Часть 1
14 июня 2024 г., 00:15
Вечер проходил отлично. Чонхо даже мог позволить себе насладиться обстановкой их пятничной вылазки в бар с коллегами. Да и в целом он чувствовал много благодарности по отношению к ним, потому что... Новеньким всегда непросто в коллективе. Это всегда внутреннее напряжение, это натянутые улыбки и душная услужливость. Чонхо ненавидел это, так ещё и оказался самым младшим в команде.
Но, кажется, его окружали действительно неплохие люди.
Владелец издательства лично встретил его. Да, случайно в коридоре, но всё равно не поленился перекинуться парой слов и даже показать комнату отдыха, столовую и коридор, который приведёт Чонхо к его рабочему месту.
Собственно, в этом же коридоре Чонхо встречает Юнхо. Юнхо отпускает нелепую шутку о том, что Чонхо приходится ему потерянным братом (Чонхо невозмутимо отвечает, что у него уже есть один брат, больше не надо), затем он вскользь рассказывает про порядки, про рабочую атмосферу, знакомит с другими коллегами и, наконец-то, усаживает за пустой рабочий стол с компьютером.
Чонхо точно потребуется время, чтобы запомнить, как работает кофемашина и кто такой Сан, а вот чтобы понять, с каким программным обеспечением ему предстоит работать, много усилий не нужно. Чонхо — это про порядок и дотошность, и ему нравится подчиняться этим правилам. Не зря он пришёл сюда на стажировку в качестве редактора.
Через неделю Чонхо кажется, что он успешно вливается в команду. Он пьёт кофе с Саном в перерывах, жадно хватается за любую возможность проявить себя как хороший специалист и даже сам отпускает пару шуток о том, что они с Юнхо потерянные братья. Последнего, кстати, это радует особенно сильно, потому что в очередной раз после подобной шутки, Юнхо говорит, что Чонхо обязательно должен присоединиться к ним, когда они пойдут в бар.
И вот сейчас Чонхо сидит, скользит взглядом по тарелкам с закусками, зелень пустых бутылок из-под алкоголя слилась в большие пятна и... Ему нравится происходящее. Он даже с гордостью для себя подмечает, что запомнил имена людей из других отделов, которые тоже составили им компанию.
Юнхо походил на огромного добродушного пса, хоть и, как Чонхо понял, он был заложником своих комплексов. Потому что Юнхо омега, омега почти под два метра ростом. А ещё у него была тайная влюблённость в коллегу из отдела логистики Сон Минги.
О самом Сон Минги Чонхо мог мало что сказать. Он видел его от силы один раз и... Минги был одного роста с Юнхо, и Чонхо откровенно не видел никакой проблемы заговорить с объектом своей симпатии.
Был Сан. Сан такой же добродушный и всегда довольный жизнью альфа. Могло показаться, что он ветреный и его интересуют лишь сплетни во время перерыва на кофе, но Чонхо увидел, с какой отдачей он относится к своим обязанностям, поэтому его мнение об альфе сразу же изменилось. К тому же, как Чонхо узнал, Сан состоял в длительных отношениях с омегой, с которой знаком был с последнего класса старшей школы. И, судя по тому, как теплело лицо Сана, когда он говорил об Уёне, отношениями он дорожит и по сей день. Значит, надёжный.
Был ещё тандем дизайнера и верстальщика. Ким Хонджун и Кан Ёсан. Хонджун был бетой, чьей энергии хватило бы на создание того самого прекрасного светлого будущего или же для создания оружия, от которого никакие бы ядерные войны не спасли. И это в зависимости от его переменчивого настроения. Но, к счастью, Ким Хонджуна интересовали лишь иллюстрации, коллажи, кастомизация одежды и его жених — альфа Пак Сонхва («владелец стоматологической клиники» — как сказал ему Юнхо).
