Узнать и поверить

      Стоял декабрь. Аверин сидел в кресле за столом в своем домашнем кабинете и вертел в руках авторучку. Горел камин и в комнате было очень тепло, несмотря на завывающую за окном вьюгу, от которой время от времени дребезжали стекла и скрипели оконные рамы. Гермес думал о приближающемся новогоднем приеме в Управлении.        Он идет туда без пары. Опять.        Время шло, а наследника для передачи Кузи-фамильяра все еще не было и, наверное, на балу можно было познакомиться с достойной дамой.        В статусе главы Управления Аверин стал популярнее среди женщин еще и потому, что вынужден был постоянно с ними взаимодействовать по долгу службы. Будучи частным сыщиком он жил достаточно уединенно и с дамами, помимо Маргариты, общался редко и только по необходимости. Чаще всего они были замужние, в горе или разгневанные неприятным вниманием сыщика. На балу же неформальная обстановка, вино, атмосфера праздника, чем не повод с кем-то познакомиться?       На первом этаже раздался звонок в дверь, судя по тому, как быстро открыл Кузя, это был кто-то знакомый. Послышался приветственный оклик Маргариты и через пару минут в комнату постучали.       — Войдите. — сказал Аверин.        Вошел Владимир с кипой бумаг.       — Ваше сиятельство, прошу прощения за то, что побеспокоил вас дома. Эти бумаги нужно подписать сегодня, иначе бухгалтерия не сможет сдать отчеты до нового года.       Аверин протянул за бумагами руку. Как же ему надоела эта бумажная работа.  Он вздохнул, и тут, неожиданно для самого себя, видимо в подсознательной попытке отсрочить очередной бюрократический забег, задал вопрос:       — Владимир, а ты пойдешь на новогодний прием один?       — Я буду сопровождать вас, ваше сиятельство. – в голосе дива появилось легкое непонимание.        Прием и, по совместительству бал, был для всех сотрудников-людей Управления, от самых младших и до верхних чинов. Представители старых уважаемых семей брали с собой фамильяров. Аверин собирался взять Кузю. Любопытный див никогда не был на балах и ему было интересно посмотреть что это, а главный див Управления обязан был присутствовать и следил за порядком. Но Владимир уж точно не будет на празднике в качестве прислуги и почему бы ему приятно не провести время?       Надо было быть совсем дураком, чтобы ничего не заметить, а Аверин был еще и опытным сыщиком и замечал многое.        Он видел с каким, отнюдь не платоническим вниманием, исподтишка наблюдала за его дивом чародейка Алиса всякий раз, как их сталкивала вместе работа. Владимир же напротив не смотрел на нее без необходимости, но связь Аверина с ним становилась все крепче и каждый раз при появлении рядом девушки граф ощущал исходящее от дива, заглушаемое всеми силами, волнение.       Как-то раз, спускаясь по лестнице, Гермес видел, как двумя площадками ниже Владимир разговаривает с молодой чародейкой и … улыбается. Так тепло на памяти графа Владимир улыбался только Маргарите. Прощаясь, девушка слегка коснулась рукой предплечья дива и Аверин мог поклясться, что див как-то странно и еле заметно дернулся в ее сторону, а хозяина пронзило на одно мгновение странное чувство какой-то тоскливой нежности, сводящее лопатки и пробегающее током по рукам.       После небольшой паузы, Аверин все же произнес:       — Нет, я не это имел ввиду. Подумал, возможно ты захочешь пригласить ту милую девушку из отдела чародейства.       На Аверина неожиданно накатила волна смятения, но также быстро схлынула. Лицо дива оставалось спокойным, но зрачки вытянулись.         — Ваше сиятельство, она человек, а я див. Все в Управлении знают кто я. Если я появлюсь в этом обличии с человеческой женщиной, это неправильно воспримут.        — Почему же?       — В глазах общества это будет выглядеть как неподобающая связь. Я на службе и к тому же не имею права компрометировать ее.       — Она взрослая и достаточно независима, насколько я мог заметить, девушка. Если ты ее пригласишь, думаю она сама решит, компрометируешь ты ее или нет. — Див молча сверлил Аверина взглядом. — Если тебя смущает формальная сторона вопроса, то как хозяин я тебе разрешаю делать со своей личной жизнью все, что тебе хочется. Если общественная, то, пожалуй, им будет даже полезно так встряхнуться, — Аверин задумался о том, как коллеги из Управления отреагируют на публичный роман человека и дива. Не развлечения дома с фамильяром или слугой, а открытые перед обществом отношения. На секунду он почувствовал злорадство. — Не думай, что я использую тебя и твою, кхм, подругу, в корыстных целях, но вы бы послужили хорошим примером теплых взаимоотношений между дивом и человеком. Так что, как глава Управления, я это тоже одобряю.       Див молчал.       — А как друг, Владимир, я бы посоветовал тебе делать так, как ты хочешь. У тебя раньше возникало желание быть рядом с девушкой? А возможность такая была? Пока и то и другое совпадает, пользуйся.       — Я див. — Владимир сохранял бесстрастную мину. Аверин чувствовал его волнение и напряжение, но ни раздражения, ни гнева не ощущал. Скорее какую-то нетерпеливую растерянность.       — И что же?        — Мы не можем влюбляться, мы не люди. — его лицо немного дрогнуло. Владимир сам не ожидал, что скажет это. Но с другой стороны, этот вопрос мучил его все больше и граф Аверин, столько раз доказывавший, что он его друг, был тем единственным человеком, с которым можно было безопасно обсудить это. У него были широкие взгляды на свободу дивов и знал он о них больше, чем кто-либо другой. Он мог объяснить, помочь разобраться в том, что чувствует Владимир.        Он доверял колдуну Аверину.        Мончинский был молод и див, при всей привязанности к прежнему хозяину, все еще чувствовал себя рядом с ним старшим, а не равным. А другие дивы… Он и вообразить себе не мог разговор о любви с другим дивом, даже с Кузей. Но признаться в своей слабости…       — Почему же нет, Владимир? Вы испытываете привязанность к людям, у вас есть тщеславие, вы впадаете в ярость, можете ненавидеть, можете быть преданными, можете дружить с людьми. Хотя помнится вопрос о дружбе и уважении в отношениях человека и дива тоже долго укладывался у тебя в голове. — Аверин подмигнул, но потом снова стал серьезным. — Все эти чувства, они человеческие, не знаю как точно вы их испытываете, психология дивов все еще темная наука, но почему же ты не можешь влюбиться? Все остальное возможно, а это нет? Анастасия привязана к Алеше помимо магии колдуна, поэтому не забыла его в Пустоши, Кузя привязан ко мне и эта связь двусторонняя. Может это и есть любовь между человеком и дивом? И, как и между двумя людьми, она бывает разная.        Аверин остановился. Он хотел добавить, что императорский див сказал “она как будто сама влюбилась в вас” про Анастасию и ее отношение к Аверину, но ему показалось неправильным говорить об этом. Это трудно было произнести, хотя, возможно, именно это диву и нужно было услышать.        Владимир еще несколько секунд смотрел Аверину в глаза, его лицо было спокойно. Потом отвел их.        — Спасибо, Гермес Аркадьевич, я благодарен вам за этот разговор и подумаю над вашими словами. — он сделал паузу, потом положил перед Авериным документ. — вот это, нужно подписать сейчас, чтобы все отчеты были готовы до Нового года. Подпишите и я немедленно отправлю их в бухгалтерию.        Гермес Аркадьевич взял бумаги, просмотрел их, прочел вторую страницу, подписал и отдал Владимиру. Тот взял их и вышел из кабинета.        По дороге на Васильевский у Владимира было время подумать.       Во-первых он даже не мог понять, почему он чувствует то, что чувствует именно к ней, ведь она была не первой достойной девушкой, встреченной им в мире людей.  Граф Аверин был прав, дивы испытывают все те же чувства, что и люди. И чем дольше находятся в подчинении, тем лучше их понимают. Когда находишься в связке, волей неволей сравниваешь свои чувства с чувствами хозяина. Но влюблённость…       Владимир много раз чувствовал, как влюбляются его хозяева, но сам не испытывал этих чувств никогда. Некоторых людей он уважал, некоторые были ему приятны, но не было к ним того чувства, что в прошлом году впервые испытал Мончинский к Любаве.  И вот сейчас он не мог понять, что происходит.        С ней не нужно было притворяться человеком, вообще не нужно было притворяться и стараться. Никакой жажды крови, потому что она не колдунья, и никакого подчинения. Другие взаимоотношения.       Одно он мог сказать определенно, ему нравилось проводить время с этой девушкой, хотелось быть с ней рядом и хотелось, чтобы он для нее что-то значил. Хотелось точно знать, что это так. Казалось, приятно быть нужным и не принадлежать.       Но было большое жирное во-вторых.        У этого всего не было ни смысла, ни будущего. Для человека и дива.  Время. У них было разное время. И во что обойдется им этот эксперимент было непонятно…

