7 смертных грехов

— Олеж, клубники хочу., — Матвеев капризно дует губы, развалившись на коленях Шепса. Медиум смотрит на наглое создание и переводит взгляд на эппл вотч, где ярко горит цифра 01:35. — Малыш, время видел? Дима переворачивается на живот, вжимаясь щекой в пах Олега, стучит ногами по боковому валику бархатного дивана и тихонько муркает. — Ну Олеж… ну пожалуйста…, — чувствуя, как Матвеев начинает тереться щекой о выпуклость в штанах, Шепс со вздохом отцепляет от себя лохматую бесятину и встает. Лучше съездить сейчас, он ведь не отстанет, а возбужденным ходить по ночному супермаркету не хотелось. — Вот что с тобой делать? — Любить! Кормить! И никому не отдавать!, — Матвеев свесил голову с дивана, удобно улегшись на спину, задрав ноги на стену. Перевернутый вид комнаты казался очень странным, но был загорожен бедрами Олега, который подошел чтобы поцеловать на прощание. Коробочка с заветными ягодами поблескивала на пассажирском сиденьи, когда Шепс ехал домой, крутя в руках баллончик со взбитыми сливками. Дима не просил, это была личная инициатива медиума. Какая клубника без сливок? Дима встретил возлюбленного радостными визгами, тут же обвив всеми конечностями большое теплое тело Олега. Схватил коробочку клубники и умчался в спальню. Он обожал есть в постели, чем регулярно бесил Олега, который ненавидел крошки в кровати и пустые упаковки от снеков на тумбочках. Но Матвееву можно было простить все. И даже больше. В спальне царила интимная атмосфера, свет мягко мерцал, отражаясь в темных глазах Димы. Олег сидел напротив него, его обнажённая грудь вздымалась от каждого вдоха. На смятых простынях между ними стояла миска с клубникой, покрытой сливками, её сладкий аромат наполнял воздух. Дима, не отрывая взгляда от глаз Шепса, медленно взял нож, его лезвие блеснуло в свете свечей. Матвеев наклоняется к Олегу и медленно проводит острием ножа по груди Олега, оставляя едва заметный след. От этого действия и холодка металла Олега прошибает дрожь. "Доверься мне," - шепчет Матвеев, облизнув губы. Олег кивает, зная что доверит ему все, даже собственную жизнь. Дима берет татуированными пальцами одну клубнику, окунает её в сливки, затем медленно подводит к губам Олега. Тот жадно впивается в ягодку, её сладкий сок стекает по подбородку, смешиваясь с белыми сливками. Дима наклоняется и нежно целует губы Шепса, слизывая сладкую смесь. Их поцелуи становятся всё глубже, горячее, слаще. Матвеев снова берет нож, и на этот раз проводит им по внутренней стороне бедра Олега, оставляя за собой трепещущий след. Легкая боль смешивается с удовольствием, усиливая ощущения. Дима вновь берет клубнику и на этот раз ест сам, глядя прямо в глаза Олегу. Обводит языком несчастную ягоду, слизывает сливки, пачкая пухлые губы. Сливки капают на его грудь, прямо на блядские «366» и Олег тянется, чтобы вылизать любимое число. Их тела постепенно сближаются, в комнате становится жарко. Тела вспотевшие, скользкие от сладкого крема и сока клубники. Каждый поцелуй, каждый вздох, каждый стон становятся громче и грубее. Дима чувствует, как тело Олега дрожит под его прикосновениями, и распаляется все сильнее. Пальцы чернокнижнике легко проходятся по животу Олега, оставляя за собой влажный след от сливок, и останавливаются на бёдрах, крепко сжимая их. Матвеев прижимается ближе, чувствуя тепло их тел, смешение пота и крема. Олег выгибается навстречу, издавая хриплые стоны, желая большего. Свет свечей отражается в их глазах, когда они окончательно теряются в этом вихре ощущений, забыв обо всём вокруг. Мир сжался до их двоих, до тепла их прикосновений и сладости поцелуев. Воздух наполнен запахом клубники, сливок и разгоряченных тел. Свет свечей подчеркивает контуры мускулов и влажные капли пота. Дима медленно отводит нож в сторону, взгляд скользит по лицу медиума — от полуприкрытых в истоме глаз до распахнутых влажных губ. Он нежно касается губ Олега, затем спускается ниже, оставляя горячие поцелуи на шее, груди и животе. Шепс стонет, тело его изгибается, отвечая нетерпеливой дрожью на каждый поцелуй. Когда Дима добирается до бедер, он останавливается на мгновение, чтобы взглянуть в глаза возлюбленному. "Ты готов?" - шепчет Матвеев, а Олег лишь кивает, не в силах вымолвить ни слова. Дима медленно входит в Олега, бережно растягивая. После утреннего секса не нужна подготовка, мышцы уже разогреты. Но