Четыре раза, когда Арамис просил товарищей не уходить, и один раз, когда просить не пришлось

Когда Атос с Арамисом въехали в ворота гарнизона после долгого дня патрулирования улиц, они сразу ощутили мрачное настроение всех присутствующих там мушкетеров. Арамис, пространно делившийся своими планами на вечер – включавшими, как обычно некую комбинацию вина, женщин и песен – резко замолчал, ибо его жизнерадостная болтовня резко выделялась на фоне тихих серьезных перешептываний товарищей. Спешившись, они передали поводья юному Жаку, который повел их лошадей в конюшню. – Кто умер? – позабавлено и не совсем риторически спросил Арамис, когда они с Атосом уселись на свободную скамью рядом с товарищами. Бертран отодвинул тарелку с бараниной и глянул на него траурными зелеными глазами; даже его седеющие рыжие усы, казалось, обвисли. – Сама королева пострадала, представляете? – сказал он. – Жань-Поль говорит, он был в карауле, когда они выехали на прогулку этим утром. Ехали по тропе, медленно и спокойно, когда вдруг из-под копыт ее лошадки выскочил кролик. Чертова коняга шарахнулась в сторону, она не удержалась и упала. Атос застыл, осознав опасность того, что может сейчас случиться, когда с лица его спутника схлынула вся краска. Резко выбросив руку, он предупреждающе ухватил Арамиса повыше локтя, но с тем же успехом он мог бы быть привидением, ибо товарищ обратил на него ноль внимания. – Она в порядке? Ты сказал, она была ранена, – сдавленным голосом спросил Арамис, наклоняясь вперед. – Что с ребенком? Атос еще сильнее стиснул локоть Арамиса так, что заболели пальцы, но Бертран лишь перегнулся через стол и потрепал его по плечу. – Я знаю, что ты ее любимчик, парень, – посочувствовал он. – Все говорят, что это она подарила тебе тот крестик, что ты носишь. Не переживай, ладно? Жан-Поль сказал, что она лишилась чувств после падения, но ее тут же увезли к королевскому врачу. Он о ней хорошо позаботится. – Без сомнения, она в хороших руках, – сказал Атос, отвлекая внимание от еще сильнее побледневшего Арамиса. – Идем, Арамис, разве ты не говорил только что, что через час тебя ждет встреча с юной леди? – Он вежливо кивнул Бертрану и постарался не выглядеть, как будто он силой вздергивает Арамиса на ноги. – Все наши молитвы будут с ее величеством этой ночью. Доброго вечера, Бертран. Атос вытолкал Арамиса в темноту под входной аркой гарнизона и вдавил лопатками в холодную каменную стену. – Мы идем в твою комнату, – категорически сообщил он. – Возьми себя в руки. Арамис глядел на него умоляющими глазами, словно прося все исправить. – Этого не может происходить, Атос. Господь не будет так жесток. Атос коротко встряхнул его. – Арамис, у тебя нет всей информации. У тебя практически нет никакой информации. Может, это ерунда – короткий обморок после внезапного испуга. Идем. Мы уходим. Немедленно. – Эй, – послышался за спиной Атоса знакомый голос, и он содрогнулся еще сильнее, хотя куда уж больше. – Вот вы где. Что это вы делаете в тени, а? – Арамис? – к Портосу присоединился д’Артаньян, и Атос опустил плечи, признавая поражение. – Что случилось? Ты ужасно выглядишь! Этот вечер станет катастрофой космического масштаба, с чем-то напоминающим смирение подумал Атос. Но по крайней мере теперь не придется тащить Арамиса до его квартиры в одиночку. – Арамис испытал серьезное потрясение и нехорошо себя чувствует, – произнес он вслух. – Помогите мне отвести его домой, а потом мы все напьемся и поговорим. * * * Первая часть плана Атоса прошла настолько гладко, насколько можно было ожидать в данных обстоятельствах. Вторая – не особо. Вместо того, чтобы сидеть и пить вино как разумный человек, Арамис непрестанно расхаживал по комнатке, взъерошенный и растрепанный из-за непрерывного запускания руки в волосы. Д’Артаньян выглядел встревоженным; Портос неуверенным. – Приятель, – сказал он. – Я знаю, что ты к ней неравнодушен, но тебе надо успокоиться. Насколько нам известно, она могла просто вывихнуть лодыжку и завтра явится во дворец как ни в чем не бывало. Нет причин предполагать худшее. Арамис даже не замедлил шаги, теперь теребя черный шнурок на шее. – Она не должна была ехать верхом. Если она плохо упала, падение может привести к выкидышу. Кровоизлияние…внутреннее кровотечение… они оба могут погибнуть. И ради чего – шанса доказать королю, что она разделяет его любовь к «мероприятиям на свежем воздухе»? – Арамис! – воскликнул Портос, выглядя слега возмущенным. Д'Артаньян пораженно втянул воздух. – Ты говоришь о короле и королеве! Так психуешь, что можно подумать, будто ты трясешься за собственную жену и ребенка. Атос никогда так не радовался своей способности сохранять непрошибаемое лицо при любых обстоятельствах. К сожалению, Арамис не мог похвастаться тем же, а Портос был куда более проницателен, чем обычно его считали. Атос наблюдал, как на лице Портоса шок сменился