***

      Настало 30 декабря. В 8 вечера во двор Управления стали подъезжать личные автомобили сотрудников Управления и такси. Служащие со спутниками и спутницами проходили в парадный холл, посреди которого стояла огромная ель, украшенная золотыми и серебряными шарами и лентами.        Гости сдавали верхнюю одежду в гардероб, который организовали в примыкающем к холлу маленьком зале, и поднимались наверх по широкой лестнице.       Когда-то это здание было особняком очень богатого и знатного рода, который вырезали под корень вместе с фамильяром во время восстания Дзержинского. После освобождения города особняк отдали Управлению. От старого казенного здания почти ничего не осталось, оно не выдержало 2 приступов — сначала завоевателей, потом освободителей.       Количества кабинетов и комнат в особняке хватало. Имелся просторный зал для вызовов и крепкий большой подвал.        Оказалось, что только этот огромный зал ни к чему. Исключительно пространство съедает. Зал для поединков не сделать — тут и лепнина, и огромные окна. В итоге зал превратили в чересчур огромную столовую, и только на время официальных приемов он снова приобрел свое прямое назначение.        Владимир осуществлял общее руководство процессом. У графа Аверина не было никакого опыта в организации подобных мероприятий, он, в отличие от князя Булгакова, в первую очередь был боевым колдуном, а не администратором. Поэтому почти все руководство легло на плечи Владимира. Он очень быстро перемещался между этажами, проверяя все напоследок и все работало как часы.        Главный див оказался в бальном зале, когда собрались уже почти все гости.         В начале бала граф Аверин поднялся на возвышение и повернулся спиной к оркестру, чтобы обратиться к гостям с приветственной речью. Выглядел он внушительно — в парадном одеянии, с бокалом в руке, а за его спиной в шаге по правую и левую руку стояли 2 дива в парадной форме— Кузя и Владимир. Кузя изо всех сил старался сохранять спокойствие, но встав на свое место не удержался и подмигнул Владимиру. Тот еле удержался, чтобы совсем по-человечески не покачать головой и не закатить глаза.        Владимир думал о своем первом приеме, на котором побывал больше 2х столетий назад. Закончился тот покушением на Главу тайной канцелярии и боем, так что див не мог отделаться от ощущения, что ухо нужно держать востро.        Граф закруглил короткую речь. Поднял обе руки и позади него грянул оркестр. Начались танцы.        К счастью, танцы больше не были обязательными, но на первый выйти было крайне желательно и большинство гостей направилось в центр зала. Аверину тоже пришлось танцевать. Он подошел к незнакомой, миловидной, русоволосой девушке, дочери одного из знатных гостей и пригласил ее. Кузя стоял рядом с Владимиром. В руках у него уже была огромная тарелка, на которую он набрал всяких вкусностей и, к счастью, вилка. Див притоптывал и покачивался в такт музыке, с восторгом рассматривая танцующих в ярких нарядах.         Владимир медленно двинулся по кругу, следя за танцующими и почти сразу в толпе промелькнуло знакомое лицо.        Да, дивам чужды плотские желания и понятие возбуждения для них не знакомо, но чувство прекрасного, особенно у дивов, которые много сотен лет прожили в человеческом мире, все же есть.        Владимир остановился.        Она была одета в атласное, бутылочно-зеленого цвета платье и такие же перчатки. Этот цвет подчеркивал белизну ее кожи. Из высокой прически выбивались кудрявые пряди. Ее партнером по танцу был тот самый черноволосый юноша, которого Алиса спасала из-под обломков бругинского дома.       