Безумец из леса

Цзиянь поморщился. Солнце светило прямо в глаза, мешая спать. Приоткрыв глаза, парень сначала не понял где он находится, а потом, стоило ему вспомнить произошедшее накануне, не на шутку перепугался и резко сел. Он всё ещё жив?! Почему он живой?! Нет, Цзиянь был конечно рад пожить ещё, но стоило представить, что может с ним быть дальше, как хотелось скорее помереть. Сидел он на циновке. Комната была достаточно скудно обставлена, в углу висели какие-то засушенные травы, а по бокам располагались раздвижные двери, одна из которых прямо сейчас была открыта, из-за чего солнце и разбудило Цзияня. Сам он обнаружил, что был переодет в простое белое ханьфу, а раны, полученные перед отключкой, были перевязаны, хоть и крайне неаккуратно. Плечо слегка ныло, странно что только слегка. Не успел он и подняться, как отодвинулась вторая дверь и там появился он — тот, кто вчера чуть не убил Цзияня. Темный заклинатель Гэшулин, повелитель горы Байку и леса вокруг неё, безумец повелевающий мертвыми. Только сейчас он стоял с парой полотенец в руках и совершенно спокойно, даже безразлично скорее, смотрел на перепуганного юношу. — О. Ты наконец очнулся, — всё что произнес мужчина, прежде чем получил тяжёлой перьевой подушкой в лицо. Больше у Цзияня ничего под рукой не было, поэтому всё что ему оставалось — подскочить несмотря на новую вспышку боли в плече и выбежать на улицу. Осмотревшись, он увидел, что вся поляна, на которой находился дом, окружена плетеным забором. За исключением небольших ворот, но до них надо было ещё добежать… — Ну и куда ты подскочил? Раны откроются и умрёшь в муках. Второй раз моей жалости не жди, дурачье, — раздался хриплый голос со спины. Цзиянь отскочил и машинально потянулся к поясу, где раньше висело оружие, но нащупал лишь воздух. Гэшулин лишь едва слышно усмехнулся. — Только в себя пришел и снова тянется к клинку. Ох уж этот юношеский пыл, — мужчина остановился и не спешил сокращать расстояние между ними. Цзиянь, решив действовать быстро, поднял руки перед собой и начал чертить в воздухе уже знакомый иероглиф. Втянув полные лёгкие воздуха, он приготовился и… Ничего не произошло. — Как… — всё что произнес ошеломленный юноша, посмотрев на свои руки. Что сделало это чудовище, что он лишился сил? Как ему теперь защищаться, когда и заклятья не работают, и его клинок не с ним. — Я запечатал. Было бы не очень приятно, если бы ты разнес мою скромную обитель. Да и сейчас силы тебе в принципе не понадобятся, — пояснил тот. Осмотревшись, Гэшулин заметил метлу, приставленную к стенке дома, взял её и, подойдя снова ближе, кинул в руки Цзияню. Тот чуть не получил в нос, но в последний момент успел перехватить метлу за ручку. — Держи. Чтобы до моего прихода было чисто в доме. Всё это не имело смысла. Но не успел юноша что-то сказать, как Гэшулин уже оказался у тех самых ворот, а стоило ему их перешагнуть, как он растворился, оставив после себя лишь дымку. Пришел, ушел, хотя ещё недавно чуть не убил. Цзиянь посмотрел на метлу в руках и сразу же отбросил её. Пока этого безумца тут не было, надо было выбираться. Его мало того что оставили без меча, так ещё и силы запечатали. Он не знал, когда заклинатель вернётся, поэтому действовать надо было быстро. Первым делом он побежал в дом, чтобы осмотреть его бегло. На комнату в которой он очнулся было решено время не тратить. Вряд-ли там оставили бы что-то, что могло быть полезно в его ситуации. Следующей комнатой оказалось некое подобие мастерской чародея. Здесь тоже висели сушеные травы в небольшом количестве, на столе располагалась бумага с тушью. Ещё на столе стояла плетеная клетка с мышью внутри. Цзиянь хотел бы помочь зверьку, но ему бы самому себе