беспокойством, подозрением и снова шоком. С зарождающимся гневом он повернулся к Атосу. – Скажи, что он не был так глуп, – практически прорычал он. – Не в моей власти рассказывать тебе такое, – сказал Атос. – И я не хочу вмешиваться. – Не то чтобы тебе нужно было это говорить, – фыркнул Портос и, встав, преградил Арамису путь, заставив его остановиться и сделать полшага назад. – Когда доходит до женщин, на вопрос «Будет ли Арамис так глуп» ответ всегда «да». – Я не хотел, чтобы так вышло, – с некоторой горячностью сказал Арамис. – Ты не хотел… Арамис, это чертова королева, ради всего святого! – Портос ударил кулаком по столу, заставив Атоса спасать кружку с вином. – Какого дьявола ты думал! – Подождите, – сказал д’Артаньян, уронив скрещенные на груди руки и оттолкнувшись от стены, к которой прислонялся. – Подождите минуту. Вы говорите, что королева беременна от Арамиса? Как тебе вообще удалось? Она же… она же королева! – Это было в монастыре, – пробормотал Арамис, не встречаясь с ним взглядом. – Ты знал об этом, да? – Портос обвиняюще ткнул пальцем в лицо Атоса. Атос пожал плечами. – Видимо, наш друг не хотел чувствовать себя одиноко в тюрьме, дожидаясь казни. – Он случайно наткнулся на нас, Портос, – сказал Арамис с бесконечной усталостью в голосе. – Иначе он бы никогда не узнал. – Ты серьезно не собираешься отдыхать, пока всех в этой комнате не повесят, да? – неверяще покачал головой д’Артаньян. – В монастыре? Значит, это случилось… – После смерти Изабель, да, – тихо сказал Арамис, отворачиваясь от них. – Она пришла ко мне после… пыталась утешить. Рассказала о ребенке, которого потеряла она сама, и заверила, что моего ребенка любили и помнили. А теперь… – Боже! – это все происходит снова… Портос шумно выдохнул и плюхнулся в одно из кресел. – Мать твою, Арамис, – пробормотал он, гнев явственно схлынул с него. – Твоя жизнь вообще может быть простой? Арамис потер рукой лицо, собираясь с силами. – Я должен ее увидеть, – сказал он, разворачиваясь к двери. Два стула громко взвизгнули ножками по полу, когда Атос и Портос одновременно вскочили на ноги. – Сделаешь еще один шаг к двери, и я лично переломаю тебе обе ноги, – категорично произнес Атос. – А я усядусь тебе на грудь, пока ты не потеряешь сознание, – добавил Портос. – Я не могу… просто… сидеть здесь и не знать! – крикнул Арамис, сжимая кулаки. – Можешь и станешь, – ответил Атос. Д’Артаньян нерешительно шагнул вперед. – Я мог бы… поехать во дворец? Поговорить с Мишелем, постараться что-нибудь узнать, потом вернуться сюда. – Кто такой Мишель? – нахмурился Атос. – Маленький паж, которого д’Артаньян спас из южного крыла во время пожара во дворце прошлой зимой, – фыркнул Портос. – Малыш теперь боготворит землю, по которой он ходит. Бегает за ним, как щенок. – Ты слишком молод, чтобы иметь протеже, – Атос сурово смерил д'Артаньяна взглядом. - Ты сам протеже. Д'Артаньян, не смущаясь, дернул плечами, словно говоря «Ну что тут поделаешь». Арамис взял д'Артаньяна за рукав. – Пожалуйста, д'Артаньян, иди. Я должен знать, как она. Как… они оба. Поспеши. Юноша сжал ладонь Арамиса. – Я постараюсь вернуться как можно быстрее. * * * Время тянулось словно патока. О сне не приходилось и мечтать, и Атос не смел пить столько, сколько ему хотелось, боясь, что могут принести самые темные часы ночи. Арамис был дерганым и замкнувшимся в себе; Портос тихим и задумчивым. Все трое напряглись словно гончие, учуявшие след, заслышав шаги на парадной лестнице. Арамис вскочил и оказался у двери еще до того, как она распахнулась, но застыл, увидев печаль на лице д'Артаньяна. – Нет, – слабо выдохнул он. – Мне очень жаль, Арамис, – сказал юноша. – Ребенок погиб. Арамис издал тихий звук, как раненый зверь, и все трое подбежали поддержать его, когда он пошатнулся. – Королева? – спросил он. – Как… Анна? – Слаба от потери крови, – ответил д'Артаньян, – но врачи считают, что она выживет. – По крайней мере, в этот раз я не убил обоих, – прошептал Арамис. – Тише, – сказал Атос. – Сядь. – Нет. – Арамис выдернул руки и отшатнулся назад. – Нет, идите, все вы, – сказал он сломанным голосом. – Уходите. Оставьте меня. – Этому не бывать, – сказал Атос, и одновременно Портос сказал «Черта с два» и сгреб Арамиса в объятья. Атос тоже шагнул вперед и обнял его со спины, д'Артаньян подошел сбоку и запустил руку во взъерошенные волосы Арамиса, прислоняясь к ним тремя. Арамис сдавленно всхлипнул, и Атос ощутил вспышку презрения к себе от кольнувшего на миг облегчения, что ребенок мертв, а вместе с ним и предательский момент безответственности Арамиса. Пусть вздрагивающий в его объятьях товарищ снова испытал боль от потери ребенка, но он будет избавлен от необходимости целую жизнь смотреть со стороны на секрет, который никогда не сможет раскрыть, разве что ценой собственной жизни. А тем временем они втроем проследят, чтобы он не оставался один.