Кан Ёсан же... Чонхо не будет скрывать, что его покорил холодный взгляд омеги. Он достаточно долго высматривал его в офисе и в коридорах, чтобы заметить очаровательное родимое пятно на внешнем уголке левого глаза, тонкую жемчужную нитку на выраженных ключицах и широкий разворот плеч. Но Ёсан будто всё время был где-то «не здесь». Настолько не здесь, что порой забывал отвечать на приветствие в свой адрес и проходил мимо.
Когда Чонхо довольно-таки прямо спросил у Юнхо, кто такой Кан Ёсан, Юнхо помялся и хотел было сменить тему, но Чонхо настроен был решительно.
— Ёсан-и, честно, невероятный. Он хорошо работает, он красивый, у него есть свои увлечения...
— Но? — нахмурился Чонхо.
— Не надо пытаться, ладно? — вздохнул Юнхо.
И Чонхо соврал бы, если бы это не вызвало в нём ещё больше интереса. Он мог почувствовать лёгкий азарт от своих собственных наблюдений за Ёсаном. Даже сейчас, когда они не на работе и имеют полное право расслабиться, Чонхо всё время возвращался к омеге взглядом.
Ёсан встал из-за низкого столика и, вынув из кармана пиджака пачку сигарет, пошёл на улицу. Следом увязались Хонджун и Сан.
Чонхо стойкий к алкоголю, но сейчас выпитое побуждает его тоже встать и пойти следом. Хотя он даже не курит.
На заднем дворе бара Сан, с красными от выпитого щеками, сидит на скамейке, Хонджун, активно жестикулируя, что-то объясняет альфе, не забывая затягиваться химозной одноразкой, а Ёсан лениво трёт большим пальцем уголок глаза, пока в его руке тлеет тонкая сигарета. Чонхо считает, что его внезапная романтизация курения сыграет с ним однажды злую шутку.
— Да я понимаю, что сейчас вторичный пол ничего не решает, — устало ответил Сан. — Тут другой посыл у моих слов. Ён-а слишком много работает, и мне хотелось бы, чтобы он успевал жить эту жизнь, понимаешь? А не будто я ущемлён с того, что моя омега зарабатывает больше!
— Но ему же нравится своё дело, — ответил Хонджун. — Пока ему нравится, и он бегает с горящими глазами в свою студию, значит, уже живёт лучшую жизнь.
— Да и зная Уёна, — внезапно включился в разговор Ёсан, — не заставишь ты его сидеть дома и ничего не делать. Натура такая.
Сан вздохнул, потёр затылок, а затем, будто почувствовав присутствие Чонхо, поднял голову и улыбнулся.
— Чонхо-я, всё хорошо?
— Подышать нужно, — кивнул Чхве.
— Как тебе новый рабочий коллектив? — склонил голову на бок Хонджун.
— Будет действительно грустный день, когда окажется, что мы все работаем не в издательстве, а в притоне, а я просто создавал вид деятельности, пока вы круто нагибали мафию из Пусана, — ляпнул Чонхо.
Даже Ёсан поднял бровь, давая понять, что он нихера не понял.
— Я к тому, что мне всё нравится. И работа, и люди, не хватает какого-то мощного подвоха.
Хонджун рассмеялся, обнажая ряд белых зубов, и устало потёр шею.
Сан, будто действительно начав сомневаться в том, что они являются издательством, пару раз усмехнулся.
— Извините, — продолжает Чонхо, — я услышал ваш разговор и...
— И что ты думаешь? — с вызовом спросил Ёсан, стряхивая пепел на землю.
— Что лично мне было бы всё равно, сколько зарабатывает моя омега, — кивнул Чхве, — если ему к тому же и нравится это... По-моему, мы и так в жизни делаем слишком много дел, потому что «надо», а не потому что хочется и нравится.
Сан улыбнулся на эти слова, а вот Ёсан, кажется, настроился скептически.
— Вы так говорите, пока разница в вашем доходе не увеличится до нескольких сотен тысяч вон.
— Да, в таком случае, потом я планирую встречать мою омегу в фартуке с ужином и массировать ему ноги на диване, — невозмутимо отвечает Чонхо.
Сан давится, а Хонджун смеётся ещё громче, не успев сделать затяжку. Ёсан лишь хмыкнул.