для начала помочь. Чтобы не терять время, парень решил сразу проверить шкаф на наличие его оружия. Но стоило ему открыть тот, как на него посыпались бумаги, свитки, даже пару книг. Чуть не получив по голове, Цзиянь убедился что ничего полезного там нет и поспешил в следующую комнату. Дальше он попал на скромненькую кухоньку, где царил легкий беспорядок. Тут он решил даже не пытаться искать, вряд-ли бы злобный заклинатель стал прятать оружие на кухне. Ванную комнату он тоже решил не осматривать, потому что кроме деревянной ванной и пару ведер с водой ничего не стояло. В спальне он тоже ничего полезного не нашел. Лучше искать времени не было, поэтому Цзиянь поспешил на улицу. Уже снаружи он поспешил к воротам, чтобы их осмотреть. Он догадывался, что там наложены какие-то чары, чтобы он просто так не ушел, поэтому собирался сначала попытаться понять какие именно, а потом уже попытаться их развеять. Подойдя ближе, он удивился, ведь не почувствовал присутствия заклятие, но решил всё же убедиться. Сначала, для самой простой проверки, он попытался запустить камень на ту сторону. Когда камень спокойно пролетел, парень осмотрелся, нашел какую-то гусеницу и отправил её за ворота. Она тоже проползла спокойно. Тогда Цзиянь вспомнил про мышь в доме. Вынеся клетку на улицу, он стал разбираться, как её открыть. — Сейчас будешь свободна, малютка, — успокаивающе произнес юный заклинатель, пока зверек судорожно хватался за прутья клетки. Стоило её открыть и достать животное, как мышка сама выпрыгнула и быстро побежала за территорию дома её мучителя. Увидев, что и мышь спокойно пробежала, Цзиянь решил всё же попытаться пройти, хоть и нутро прямо кричало, что это очень плохая идея. Но больше ничего не оставалось, либо он сбежит, либо неизвестно что с ним ещё сделают. Вобрав в грудь побольше воздуха, парень смело сделал шаг вперед. А потом ещё один. Стоило сделать третий шаг, как напряжение ушло. Кажется, в его деревни всё время боялись какого-то дурака, раз он даже не подумал зачаровать вход. Так уже было подумал Цзиянь, как стоило ему сделать ещё один шаг и все мышцы резко онемели, не давая пошевелиться. Вот и не подумал, конечно же. Как бы не пытался Цзиянь двинуться, тело его не слушалось и оставалось в таком же положении. Паника становилась всё сильнее, ведь кто знает, что будет, стоит безумцу узнать про его попытку побега, не говоря уже о том, чтобы найти беглеца в четырех шагах от ворот. Хотя если бы Гэшулин хотел его просто убить, то уже убил бы. Может ли быть такое, что он решил принести в жертву не молодую девушку, а молодого парня? Вполне возможно, другого объяснения почему он всё ещё жив Цзиянь не находил. В любом случае, ему оставалось лишь ждать, ведь сейчас он уже ничего не мог поделать…

***

Рождение дочери в семье давно уже воспринималось не как великое счастье, а как великое горе. Ведь это значило, что она вполне может через пару лет быть отдана безумному заклинателю из леса, чтобы он не стер их деревушку с лица земли. Кто мог отправлял дочерей как можно дальше отсюда, если не уезжали с ними. Некоторые отцы и братья ходили в лес в надежде, что смогут разобраться с тем «монстром», что поселился там, но многие не возвращались или возвращались сами на грани безумия. Цзиянь рос в семье целителей. Максимум что из заклятий они использовали, так это простые заговоры, чтобы тот или иной недуг скорее прошел. Он сам знал парочку таких уже давно. Но вряд-ли этим можно было защитить свой дом. Юноша устал от того напряжения, которое висело в деревне и которое с каждым годом становилось всё хуже. Он прекрасно помнил что творилось в его девять лет. На тот год и выпал уход очередной девушки в лес. Выбирал её староста деревни