Внезапно Владимиру стало неприятно. Он пристально наблюдал за парой, кружащейся в вальсе и тут ее лицо повернулось к нему. Алиса улыбнулась, он еле заметно кивнул ей и пошел дальше. Когда он завершил круг, танец кончился, наступил перерыв, за который гости могли выпить и подкрепиться. Оркестр снова заиграл ненавязчивую мелодию. Кузя уже расправился с едой и явно намеревался пойти за добавкой.       — Красиво было. И ведь не путаются!        — Это не так сложно, — равнодушно ответил Владимир отворачиваясь от зрелища того, как молодой колдун целует руку Алисе, в благодарность за танец. Див взял со стола бокал с вином.        Вернулся граф.        — Эта Пиминова натуральная вампирша, вцепилась в меня… Где это видано, чтобы девицы сами упрашивали потанцевать с ними еще и еще. Бррр …  с меня хватит, на сегодня все.       — Этак, Гермес Аркадич, и не случится наследника, чтобы меня передать, — увидев взгляд хозяина, Кузя быстро сменил тему, — Кстати о женитьбе, вон господин Мончинский с госпожой Любавой.       Они и правда приближались. Мончинский еле смотрел куда идет. Он держал Любаву за талию и не мог оторвать от нее взгляда. Девушка раскрасневшаяся, уже махала им рукой. Они подошли к друзьям.       — Всем здравствуйте, — Любава, в нежно голубом платье, обняла дядю и улыбнулась Владимиру и Кузе. Мончинский пожал всем руки. — Дядя, вы же приедете на Новый Год в поместье? Отметим всей семьей.       Сергей Мончинский покраснел. Он до сих пор не привык, что стал частью графской семьи. Но Аверин, состоявший в регулярной переписке с Императрицей, знал, что бумаги о его назначении уже готовятся и скоро молодой талантливый колдун получит дворянский титул.       — Да, Любава, отметим все вместе …        Разговор не о чем тек между родственниками. Владимир стоял рядом и дежурным взглядом обшаривал зал. Все было в порядке и он раз за разом возвращался туда, где держа бокал с соком, Алиса беседовала с подругой чародейкой чуть старше нее.        — Скоро снова начнется, Сергей, мы идем? Я так хочу танцевать! — обратилась Любава к Сергею и сделала пируэт.       — Да, конечно…        Владимир повернулся к компании:       — Прошу прощения. — и он быстро пошел через зал наискосок.        — Что это с ним? — спросил Сергей Дмитриевич.        Аверин только ухмыльнулся.        Владимир подошел к дамам. Они повернулись к нему. Див поклонился, поздоровался и обратился к Алисе:       — Госпожа Янковская. Могу я пригласить вас?        Он почувствовал, как ее дыхание участилось и краем глаза заметил, как округлились глаза стоявшей рядом подруги в розовом платье. Алиса просияла, зарделась, спешно отставила бокал и протянула диву руку.       — Почту за честь. — она сделала реверанс. Владимир вывел ее на середину зала. Музыка грянула.       Кузя опять смотрел за танцующими, этот танец был быстрее. Партнеры чаще поднимали своих дам в воздух, поэтому на танцполе было больше молодежи и, в основном, стройных дам. И тут Кузя кое-кого заметил.        — Ого, ничего себе!!! — лицо Дива вытянулось. — Это же Владимир, Гермес Аракиевич, вы это видите ???       Аверин видел и на лице его играла довольная улыбка. “Все таки решил, молодец”.  Но видел не только он.        Глава Управления обратил внимание на то, какие взгляды его сотрудники бросают на нестандартную пару, как шепчутся. Один пожилой мужчина даже раскраснелся и гневно тыкал в них пальцем.        Да, по мнению старой школы див должен покорно стоять за плечом хозяина, а еще лучше ждать дома и не путаться у людей под ногами, но никак не отплясывать посреди зала и не жрать хозяйскую еду.       Владимир крепко взял Алису за талию одной рукой. Пальцами второй он очень быстро, чуть касаясь, пробежал по ее ладони, прежде чем взять ее в свою. Он знал, что людям такое нравится. И ей понравилось. Он почувствовал, как у девушки перехватило дыхание.       