Палящее солнце Лос-Анджелеса // The scorching Los Angeles sun

      Они не разговаривали уже две недели. Ни одного звонка, ни одного сообщения. Обе женщины не пытались связаться друг с другом. Вероятно, что каждая из них считала это лучшим решением в данной ситуации.       Но их души метались. Их разрывало на мелкие куски, которые никак не хотели собираться обратно. Надоедающие мысли не выходили из головы, постоянный вопрос "Стоило ли оно того?" раз за разом крутился, как заевшая пластинка на виниловом проигрывателе. __       Скандалы, устраиваемые Стивеном, пропускались Пристли мимо ушей. Она будто находилась в вакууме. Ничто её не заботило, никто её не заботил. Рабочий процесс шёл своим чередом, сотрудники не могли и подумать о том, что происходило в сознании главного редактора. __       В газете, где работала Сакс, всё также было тихо. Напоминало затишье перед бурей. Но изо дня в день ничего не происходило.       Так прошел месяц, два, три, четыре. Статьи рушились на Андреа, как снег на голову в Рождество. Кстати, о праздниках. Она встретила день благодарения в кругу семьи Купер, уже считавшей её полноправной "дочерью". Мать Нейта относилась к ней как к собственному ребёнку, отец был немногословен, но из его поведения было понятно, что его отношение к девушке было очень тёплым. Энди познакомилась с сестрой своего жениха, Карлой, матерью трёх очаровательных карапузов, и её мужем Брендоном. Они выглядели как типичная американская семья с картинки какого-нибудь рекламного ролика. Счастливые, любящие друг друга. По-настоящему любящие.       Андреа часто думала о слове "любовь" и своём отношении к Нейту. Им было хорошо вместе, она не могла вспомнить какие-то крупные ссоры или скандалы между ними. Купер обожал девушку, буквально носил на руках. Он готовил сюрпризы, устраивал романтические ужины, раз в месяц вывозил её за город, чтобы провести время вне суеты Большого Яблока. Он не был идеальным спутником жизни, но и не был тем, с кем нельзя было бы разделить своё существование. В общей сложности - всё было приемлемо. __       Миранда не была счастлива в браке, они обе это знали. Томлинсон, конечно, был прекрасной картинкой, с которым можно было устраивать очаровательные семейные фотосессии, давать интервью или же сниматься в шоу, но это было не более иллюзии. Он никогда не был примерным, достойным, любящим, заботливым мужем. Стивен не любил дочерей Пристли, он считал их избалованными и капризными "соплячками". В порывах злости на Миранду мужчина мог сказать им что-то такое, что не следовало бы слышать 11-летним девочкам от их "отчима". Сами близняшки не воспринимали его никак кроме "маминого выбора". Это было не их решение - принять этого человека в семью. Так решила Миранда, и им пришлось с этим мириться.       Пристли сама прекрасно понимала, что это было одним из худших решений в её жизни. Все четверо, а, возможно, и пятеро было абсолютно несчастны. Ей давно хотелось развестись с ним, особенно после его письма с уведомлением о разводе на Парижской Неделе Моды, которое он прислал по электронной почте через своего адвоката в порыве ярости. Однако, спустя неделю, когда Миранда вернулась в Нью-Йорк, Стивен успокоился и даже принёс "извинения", пытаясь восстановить их брак из пепла вялыми ухаживаниями и комплиментами, задаривая женщину цветами, которые выбирала его секретарша. Секс с мужем Миранда считала чем-то "обязывающим" и "необходимым". Супружеские обязательства она выполняла регулярно, согласно брачному контракту. Об этом пункте она жалела больше всего.       Однако, брачный контракт защищал её и дочерей от множества неприятных ситуаций, которые могли бы возникнуть во время развода. И Стивен, и Миранда знали, что открытые измены привели бы к громким скандалам, освещаемым в каждом новостном потоке. Поэтому Томлинсон пытался скрывать свои интрижки с молодыми девушками, мечтающими о быстрой и звёздной карьере. Пристли, конечно же, знала о каждой из них. И молчала.       