вместе с ещё парочкой пожилых жителей. Саму девушку даже не спрашивали, её просто ставили перед фактом. Так что Цзиянь прекрасно помнил сколько горючих слёз было пролито на главной улице. И самой девушки, и её семьи, и даже её возлюбленного. Но ослушаться было нельзя, иначе пострадали бы все. Цзиянь навсегда запомнит, как все жители деревни вышли её провожать. Он тогда стоял с мамой, крепко держа её за руку. А девушку, всю в слезах, везли на повозке в лес. Чтобы хоть как-то сгладить мрачность происходящего, деву одевали в лучшие одеяния, что находили в деревне, собирая её будто на свадьбу, которой уже никогда не случится. Такая красивая и такая печальная. Её было жалко. Настолько жалко, что ещё будучи мальчишкой, Цзиянь захотел найти способ всё изменить. У них в деревне уже давно не водилось заклинателей, это порицалось, ведь у многих этот род занятий уже ассоциировался с ужасными вещами. Но даже так, стоило ему немного подрасти, он начал самостоятельно, тихонько дома, изучать различные заклятия. Он вкладывал все свои силы, ведь хотел защитить свой дом, прекратить этот ужас. Чтобы никто больше не расставался с дочерьми и сестрами, чтобы никто не плакал и все забыли про глупые традиции, которые сложились за буквально пару столетий. И вот, настал роковой день. Начало осени, ещё было тепло, но вечерами мог дуть холодный ветер. Несчастная была уже выбрана в этот вечер её должны были отвезти в лес и там оставить. Тогда то Цзиянь и вышел, преградив путь повозке, начав объяснять, что хочет сделать. Слухи про то, чем он занимается, давно ходили, поэтому некоторые даже верили в парня. Но некоторые это не большинство, поэтому Цзияню даже пришлось продемонстрировать часть своих способностей, чтобы доказать, что он справится и его план сработает. Времени оставалось мало, поэтому переодеваться ему пришлось очень быстро. К счастью, он подготовил всё заранее, даже придумал как спрятать ножны для его меча в подоле роскошного красного халата. И вот, всё было готово. Спустившись к двери, он уже был готов уходить, как на его плечо легла легкая женская рука. — Сынок, поклянись матушке, что вернешься живым и здоровым, — ласковый голос матери вызвал ком в горле. Цзиянь не был полностью уверен в том, что вернется вовсе. — Обязательно, мама. А ты дождись меня. Приготовишь к моему возвращению твое рагу? Как раз проголодаюсь жутко, — он пытался так создать хотя бы ощущение, что вернется. На деле же что он, что мать, словно прощались. — Конечно, золотце. Будь осторожен, прошу… — не выдержав, женщина крепко обняла своего единственного и любимого сына. Цзияню лишь оставалось положить руку на спину матери, пытаясь так её успокоить. Та не хотела его отпускать, но понимала, что её мальчик уже всё решил и ей остается лишь молиться за его возвращение домой. Когда время было уже на исходе, Цзиянь покинул свой дом. Сев в повозку вместе несчастной девушки, он взглянул на свой дом и маму у порога, стараясь всё хорошенько запомнить. Он хотел сюда ещё вернуться. И надеялся, что вернется. В этот раз повозку провожали не с слезами, а с надеждой, что юный заклинатель сможет что-то сделать. Девушка, которая должна была сейчас быть на его месте, стояла у самого конца деревни. Цзиянь даже не догадывался, насколько она была ему благодарна. И вряд-ли узнает. В спину светили лучи заходящего солнца. Староста деревни, старичок с небольшой бородкой, вел лошадей всё дальше в чащу. Они даже не переговаривались, оба готовились к тому спектаклю, который должны были сейчас развернуть. Цзиянь повторял про себя некоторые заклятья, схематично выводя иероглифы на ткани его одеяний. Драться в них вряд-ли будет удобно, но надо было максимально скрыть его фигуру, чтобы