Я ничего не чувствовала, как вдруг жжение охватило всю мою руку. От страха и нестерпимой боли я схватила зубами веревку, что висела у меня на теле. Хотелось кувыркаться и кричать, но я не хотела пугать зверя. Он все так же спокойно слизывал мою кровь, закрыв глаза. «Только живи, пожалуйста», -произнесла я в голове. Он резко дернулся и посмотрел мне в глаза. Боль начала расти все ближе к плечу. Не в силах терпеть, я перетужила руку веревкой и затянула что есть мочи. Волк все так же смотрел на меня. Сияние озарило меня. Из его груди исходил голубой свет. Я смотрела на него и не знала, что делать. Волк еще раз лизнул мою руку, будто намекая. И, поддавшись каким-то диким инстинктам, я прильнула к груди зверя, и лизнула его кровь. Нарастающий звон цветущих колокольчиков стал доноситься ото всюду, ветер всколыхнул поляну и вновь поднял цветы в воздух, а вместе с ними и всех светлячков. Они кружили вокруг нас. От холода я вцепилась в волка. Рука больше не болела и, взглянув на нее, раны не было. Дотронувшись до груди зверя, я не почувствовала кровь, и той дыры тоже не было. Я в недоумении посмотрела на него и упала. Дальше я помню, что очнулась на руках на той же поляне. Меня кто-то держал, прижимая к себе, но пахло от него мокрой псиной.  - «Я хочу домой», - прошептала я. - «Пошли», - ответил тихий и мягкий голос. Он встал, не отпуская меня, - «Веди». Мы шли сквозь лес по той же тропе, как шла на эту поляну я. Около дома он поставил меня на землю. Я заглянула в его глаза и увидела в них глаза волка. - «Я Бертольд», - сказал он, не отпуская мою руку. - «А я Лилит», - робко произнесла я, зачем-то кланяясь. Ночь была длинная и холодная. Огонь камина грел нас, пока мы разговаривали на этом диване. Сами того не заметив, мы уснули под треск дров и завыванья ветра. Как давно мне не снился этот чудный сон.