Танцевали они молча и не отрываясь глядели друг другу в глаза. Владимиру не надо было смотреть вокруг, чтобы не сталкиваться с другими парами, а Алиса повиновалась каждому его движению. Он старался двигаться как можно медленнее, в человеческом темпе. Див поднимал ее в воздух как пушинку и сильно прижимал к себе, когда элемент танца велел развернуться в нему спиной. В такие моменты с ее губ срывался выдох.       Див с удовлетворением отметил, что на предыдущего танцевального партнера она так не реагировала.        После очередного скоростного всплеска музыка кончилась. В последнем элементе танца все дамы оказались повернутыми спиной к партнерам. Алиса раскраснелась и тяжело дышала, но Владимир не отпускал ее. Он наклонился к ее уху и проговорил:        — Прошу прощения за наглость, но я хочу попросить вас танцевать сегодня только со мной.        Он повернул ее к себе лицом, улыбнулся и сверкнул глазами. — Вы согласны?        — Да. — Алиса порозовела и смущенно улыбнулась в ответ.       Владимир взял ее ладонь в свою и поцеловал.       — Благодарю. Я вернусь к вам. — он поклонился и отправился проверять порядок на празднике. Когда обогнув зал по широкой дуге и сделав пару указаний, он приближался к компании хозяина, услышал из далека, как госпожа Любава говорит: “Алиса много про него спрашивала, интересовалась, но я не думала, что в этом смысле… ”. Див ухмыльнулся про себя и через минуту подошел к маленькой группе.        — Гермес Аркадиевич, все в полном порядке, безопасности гостей ничто не угрожает, десерт подадут вовремя, для всех организованы машины, которые развезут гостей по домам.        — Ты молодец, Владимир. — он поднял бокал и улыбнулся диву.       Владимир приподнял уголки губ и чуть поклонился.       — Ваше сиятельство, я буду нужен вам после праздника?        — О нет, нет. Меня отвезет домой Кузя, а ты развлекайся.        — Благодарю. — ответил Владимир и отошел.        Они танцевали с Алисой еще 2 раза. В остальное время, когда Владимир отлучался из зала по делам, никто даже не думал приглашать девушку. К ней никто не подходил и не заговаривал. Даже другие дамы.       Владимиру пришлось задержаться после окончания вечера. Убедившись, что официанты и музыканты получили оплату, уборщики начали работу, а гости благополучно разъехались, Владимир спустился на первый этаж. Он увидел, что Алиса вся красная сидит на скамейке, а рядом с ней Любава, держит ее за руку и девушки что-то оживленно обсуждают. В противоположном конце холла скучал Мончинский.  Див подошел к бывшему хозяину.       — Простите, Сергей, что вам пришлось задержаться из-за меня. Спасибо, что не оставили Алису одну.       — Это все Любава. — криво усмехнулся молодой колдун. — Владимир, я рад за тебя.        Див кивнул. Он пока не знал, стоит ли радоваться.        Див и колдун пошли за своими дамами. Помогли им одеться, сели в машины и разъехались в разные стороны.       Они поехали к дому Алисы на одной из машин Управления. По такой метели в бальном платье и туфлях было очень неудобно передвигаться пешком. Весь двор перед маленьким флигелем замело глубоким пушистым снегом.        Всю дорогу девушка не смотрела на Владимира, а он молча вел машину.        Див вышел, чтобы открыть ей дверь, подал ей руку и, прежде чем она ступила в снег, мягко и очень быстро выхватил ее из машины и на руках отнес к двери.         Он поставил ее под маленьким козырьком, подсвеченным желтым, шатающимся от ветра фонарем. Вокруг ветер крутил и время от времени бросал в их стороны хлопья снега. Алиса поблагодарила его и, стоя в нерешительности, мяла в руках варежку. Потом, не поднимая глаз, спросила:       — Вы останетесь?        — Да. — на лице Владимира оставалось его обычное, холодное выражение, по которому нельзя было считать никаких эмоций.       Они вошли в дом. Алиса зажгла свет в гостиной и начала убирать со стола книги.       — Вы простите, у меня не прибрано. — она поставила книги в шкаф и повернулась к двери. — я пойду поставлю чай…       — Я смутил вас сегодня? — перебил ее Владимир. Он заметил, что руки девушки немного дрожат. Владимир сделал к ней шаг и уперся рукой в стену слева от ее головы, нависнув над ней.       