план удался. Волосы, которые он не специально отращивал, были распущены и непривычно струились по плечам и спине. На лицо накинули красную вуаль в цвет остального наряда, чтобы скрыть черты лица. Так посмотришь и можно было решить, что везут невестку из знатной семьи. Остановилась повозка прям посреди леса. Вокруг деревья, кусты, тьма и только единственный ориентир — крупный валун у дороги с какими-то надписями. Цзиянь был бы непротив осмотреть их, да не успел. По коже пробежался неестественный холодок и послышался хруст веток вдалеке. Повернувшись на звук, парень увидел фигуру, которая медленно подходила к повозке. То был мужчина, на вид старше Цзияня лет на семь максимум. У него были длинные белые волосы, а одет он был в черное ханьфу. Объяснения кто это даже не потребовались, и так было ясно кто это. — В этот раз вы что-то поздновато. Я уже думал меня решили обмануть… Что-то произошло? — спросил тот. Цзиянь молчал, отвечать должен был старик. А ему оставалось играть глухую красавицу до последнего, пока он или не убьет заклинателя, или его не рассекретят. — Ничего такого, уважаемый господин заклинатель! Просто прощание и сборы вышли дольше обычного… — старик старался говорить как можно ровнее, пока сам руками гладил свою бородку. — Да? Ну хорошо, поверю тебе, — ответил заклинатель и подошел совсем близко к повозке. Встретившись с Цзиянем взглядами, он протянул руку, чтобы помочь спуститься на землю. — Как вас зовут, нюй-ши*? Парень тотчас отвернулся, чтобы его лицо меньше разглядывали, надеясь, что этот жест сочтут за смущение. — Она глуха с рождения, уважаемый господин заклинатель. Мать с отцом звали её Сюин, — привлек внимание старик, совершенно не зная, какую реакцию ему ждать. Мужчина даже бровью не повел. — Прелестный цветок значит… Что ж вы мне за глухой цветок привезли… В остальном она полностью подходит моим требованиям? Больно она высокая. Который год ей пошел? — начал задавать новые вопросы заклинатель. Цзияню жутко не нравилось, что его в этой ситуации обсуждают словно товар, чем он в принципе и являлся, но сидел он максимально спокойно, насколько мог. Ему нельзя было даже моргнуть лишний раз, чтобы не дать понять, что он всё слышит. — Семнадцатый. Просто её старики высокие, вот и она такой уродилась. В остальном везде подходит, — безбожно врал староста, продолжая поглаживать свою седую бороду. Тишина повисла в воздухе. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем заклинатель решился ответить. Цзиянь за это время успел даже начать переживать, что их план провалился. — Тогда хорошо. Я забираю её. Едь к своим людям и скажи, что ещё десять лет вы можете спать спокойно. Надеюсь, это последняя наша встреча и следующий староста будет более приятный человечишка, — холодно произнес мужчина, после чего схватил уже запястье Цзияня и резко, но аккуратно потянул на себя. Парень судорожно втянул воздух в легкие и поспешил спуститься с повозки, надеясь что тогда его отпустят. Но не тут то было. Стоило ему осторожно, чтобы не дай бог не задралась одежда даже на чуточку, спуститься на землю, как заклинатель повел его в сторону откуда сам пришел, всё также держа за запястье. Староста, промолчав на колкость, проводил уходящего Цзияня взглядом и мысленно помолился за него. Ведь если ничего не выйдет, то пострадают все. Цзиянь одновременно и хотел, и боялся забрать свою руку. Хотел, чтобы закончить этот не самый приятный контакт и чтобы его сейчас точно не раскрыли. Боялся, ведь не знал как заклинатель отреагирует и как много он уже понял. Под ногами иногда хрустели сухие ветки. Где-то вдали ухал филин. Где-то послышалось рычание какого-то дикого зверя, но стояло заклинателю поднять свободную руку, как