о волках, лисах, собаках и прочих.

— Что это такое? — устало, почти безэмоционально поинтересовался Олег, рассматривая странный сверток в руках друга. Честного говоря, его уже мало что могло удивить — жизнь с Серегой приучила спокойно реагировать на любую неожиданность. Тот чего только не вытворял и в какие проблемы только не попадал с момента их знакомства: и с разбитым носом он приходил бессчетное количество раз, и украденные ложки под кроватью складывал, и из окон прыгал, один раз даже с третьего этажа. А еще Сережа слишком любил странные вещи, вроде сомнительного вида цветастых рубашек или такого же сомнительного вида картин из кубов и кругов, так что такими странными артефактами их комната в коммуналке была завалена. Иногда Олегу казалось, что еще немного и эти вещи его просто выживут вместе с немногочисленными пожитками в виде кожанки и гитары. В их жизнь все эти неожиданности добавляли какой-то флер внезапности и, практически, приключений, как говорил сам Сережа (а Олег говорил ему почаще вылезать с сайтов по днд и выходить на улицу подышать воздухом), и приходя домой после работы или учебы Олег никогда не представлял себе что его ждет. Но сегодня Разумовский и правда его в ступор поставил. — Ну… — Сережа несколько раз рассеянно моргнул, посмотрел на сверток из свитера в своих руках, будто видел его первый раз в жизни, а после пожал плечами. — Ворон. Или ворона, я не понимаю как определить пол птицы! Словно поняв, что говорят про него (или нее?) птенец поднял голову, выпутываясь из складок ткани, и громко каркнул. Перья белые такие, это точно ворон? Олег припомнил, что-то об альбинизме и недостатке меланина. — И что это пернатое тут делает? — Волков вскинул брови, задумчиво почесывая подбородок. — Ну так… Он… Она? Оно больное, кажется! Не может взлететь, наверное его другие птицы поклевали, потому что он странный и не такой, — Сережа заметно поник. — Не мог я оставить его на улице, Олеж. Ты посмотри какой он маленький. Олег-то смотрит, но не на птицу, а на расстроенную серегину мину. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что тот ее с собой ассоциирует. Тоже странный и другой, тоже клевали и делали больно. Волков на пару секунд возводит взгляд к потолку, раздумывая о том, готов ли он видеть в этом доме еще одно капризное пернатое, а после смотрит опять на Сережу и перестает себя обманывать. Ворона останется, потому что Олег никогда не мог противостоять вот такому грустному взгляду друга и был готов сделать все, лишь бы друг снова улыбался. Интересно, сам-то Серый понимает какое влияние оказывает одним своим взглядом на него? — Ладно, завтра в ветеренарку сходим, — сдается Олег, прикидывая сколько денег у них вообще в запасе. В принципе, новые струны могут подождать, а ботинки не такие уж рваные. Еще месяц походить можно. — Ты правда согласен оставить? — почти что пищит Серега. — Типа у меня выбор есть, — беззлобно вздыхает Олег, подходя ближе. — Интересно какого оно пола. Имя придумал? — Ну… Если мальчик, то Олег, — Волков посмотрел на него фирменным «ты серьезно?» -взглядом, но, к его чести, все-таки промолчал. — А если девочка, то Марго. — Почему Марго? Сережа неопределенно пожал плечами. — Помнишь девочку из детского дома? Которая бумагой со мной делилась, когда другие ребята рисунки у меня отнимали, — он ласково погладил голову птицы кончиками пальцев. — А потом учила тебя косички плести. — Маргарита Смирнова, помню. Ее удочерили через пару месяцев. — Ага, — Сережа улыбнулся. — Мне еще тогда казалось, что имя красивое. И вороне подойдет. — Какой же ты сентиментальный, — усмехнулся Олег, но снова без капли иронии или насмешки в голосе. Сережа показал ему язык и, развернувшись, пошагал к дивану. Их странная маленькая семья только что стала немного больше.