о волках, лисах, собаках и прочих.

— Это все твоя дочь! — Да как ты смеешь?! Сережа почти задыхается от возмущения. И как этот напыщенный павлин посмел что-то сказать в сторону его солнышка?! Да Василиса ангел, самый настоящий! — Это все влияние твоей! — почти что рычит Разумовский, сжимая кулаки. — Воспитал из бедной девочки такую же маньячку, как ты сам! Поэт взрывается ответно и весьма ожидаемо, он вжимает голову в плечи и что-то монотонно бубнит себе под нос, начиная светиться не хуже новогодней елки на утреннике. Еще чуть-чуть и запахнет жаренным. — Ты знаешь что такое «маньячка»? — тихо поинтересовалась Анна-Мария. — Тетя Лера папу Сережу похоже зовет, наверное он знает, — пожала плечами Вася и с видом крайней заинтересованности обратилась к отцу: — Пап, что такое «маньячка»? И Поэта и Разумовского как будто холодной водой окатывает с ног до головы, они растеряно, Серый даже со стыдом, переглядываются, переводят взгляд на девочек. Малышки смотрят на них большущими глазёнками, в ожидании внятного ответа. Внятного ответа не получается. — Наверное тоже не знает, — важно, особенно для шестилетки, заключает Вася. — У папы Олега спрошу, он умный. — А давай, — Сережа в праведном ужасе бегает взглядом по парку, пытаясь быстро сообразить, что делать, что бы малышку отвлечь. — Давай мы купим мороженное вам обеим, а папе Олегу ничего-ничего не скажем об этом недоразумении? — Недоразумении? — Вася смотрит на подругу, словно ждет объяснения уже от нее. — Ошибка, — кивнула Анна-Мария. — Теть Лера такое про папу тоже говорила, — в ответ кивнула Вася, будто это все в ситуации объясняет. Сережа сделал мысленную пометку о том, что бы держать Леру от дочери подальше, а еще провести с ней хорошую воспитательную беседу. — Пойдем за мороженным, — уже совсем устало предложил Поэт. — Прости, — Сережа неловко почесал затылок, смотря куда угодно, но не на Поэта. Они устроились на лавочке, недалеко от киоска с тем самым спасительным мороженным, пока их дочери бегали по площадке. Вася успела весь комбинезон замарать каплями шоколада, а Аня-Маша (Поэт сказал, что его супруг зовет дочь только так и сказал это, вроде как, возмущенно, но Сережа слышал столько любви в его голосе, что сам умудрился проникнуться) бегала вполне чистенькая. Вот бы Василиса немного у подруги поучилась. — За «маньячку», — уточнил Разумовский. — Твоя дочь замечательная, на самом деле. — Хотел бы я сказать, что заслуга моя, но это Володино влияние, — заметил Поэт, с нежной улыбкой наблюдая за малышками. — Еще раз скажешь что-то про нее, я тебе голову оторву, но пока извинения приняты. Придется смириться с твоим присутствием, раз девочки подружились. Сережа тихо усмехнулся. — Туше. У тебя имя-то есть? — поинтересовался он внезапно. -- Странно будет продолжать звать тебя Поэтом, наверное. — Роман, -- коротко представился мужчина. Разумовский едва подавил шутку про сборник анекдотов.