По большей части Миранда молчала рядом со своим мужем. Им просто не о чем было разговаривать. Конечно же она выслушивала его жалобы на обвалившийся рынок или на деловых партнеров, у которых совершенно не было понимания о том, насколько Стивен гениален. __       Прошёл ещё месяц. Нейту предложили должность шеф-повара в ресторане Republique в Лос-Анджелесе, начались переговоры. Андреа, в принципе, не была против того, чтобы уехать из Нью-Йорка. На самом деле, ей было абсолютно всё равно. Её больше не держал этот город, не держали её амбиции, не держали её желания и мечты. Девушка была абсолютно пуста, как шкатулка для драгоценностей в забытом чулане.       И они начали сборы к переезду. Целую неделю Сакс убила на то, чтобы найти идеальную квартиру. В новом городе было возможностей много больше, поэтому и количество денег, которое они были готовы тратить на съем жилья, увеличилось. Жить в центре не хотелось, слишком шумно. Жить рядом с съемочными площадками... а зачем? Остановились на небольшом таунхаусе у моря. Два этажа, панорамные окна, собственный выход к пляжу - что может быть ещё лучше?       Дуг и Лили помогали упаковывать вещи, параллельно рыдая и желая им счастья в другом штате. Теперь компания не сможет видеться на выходных в каком-нибудь захудалом баре или на квартирниках. Между ними - сотни километров.       Андреа искренне радовалась переменам в своей жизни. Помолвка, новый город, новая должность у Нейта, возможность сменить работу и... кое-что ещё. Кое-кто ещё, стираемый временем и памятью.       Сакс всё еще думала о ней. Гуляя по городу, девушка всё время краем глаза посматривала на дорогу, пытаясь разглядеть личный или рабочий автомобиль Миранды. Она запретила себе приближаться к кварталу, в котором был расположен Элиас-Кларк, так как, на самом деле, боялась посмотреть ей в глаза. Боялась её. Боялась увидеть на её лице то, что, на самом деле, заслужила увидеть. Разочарование.       О, да. Это был не первый раз, когда Андреа разочаровала главного редактора. Но они ни разу так и не обсудили это. Тема была под запретом и каждый раз гасилась в самом начале.       Первые два месяца Энди ждала хотя бы какого-то знака от Миранды. В тот вечер она молча оделась и вышла из таунхауса Пристли, сказав только одно слово: "Прощай". Журналистка шла по улицам Нью-Йорка в сторону дома, пытаясь продышаться и привести разум в порядок, но у неё не получалось. Тело нещадно трясло, из глаз текли слёзы. Сердце ныло. Разрывалось. Скулило. Болело. Но так было лучше. Лучше для них обеих.       Нельзя было сосчитать те разы, когда девушка хваталась за телефон и хотела что-то написать Миранде. Позвонить ей. Дать знать о том, что ей не всё равно. О том, что она не забыла. О том, что слово "прощай" было сказано не от всего сердца. Андреа плакала по ночам, прикрываясь подушкой. Ей не хотелось позволять видеть своему жениху это состояние, иначе могли появиться вопросы.       Ей не с кем было поговорить об этом. Эта огромная и безумно болезненная тайна держала её душу в цепях. В шипах, которые впивались в её душу. __       Миранда тоже держала язык за зубами. Она старалась отгонять мысли от произошедшем, утопая в работе. Выпуск за выпуском приносили всё больше прибыли. Она стала более открыта для журналистов, чаще выходила в свет с мужем, иногда разрешала фотографам сделать пару снимков дочерей. Вероятно, это было ради того, чтобы всё это смог увидеть один определенный человек. Увидеть её, увидеть то, что прошло мимо.       Пристли была по-настоящему разбита. В какой-то момент она действительно признала, что для неё это было больше, чем просто секс или тайный роман. Она была увлечена девушкой, влюблена в неё, желала её больше, чем что-либо или кого-либо.       Женщина много лет не испытывала что-то подобное, это скорее удивляло, чем убивало. Забытая эмоция, с которой Пристли не сталкивалась добрых двадцать лет, превалировала над всем остальным. __       Нужно было чем-то отвлечься. Миранда снова начала рисовать картины. Она могла часами сидеть за холстом, воссоздавая тот или иной пейзаж из памяти. Она часто вспоминала моменты из своей жизни, когда ей было около двадцати пяти - двадцати семи лет.       Ей часто приходилось путешествовать по городам Шотландии, окруженным бесконечными лугами и лесами, соединенными одной или двумя (если повезет) дорогами с остальным миром. Она вспоминала обрывистые скалы острова Сандей, его маяк, его спокойствие и в то же время дичайший шум бьющихся волн. Порывистый ветер снёс её шляпу, принеся её в дар этому месту.       