рычание тут же стихло, сменившись затихающим скулежом. По коже сами побежали мурашки. Вокруг почти кромешная тьма, лунный свет еле пробивался сквозь густую крону деревьев, а рядом даже одного одинокого светлячка не наблюдалось. Так они шли ещё какое-то время. В полной тишине, ведь Цзиянь якобы ничего не слышал. Хотя не факт, что этот безумец вовсе заводит разговоры с девушками, которых собирается убить. Возможно, так бы они дальше и шли, как вдруг прозвучал резкий вопрос: — И долго весь этот спектакль будет продолжаться? Цзиянь тотчас вырвал руку и отскочил назад. Одним стремительным движением он скинул с головы вуаль, чтобы та не мешала, и обнажил клинок. Темный заклинатель лишь обернулся. На его лице не читалось и грамма удивления. — Если вы думали, что я куплюсь на такой трюк, то глубоко заблуждались, — мужчина сам вытащил меч из ножен на поясе. По нему и не видно было, что он хоть каплю напряжён. — Не думали, но уже давно стоило положить конец тому, что ты устроил. Ты представляешь, сколько семей лишились дочерей, чудовище?! — Цзиянь говорил достаточно грозно, хоть и старался держать себя в руках. Он был весь в напряжении, эмоции внутри бурлили, но бежать на врага сломя голову было опрометчиво, поэтому он внимательно следил, что будет делать противник. — Мне нет до этого дела. Сила требует жертв и иногда очень жестоких, — чужой голос звучал совершенно ровно, будто не его руки были по локоть, если не по плечо в крови десятков юных девушек, которые были полны желаний и стремлений. А сейчас даже неизвестно где их тела, если те вовсе остались. Цзиянь всё же первый сделал шаг, не сдержавшись из-за чужого безразличия. Металл ударился о металл, даже посыпались пару искр. Удар за ударом, лязг клинков заполнил лесную тропу. Цзиянь смело чертил в воздухе самые мощные заклятия которые только знал, пока его соперник твердо держался на ногах, смело наступая. На лбу выступила испарина от напряжения. Очередной удар и тут его откидывает к дереву. Боль от удара об твердую кору на мгновение выбила из колеи, юноша даже не заметил как прокусил губу. Не успел он прийти в себя, как чужой клинок чуть не рассек ему грудь. Еле успев уклониться, присев, Цзиянь ударил противника по ногам. Заклинатель пошатнулся, оступился, но не упал. Но даже этого было достаточно, чтобы успеть увеличить дистанцию между ними. Парень уже начинал чертить в воздухе новый знак, собираясь окончательно сбить врага с ног, но тут ему пришлось уклоняться от языков фиолетового пламени. Еле успев отскочить, он пропустил ещё один удар. Металл резанул прямо по плечу, заставив чуть не выронить собственный клинок. Но Цзиянь не собирался так легко сдаваться. Перехватив меч другой рукой, он еле-еле, но отразил следующий нападок со стороны соперника. Их сражение длилось ещё долго. Этот безумец словно игрался с пылким юношей, который совершенно не жалел собственных сил. Но чем дольше он махал мечом, тем слабее ноги держали его, становясь ватными, а в глазах всё больше темнело. Теплая кровь текла по раненому плечу. И так красные одеяния стали на пару тонов темнее. И вот, Цзиянь не выдерживает очередной удар и всё-таки падает на землю. Удар выбивает остатки воздуха из легких, но стоит лишь вдохнуть, как на грудь больно давит чужая нога. — Ты неплохой противник. Возможно, потрать ты ещё с десяток лет на обучение, смог бы со мной тягаться. А сейчас запомни раз и посмертно — вставать на пути у меня, темного заклинателя Гэшулина, равноценно собственной казни, своими же руками… Дальше Цзиянь уже ничего не помнил. Образ мужчины и так плыл в глазах, а тут и вовсе словно растворился, а каждое его слово отдавалось звоном в голове. Он даже не заметил, как провалился в тьму.