Она наконец подняла на него глаза       — Нет, что вы. Я… я была очень счастлива, я и не думала, что вы пригласите меня…Я … мне было очень приятно…        Алиса смотрела ему в глаза и часто часто дышала. Зрачки дива превратились в узкие почти невидимые щели. Вот она, трепещет совсем рядом, это хрупкое человеческое тело. Он протянул правую руку, очень мягко, но сильно обхватил ее за талию и притянул к себе. Див приблизил свое лицо максимально близко к ее.       — Я хочу, чтобы ты была моей. — тихо и как-будто через силу проговорил он. — Ты будешь моей?        — Да. — выдохнула девушка.        Владимир вздрогнул. Сейчас он должен ее поцеловать. Так делают люди.        Но что он сам при этом почувствует? Раньше не чувствовал ничего. Он целовал женщин, спал с женщинами, и с дивами в женской форме. Все это было по приказу хозяев или чтобы добыть информацию. Он делал свое дело. Но сейчас …        Он прикоснулся к ее губам и …она ответила на поцелуй. По телу Владимира пробежала дрожь. Это было очень интересное ощущение и очень приятное. Оно отдаленно напоминало момент, когда колдун делится своей энергией с дивом, чтобы подлечить и одновременно как-будто часть самого Владимира уходила к ней. И почему-то сбивалось дыхание.       Он легко приподнял девушку, сам сел на стул и посадил ее сверху. На секунду они застыли, а потом снова слились в поцелуе. Владимир уже не понимал что происходит, чувствовал только что ему хорошо. Это чувство сильными толчками билось в нем, расходясь от солнечного сплетения по рукам и ногам.       Она открыла глаза, лукаво улыбнулась и снова потянулась к нему.       В этот момент стул под ними треснул и рухнул. Див лежал на полу все еще придерживая ее и откинув голову. Алиса подняла испуганное лицо.       — Тебе больно?       Владимир рассмеялся. Это маленькое нежное существо считает, что ему может быть больно от этого. Она тоже улыбнулась и начала посмеиваться, лежа на нем, опираясь одной рукой о его грудь, а второй гладила по щеке, шее, волосам. Все таки на обломках стульев лежать было не очень удобно, поэтому Владимир поднялся и, подхватив девушку на руки так, что она успела только пискнуть, поставил ее на ноги.        — Я останусь?        — Да, сейчас, подожди, я переоденусь, а то этот корсет..       — Я помогу.        — Ты уверен?        — Я делал это много раз для своих хозяев.       — Поэтому и спрашиваю. — Алиса настороженно посмотрела на него.       — Все в порядке.       Она повернулась к нему спиной и Владимир быстрыми четкими движениями начал распускать ленты в её корсете все больше открывая узкую белую спину.        — Я сейчас вернусь. — сказала Алиса и убежала, придерживая рукой верхнюю часть платья. Послышался плеск воды, потом через какое-то время грохот выдвигаемых ящиков и хлопанье створок шкафов.        Вернулась она уже в синем атласном домашнем халате с распущенными волосами.        — Пойдём?        Девушка взяла дива за руку.       — Сейчас, позволь я тоже умоюсь.       Владимир пошёл в ванну, тщательно умылся и несколько раз вымыл руки. Потом долго смотрел на себя в зеркало. По своей воле он ещё этим не занимался, хотя даже тут нельзя сказать, что по своей. Просто людям это нужно, для них это многое значит.        В дверь постучали.       — Да?       — Прости, я принесла тебе полотенце — в дверь проснулась тонкая ручка и протянула куда-то в пустоту розовое махровые полотенце. Он ухмыльнулся.       — Спасибо.       Владимир взял полотенце, вытер лицо и вышел из ванной. Он остановился в дверях спальни и серьёзно посмотрел на нее.        — Ты знаешь, что я ничего не почувствую?       Девушка потупилась.       — Я читала и слышала об этом, но постеснялась спросить, правда ли это.        — Правда.       — А когда целовал меня?       Он подошел к ней и провел пальцами по щеке.       — Это было невероятно приятно, я никогда не думал, что могу чувствовать такое. — он задумался. — Но вряд ли мое удовольствие имеет какое-то отношение к физическому человеческому влечению. Оно было скорее эмоциональным и я не смогу сказать насколько мои ощущения похожи на твои. Если тебя это смущает, я переночую в гостиной или уйду.       Последние слова прозвучали совсем глухо.       — Нет, нет, нет. Не уходи. — она схватила его за запястье и смотрела умоляющим взглядом. — Я боялись, что ты вообще ничего не почувствуешь. Боялась, что это красивый спектакль, разыгранный для меня. Но, мне так хотелось верить, что ты чувствуешь что-то. — она остановилась на секунду закусив губу. —  Я не предлагаю тебе заниматься сексом, просто останься … Если тебе, конечно, хочется..       Владимир выглядел удивленным. По его опыту, если люди узнавали, что дивы ничего не испытывают занимаясь сексом, они либо прогоняли от себя бездушное существо подальше, либо пользовались живой куклой получая максимум удовольствия. И уж точно просто остаться с человеком в постели ему никто не предлагал, за этим всегда следовал секс или что похуже.        Девушка протянула руку к пуговицам на его рубашке и спросила:       — Можно?        — Да.       Она расстегнула рубашку, спустилась её с плеч, обнажив рельефный торс дива, и охнула.       — Что … зачем?         Владимир опустил глаза на свой живот с вытатуированным алатырем без звезды.        — Алатырь.       — Я вижу, но зачем? Кто и зачем это сделал?       — Я сам. Был хороший прецедент с дивом, который сделал на себе алатырь. Это спасло много людей. Мне на службе может пригодится.       Она растерянно смотрела на него.        — А что с ним стало? С тем дивом.       — Его унесло в Пустошь       — Надеюсь тебе никогда … — она запнулась. — Надеюсь с тобой этого не случится. Это очень благородно с твоей стороны. Хотя чему я удивляюсь. Я знаю что ты делал для людей, я слышала от сотрудников Управления и Любава рассказала мне несколько, кхм, не общеизвестных фактов, которые узнала от своего мужа. В том числе из-за этого я влюбилась в тебя.       Она уткнулась лбом в его голую грудь, по щекам её катались слёзы.       — Я люблю тебя. — повторила она.        Владимир обнял ее, положил подбородок на её макушку и закрыл глаза. Он не знал, что делать и что говорить. Как справиться с тем безумным чувством, которое бушевало внутри.        Влюбленные люди делают странные и глупые вещи. Он наблюдал за болью и радостью любви. На его памяти эти слова звучали в разное время и в разном контексте — в постели в момент экстаза, в пылу битвы, в момент прощания, после десятка неловких разговоров или вообще от человека, который ни разу не говорил с объектом своей “любви”.       Владимир решил перестать искать название тому, что чувствует, перестать волноваться насколько его чувство похоже на человеческое. Он решил остановится на том, что сейчас ему хорошо. Неправильно, но хорошо. И пусть будет так.        Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Девушка выдохнула.        Владимир смотрел в глаза Алисы и к нему пришло осознание того, почему ему так нравится их цвет. Именно такого цвета было его любимое темное предгрозовое небо над городом. Именно таким оно было в день их знакомства.       Чародейка бесшумно потянула за пояс халата и он упал к ее ногам. Алиса стояла перед дивом абсолютно обнаженная.       — Пойдем спать. — улыбнулась она.       Она залезла под одеяло и потянула его к себе.       Он лег в ее постель. Она была гораздо мягче, чем в доме Мончинского и несравнимо мягче койки в казарме.       — Я могу тебя обнять? — спросила Алиса.       — Да. — Владимир выглядел растерянным и был очень скован.       Она легла к нему под бок, положила голову диву на грудь, обхватив тело рукой и ногой. Владимир понял чего она хотела. Секс был не нужен, только касание кожа к коже. Одного горячего тела с другим.        Это было невероятно приятно. Это Владимир мог понять. Тело дива способно чувствовать не только боль. Прикосновение к чему-то может быть приятно. А бархатное нежное горячее тело было приятным. Он захотел ощутить его всем телом, отстранился и очень быстро снял с себя все ниже пояса. Потом повернул ее на бок, обнял и прижался к ее маленькой теплой спине. Ему было так хорошо. Он не ожидал этого, но почувствовал как сладко защемило в груди, а по щеке покатилась горячая слеза. Див мотнул головой и зарылся лицом в капну мягких, пахнущих яблоком волос.       — Доброй ночи. — сказала Алиса.       Владимир ничего не ответил.