Она рисовала узкие улицы Сицилии, где прошли одни из первых её съемок для выпуска "Подиума". Яркими красками Миранда передавала солнечную энергию этого места, различными оттенками синего наносила мазки у порта Палермо.       Миранда вспоминала Ниццу и свой первый медовый месяц. Это были их первые с мужем "большие" деньги, которые они решили потратить на совместный отдых. Они жили в одном из домов бухты Вильфранш, где размещались усадьбы русских императоров. По утрам они завтракали в ресторанах у берега моря, днём посещали музеи Массена, Матисса, Жаковского. Часами супруги смотрели на окно-розу в базилике Нотр-Дам-де-Нис, находя в ней всё новые и новые смыслы. Пристли была счастлива со своим первым мужем, но их любовь продлилась, к сожалению, не целую вечность. __       Кто-то из подчинённых в коридорах говорил о том, что Андреа собирается покинуть Нью-Йорк. Сотрудники действительно любили Сакс за её доброту и отзывчивость, многие сохранили с ней общение и после того, как она покинула "Подиум", чему Миранда особо не возражала.       Но эта новость...Въелась в подкорку сознания Пристли. Не смотря на то, что она уже "переболела" всё, что можно было "переболеть", ей внезапно стало ещё больнее.       Ощущение того, что они не общаются, но находятся достаточно близко, успокаивало Миранду. Новость о переезде ломала её стабильное выздоровление от сердечных мучений.       Но Пристли не могла заявиться спустя столько времени и снова просить её остаться. Это было выше её принципов, выше её гордости, о которой она забыла в тот вечер, предлагая расторгнуть помолвку и остаться с ней. Её чувства были истоптаны и оставались где-то далеко в прошлом. Прошлом, которое они обе старались тщательно спрятать в самом дальнем шкафу со скелетами.       С другой стороны, она желала для девушки лучшего. Главный редактор понимала, что у Сакс есть талант и амбиции, она сможет сделать себе имя и карьеру не только в Нью-Йорке. Рядом с ней был любящий и заботливый мужчина, готовый свернуть горы ради её улыбки. Как и она. Но этому не суждено случиться. Пристли знала, что Андреа в надёжных и верных руках, что у неё все получится, что у неё всё будет хорошо.

И отпускала её.

__       Попрощавшись с друзьями в аэропорте, Нейт и Андреа прошли в зону вылета. Купер предложил своей невесте выпить кофе, на что она радостно согласилась. Оставшись в зоне ожидания на мягких креслах, Сакс смотрела в окно на взлетно-посадочную полосу, по которой ехал серебристый Мерседес в сторону небольшого частого самолёта. Энди буквально прилипла к стеклу, чем вызвала недоумение у остальных сидящих в зале.       Автомобиль остановился у трапа. Водитель, ужасно напоминающий Роя, открыл заднюю дверь. Это была она. Нежнейшие волны серебра было невозможно спутать с кем-либо другим. Её походка, её манеры, её движения - всё это отличало Миранду Пристли от остальных людей. Она медленно поднималась по трапу в самолёт, сопровождаемая каким-то человеком в костюме с большим чёрным зонтом. На улице был дождь, а Андреа этого не заметила. Выход самолёта закрылся, автомобиль начал своё движение в сторону выезда с взлетно-посадочной полосы.       Интересно, куда же она летела? На какой-то показ? На деловую встречу? По личным делам? Планировался ли у неё отпуск? Для него было слишком рано, Андреа могла предугадать расписание главного редактора. Миранда всегда разбивала свои 28 дней на четыре недельных отрывка в каждом сезоне года. Значит, это была рабочая поездка. Но почему она была одна? Где Эмили или Найджел? __       Миранда села в кресло и пристегнула ремень безопасности. Почти восьмичасовой полёт она готова была провести в полусне, но тревожность не давала ей покоя. Впервые за двадцать с чем-то лет она внезапно брала отпуск не в своё обычное время. Ей было необходимо "переварить" всё то, что творилось в её голове. Она буквально бежала на другой континент, чтобы побыть в одиночестве.       Ближе к вечеру её встречал лимузин в аэропорте Эль-Прат Барселоны. Спустя 40 минут автомобиль остановился на фешенебельном бульваре Пасседж-де-Грасия, где располагался Monument Hotel - один из любимых отелей Миранды. Ей всегда предоставляли люкс в пентхаусе, который чаще всего она занимала либо в одиночестве, либо с дочерьми. Пристли нравился этот город; она хотела бы показать его Андреа. Показать ей творения Гауди и Дали, прогуляться по бесконечным квадратам кварталов или по шумным меридианам, заказать в порту большой катер и посмотреть на вечерние фонари береговой линии в шуме волн. Ей хотелось показать ей настоящую испанскую кухню, свозить на местные винодельни или отправиться на дегустацию сыров, она была бы даже согласна съездить в парк развлечений, зная, насколько этой девушке нравится веселье.       