***

Лучи заходящего солнца падали прямо на лицо Цзияню, а он ничего не мог сделать, максимум зажмуриться. Он уже чувствовал, как сильно устали его ноги так стоять, но не мог даже упасть. Он просто застыл словно статуя. Раненое плечо неприятно ныло, напоминания о битве прошлой ночью. Лучше бы он тогда умер. Как минимум, он бы не стоял сейчас как истукан. Как максимум, он бы мог не переживать о своей дальнейшей судьбе. И тут на горизонте наконец показалась уже знакомая фигура. Гэшулин шел, таща за собой букет каких-то трав и, судя по всему, уже мертвого зайца. Цзиянь прикрыл глаза, уже готовясь к худшему. Секунды пока заклинатель подходил ближе длились будто вечность, а каждый шаг словно звучал громче предыдущего. — Всё-таки попытался сбежать. Я чего-то такого и ожидал, — раздался совсем рядом чужой хриплый голос, заставив всё же открыть глаза. Если бы мог, он бы сейчас дернулся. Гэшулин стоял совсем близко, буквально на расстоянии ладони и разглядывал его лицо своим холодным, безразличным взглядом. — Видимо, придется преподать тебе первый урок уже сейчас… Теперь ты полностью принадлежишь мне. Скажу тебе встать, ты должен встать. Скажу лечь, ты обязан лечь. Скажу умереть — твоё сердце тотчас должно перестать биться. И уйдешь ты тогда, когда я тебе скажу. А сейчас стой, подумай о моих словах. Договорив, мужчина просто обошел Цзияня и пошел в свой двор. Он его правда так оставит?! На ночь глядя?! Юноша сразу замычал, пытаясь привлечь к себе внимание, но всё было безуспешно. Чужие шаги быстро перестали быть слышны, оставляя Цзияня наедине с собственными мыслями и вечерним лесом. Вскоре, солнце окончательно село, на небосводе показалась луна, а в спину стал дуть холодный осенний ветер. Кожа покрылась мурашками, а он даже руку об руку потереть не может, вынужденный вот так стоять. А может, он умрет здесь от переохлаждения? Или потери крови, если рана на плече не просто ноет, а успела открыться каким-то образом. Это был бы неплохой расклад, в любом случае лучше чем если он останется с этим безумцем, который уже записал его в свою собственность. От одной мысли становилось противно, да и звучало это жутко неправильно. А ещё было непонятно, всерьез ли он говорил про сердце или это была просто красивая метафора. Этот человек, если его так можно было ещё назвать, мог говорить и всерьез… Постепенно, его стало вырубать. Прямо так, прямо стоя. Он слишком устал за последние сутки да и за последние пару часов тоже. И вот, глаза уже закрываются, он, казалось бы, начинает проваливаться в сон, несмотря на холод и боль по всему телу, как вдруг… — И это хозяин просил притащить?! Мы его не утащим! — раздался немного писклявый и противный голос откуда-то снизу. — Если не притащим, то уже он нас за уши притащит и повесит на первом же дереве! Меньше говори, больше бери и неси, — раздался второй, более низкий, но такой же противный голосок. А потом Цзиянь ощутил и прикосновение на своей лодыжке. У него галлюцинации? Или кто его уже трогает?! Он даже посмотреть не может. Обладатель первого голоса, судя по звукам, тяжело вздохнул, взялся за вторую лодыжку и они уже вместе приподняли Цзияня, после чего понесли назад за забор. Внутри поселилась новая паника, что его несут непонятно куда и непонятно кто. Но кто бы это не был, эти кто-то были низкими, судя по всему. На ум сразу пришли низкорослые бесы, который он видел в книгах. Но пока убедиться он не мог, как и пошевелить головой. Когда его занесли в дом, то принесли в ту комнату, где он очнулся утром. Только теперь вместо циновки посреди комнаты стоял небольшой низкий столик, а на нем уже две тарелки с супом из того самого кролика, судя по запаху. Гэшулин сидел прямо перед ним на полу и безразлично разглядывал Цзияня. Как только его поставили на пол, он наконец смог рассмотреть, кто его нес. Оказались и вправду два маленьких черных чертенка, которые залезли на столик, поклонились Гэшулину и сразу разбежались в разные стороны. Вот же… Но не успел Цзиянь и подумать о чем-то, как мужчина поднялся с своего места, подошел к нему и дотронулся двумя пальцами до лба. Мышцы тотчас расслабились наконец, ноги подкосились и наконец вышло присесть. Точнее, он сам упал, не в силах стоять больше. — В следующий раз так и останешься там стоять. А сейчас ешь, — всё что произнес после этого темный заклинатель.