о волках, лисах, собаках и прочих.

— Как поживает the most handsome man in the world? — улыбнулся Хольт, опираясь о чужой стол ладонями. Он склоняется ниже, пытаясь заглянуть в лицо Дубину, правда совсем безуспешно — тот слишком низко склонился над бумагами, будто даже едва замечает компанию. — Не знаю, Август, — не отвлекаясь от какого-то отчета отвечает Дима. — Как вы поживаете? К такому удару Хольт оказывается не готов, это точно, он почти воздухом давится, от возмущения. И как этот милейший полицейский посмел использовать его собственное оружие против него?! Немыслимо! Просто немыслимо и ужасно грубо! Смущение захлестывает Августа с какой-то нечеловеческой силой, заставляя напряжение скапливаться на кончиках пальцев стрекотом молний. Не ожидал он от Димы такого ответа, ох не ожидал. — Ну так? — Дима поднимает глаза на растерянную мордашку собеседника. — Как вы поживаете, Август? — I'm fine, thanks for asking, — бурчит он, стараясь собрать остатки самообладания, которым он, впрочем, никогда не отличался. И сейчас получается крайне паршиво, надо сказать, даже хуже, чем обычно. Напряжение, самое настоящее, электрическое и уже вполне осязаемое, нарастает с каждой секундой, заставляя волосы на затылке топорщиться, но, пока, только у самого Хольта. — Прекрасно. Места для ожидания вон там, — он указывает на стулья. — Если вы не возражаете, я хотел бы продолжить работу, но как только закончу отчет постараюсь уделить вам все свое внимание. Всего доброго. Он вежливо улыбается, прежде чем снова уткнуться в бумажки. Ну нет, это уже совершенная и невероятная наглость. На смену и без того сильного смущения приходит только еще большее негодование. Как его только посмели так легко отшить? Он открывает рот, что бы сказать что-то по этому поводу, но кто-то шлепает его по плечу, заставляя Хольта переключить внимание и свое негодование на этого неотесанного болвана. — Слышь, электровеник, ты щас весь задымишься, — не смеется даже, а уже откровенно заливается хохотом никто иной, как Игорь Гром, потряхивая рукой. Током его все-таки ударило, жаль не сильно, судя по всему. — У меня есть имя, майор. — Конечно, гирлянда, — кивает Игорь. — Пошли кофейку попьем, не мешай человеку работать. Он подмигивает Диме, а тот так очаровательно-благодарно улыбается, что у Августа в груди что-то щемит. Да, не ему, но улыбается же, да так искренне, что невозможно самому не заулыбаться. Он и не замечает, как Гром его уводит сначала подальше от диминого стола, а потом и вовсе из участка. И вот они уже сидят в ближайшей кофейне, Август никогда бы не подумал, что этот неотесанный чурбан по таким местам ходит, да еще и пьет что-то такое сладкое и со взбитыми сливками сверху. — Моей девушке тут нравится, — жмет плечами Игорь, размешивая нечто с ударной дозой сахара соломинкой. Август на секунду задумывается над тем, что если бы он выпил такое, у него бы сердце мгновенно остановилось. Странный этот Игорь, противоречивый, выглядит как запойный много лет сидевший алкоголик, а сам полицейский и пьет какую-то ерунду приторную. — А Диме, кстати, больше по вкусу ромашки, — замечает майор, а Августа снова коротит. — Но ты бы поосторожнее с этими вениками, глядишь и за взятку примут. Ты б хоть не в участок их присылал, нам их скоро девать будет некуда. — Я не знаю его домашнего адреса, — немного разочарованно протянул Хольт. — Да заливаешь, — фыркает Гром. — Тебе его узнать — минута времени. — Это неприлично. И Отто считает, что это может негативно повлиять на его отношение ко мне. Гром присвистывает и выглядит практически впечатленным. А еще в его взгляде даже уважение на пару секунд проскакивает. — Игорь, можно вопрос? — Август нервно комкает салфетку в пальцах. — Ну? — Отто говорил, — он понизил голос и немного склонился, будто их кто-то подслушивал. — Что у вас тут… как это? Нельзя за мужчиной ухаживать. Нельзя? Игорь почти давиться своим подобием кофе. — Да как тебе сказать? — неловким движением он вытер капли напитка с подбородка. — Не то что бы нельзя, но за ручку по центру города не походишь. Хотя, смотря что за город, конечно. Менталитет у нас другой, понимаешь? У вас там, за бугром, годами за свободу и равенство, а у нас тут хоть бы до зарплаты дожить, — Игорь вздыхает и машет рукой. — Люди у нас хорошие, власть — не очень. Юля так говорит, а Юля всегда права. — Умная девушка. — Конечно умная, — нежно улыбается Игорь. — А ва… тебя не смущает? — Чего? — То, — Август нервно пожал плечами. — Что я… За Дмитрием… — Да мне какая разница? — фыркнул Гром. — По мне пусть хоть с холодильником, — он смерил собеседника взглядом, — хоть с электровеником пендоским, пока он доволен, я и слова не скажу. Но, имей в виду, чуть что — я тебя на нары посажу, лично, ферштейн? Только подумай криво в его сторону. Август несдержанно улыбнулся и кивнул. А Гром этот все-таки хороший человек. — Ладно, — Игорь посмотрел на покоцанный экран телефона. — Пойдем-ка. Рабочий день почти кончился.