Она хотела бы показать ей весь этот мир, чтобы видеть её улыбку. Но сидела в пустом люксе одна в окружении чемоданов и бокалов шампанского, которые подготовили заботливые сотрудники отеля. __       Спустя ещё месяц Андреа начала привыкать к странностям Лос-Анджелеса. Она познакомилась с сотней различных неудачников-актеров, постоянно бегающих с пробы на пробу. В основном это были официанты или бариста, иногда массажисты или сотрудники магазинов. Этот город буквально пожирал мечты людей, питаясь ими, благоухая ими.       Девушка смогла найти работу в "L.A. STYLE Magazine", где получила должность младшего редактора. Ей нравился молодой и дружный коллектив, задачи, которые ей делегировали, были всегда интересными. Пару раз она даже возвращалась в Нью-Йорк, но не как "домой", а как "по работе". Всё шло своим чередом. Новым чередом.       Прошло ещё три месяца. Запланированная свадьба уже не могла откладываться. Мама Энди плакала, отдавая дочь в семью Купер, но была счастлива, так как видела, насколько хорошо этот мужчина заботится о ней. Лили и Дуг рыдали так же, как и при прощании в Нью-Йорке. Они, в принципе, любители поплакать по поводу и без. Это была действительно красивая церемония. Несколько десятков удачных фотографий украшали стены их таунхауса. Они были счастливы.       Из Нью-Йорка не было никаких вестей. Эмили поздравила свою бывшую коллегу кратким сообщением, Найджел же прислал огромный букет цветов для невесты и набор формы шеф-повара, сшитой на заказ, для жениха. По-настоящему роскошный подарок. Интересно, знала ли Миранда о том, что Андреа всё-таки вышла замуж. __       А она знала. И... ничего с этим не сделала. Найджел случайно обронил несколько слов об этом в присутствии Миранды, но та сделала вид, что совершенно этого не заметила.       Ей было больно. Кусок прошлого буквально отрывался от неё с кожей и мясом. Ей хотелось рвать и метать всё, что могло попасть под руку. Но этого она допустить не могла.       Пристли прочитала несколько статей в газетах Лос-Анджелеса о женитьбе известного шеф-повара ресторана "Republique" Нейта Купера и младшего редактора "L.A. STYLE Magazine" Андреа (отныне) Сакс-Купер. И всё-таки она вернулась в мир моды. Забавно. __       Песок в ладони Энди сыпался вниз, утекал сквозь пальцы, как прошлое в её сознании. Она вспоминала всё то, что грело её сердце какое-то время назад. Она вспоминала тех, кто был рядом. Тех, кого она любила. Тех, чью любовь она предала.       Солнце медленно садилось и пряталось за линией горизонта. Штиль, легкий ветер ворошил её отросшую и выгоревшую чёлку. Дети достроили песочный замок и медленно возвращались в сторону своих домов. Загорающих практически не осталось, образовывались небольшие компании, желающие встретить закат на берегу.       Затихла музыка у пляжного бара, но вдалеке стали слышны клубные мотивы какой-то ночной забегаловки. Мимо пробежала чья-то собака, сбежавшая с поводка, но криков и зовов питомца не было. Собака вернулась к Энди и обнюхала её сумку. Не найдя ничего вкусного, она продолжила свой путь, пытаясь оторваться от успевшего подбежать хозяина.       Стоило начать собираться домой, но книга была ещё не дочитана. Перевернув несколько страниц, девушка нашла то место, на котором остановилась. Так прошло еще полчаса. Солнце окончательно скрылось, стало достаточно темно. Теперь точно стоило возвращаться.       Собрав вещи в пляжную сумку и отряхнув песок, Энди медленно побрела по пляжу вдоль линии моря. Ей нравилось ощущение мокрого песка ногами. Ей нравился запах солёной воды на коже, ей нравилось жить здесь. Она счастлива.       Задумавшись о планах на завтрашний день, она смотрела куда-то вдаль, в бесконечную синеву волны. Этот цвет напоминал ей до боли знакомые глаза в периоды грусти. Она видела подобный оттенок лишь дважды: в Париже и в последнюю встречу в Нью-Йорке.       Кто-то нежно коснулся её плеча и шепнул - "Ты так и не передумала?"