Матвеев боится сделать больно, поэтому осторожничает. Олег распахивает губы в беззвучном стоне, просит большего. Каждый толчок, каждое движение становится глубже, дольше, мучительнее. Стоны смешиваются с грязными звуками шлепков тел, Олег чувствует, как Матвеев заполняет его, сходя с ума от легкой болезненности и сносящего крышу удовольствия. Он вжимает пальцы в плечи Димы, смотрит снизу вверх из-под длинных темных ресниц. Глаза, привычно туманного цвета, потемнели от похоти, став темно-серыми. Дима двигается быстрее, дыхание становится прерывистым, тело напрягается. В тот момент, когда их тела содрогаются в экстазе, разрядив все накопившееся напряжение, Дима тянется за поцелуем. Продолжая движения бедрами, выбивая из легких Олега хриплые стоны, он терзает мягкие губы яростным поцелуем, заполняя собой любимого медиума. Олег чувствует, как внутри него растекается тепло, его собственный член оказался зажат между двух тел. По животу расползается скользкая лужица собственного семени. Парни остались на мгновение неподвижными,наслаждаясь послевкусием и ощущением близости. Свет свечей мягко освещал их обнажённые тела, создавая тени, которые танцевали на стенах. Дима и Олег лежали рядом, наслаждаясь моментом близости после секса. Дима медленно сел, его глаза сверкнули озорством. Он взял сочную клубнику и окунул её в сливки, затем начал водить ягодой по животу Олега, собирая капли спермы, которые остались после их страсти. Олег с дрожью наблюдал за каждым движением Димы, его дыхание участилось от этого необычного ритуала. Клубника скользила по его коже, оставляя за собой липкий след, смешиваясь с потом и оставшейся сладостью. Дима медленно поднёс ягодку к своим губам, его глаза встретились с глазами Олега. Он облизал её, наслаждаясь смесью вкусов, затем аккуратно откусил. Вкус спермы смешался с клубникой и сливками, создавая неповторимый коктейль из сладости и соли. Дима жадно доел остатки ягоды, наслаждаясь вкусом. Олег наблюдал за этим, чувствуя, как внутри него вновь поднимается волна желания. "Ты вкусный," - прошептал Дима, наклоняясь к Олегу, чтобы поцеловать его. Их губы встретились, и Олег ощутил вкус клубники и своей собственной спермы на языке Матвеева. Этот поцелуй был ещё слаще и глубже, их тела вновь напряглись от взаимного желания. Их мир сузился до этих мгновений, до вкуса и запаха, до нежности и страсти, которые вновь разгорались между ними. "Теперь моя очередь," - прошептал Шепс, его голос дрожал от возбуждения. Дима встретил его взгляд, полностью доверяя и предвкушая продолжение банкета. Холодная сталь блестит в отблеске свечей, когда медиум медленно проводит ножом по груди Димы, оставляя тонкую линию. Алая кровь бусинками выступает из неглубокой царапины, приковывая взгляд серых глаз. Дима дрожит, его дыхание становится тяжелым и прерывистым. А Шепс продолжает водить лезвием по груди Матвеева. Задевает нежные соски, обводит по контуру линии татуировок. Движения уверенные и нежные, Дима плавится от ощущения власти Олега. Медиум проводит ножом по плечам Димы, затем вниз по животу, и Матвеев стонет, чувствуя как напрягается его тело от остроты ощущений. Олег берет из коробочки клубнику, подносит к своим губам, не отводя взгляд от потемневших глаз Димы. Проводит ягодой по царапине на груди, размазывая кровь и алый сок. Облизывает клубнику, наслаждаясь насыщенным вкусом смеси крови, сливок и пота, затем кусает. Вкус — острый и сладкий одновременно, как их и Димой отношения. Матвеев наблюдает за каждым движением Олега, его тело трепещет от каждого прикосновения. Шепс медленно опустил нож и начал слизывать остатки крови и сливок с тела Димы, оставляя за собой горячие поцелуи. Дима выгнулся навстречу, его пальцы вцепились в простыни, от каждого касания Олега тело охватывала дрожь. ~~~ Олег и Дима лежали рядом, их тела были покрыты следами страсти - кровью, потом и остатками сливок. Они обмениваются последними нежными поцелуями, их дыхание постепенно выравнивается. "Чревоугодие - это грех," - шепчет пересохшими губами Матвеев. Олег задумчиво кивнул, его взгляд скользит по следам их страстной игры, по ранам и пятнам на коже. — Ты можешь отмолить грехи, малыш. Например в ванной. На коленочках., — Шепс ехидно улыбается, отправляя в рот последнюю ягоду. — Фу, Олеж! Какой ты противный!, — Дима легонько бьет кулачком по груди Шепса, — Марш в ванную.