— А если твоя омега будет зарабатывать на несколько миллионов вон больше? — Сан не мог перестать смеяться. Лёгкость ответов младшенького покорила его.
— Придётся подставлять ему задницу, я бы принял это с достоинством, — пожал плечами Чонхо. — Но при такой разнице в заработке тяжело сохранять отношения. Лишь бы нас обоих всё устраивало, да и встречать своего партнёра с ужином и готовностью сделать массаж, думаю, это круто.
Сан окончательно расплылся в улыбке. Хонджун одобрительно хмыкнул. А в ёсановском взгляде стало больше скептицизма. И ещё что-то, но Чонхо пьян, он не разберёт сейчас.
Вернувшись обратно в бар, Чонхо заметил, что его место рядом с Юнхо занято Минги. Младший ловит на себе взгляд Чона, понятливо кивает и садится за пустое место рядом с Саном.
— Ты одну бутылку вылакал, на кой чёрт ты уже пьян? — бормочет Хонджун, пока наливает альфе воду.
— Уён сказал, что уже освободился и скоро приедет, — бубнит Чхве со смущённой улыбкой.
— Посмотрите на него, до сих пор как школьница, которая говорит о своём старшекласснике, — цокает Хонджун.
— Сколько вы вместе? — решает поинтересоваться Чонхо.
Сан будто малость растерялся от этого вопроса. Альфа вытягивает свою ладонь и смотрит на пальцы. Считает.
— Семь лет уже, — отвечает Ёсан. — Мы с Уёном дружим примерно столько же.
— А чем занимается Уён?
— Ён-а преподаёт танцы в своей студии, — расплылся в улыбке Сан.
— Круто, не очень в этом смыслю, но рад за него, — честно отвечает Чонхо с лёгкой улыбкой.
— Ну а ты, силач? — спрашивает Хонджун, кивая на раскачанные руки Чонхо. — Или сублимируешь активно?
— Живу лучшую жизнь, — ухмыльнулся Чонхо. — Как-то после последних отношений не тороплюсь заводить новые. Зато нашёл новую работу и вернулся в спортзал.
— Ёсан-и тоже качается, — невпопад вставил Сан.
— А что такого произошло в старых отношениях, что сейчас ты не ищешь новые? — Хонджун явно устраивал допрос сейчас. Не то чтобы Чонхо переживал, что его ответы кому-то не понравятся, но коллектив-то хороший, обидно будет потерять расположение.
— Он уехал учиться в другую страну, — пожимает плечами Чонхо. — На тот момент ему важна была учёба. Пока он горел своими амбициями, я подумал, что не стоит держать его рядом и мучать нас обоих отношениями на расстоянии. Сначала он устроил мне истерику, сказал, что это ужасная идея, потом разрыдался ещё больше и согласился.
Чонхо рассеянно рисует пальцем по запотевшему стакану с алкоголем, мысленно находясь в той маленькой гостиной, в которой происходил тяжёлый разговор.
— Мы вместе ждали результатов экзаменов, потом я собирал с ним вещи, а когда он улетел, — он поднял уголки губ, — уже я разрыдался как сопливый третьеклассник. С тех пор делаю упор на карьеру и на увлечения.
Его плеч касаются горячие руки альфы. Сан по-медвежьи обнимает младшего за голову и бормочет:
— Братан, плакать — это охуенно.
Хонджун даже позволил себе скинуть застывшую насмешку с губ и тихо цокнул.
— Ты сделал всё правильно.
— Я знаю, — пожал плечами Чхве, аккуратно избавляясь от горячих и небрежных объятий Сана. Затем он кинул взгляд на Ёсана, который единственный никак не отреагировал на его искренний рассказ.
Ёсан в грустной улыбке поджал губы и отвёл взгляд.
— Ну, Сан-хён, рассказывай, как ты познакомился с Уёном.
— Он назвал меня Сан-хён! Вы слышали?!
— Теперь чужих соплей точно не избежать...
* * *
Проходит ещё какое-то время, прежде чем Чонхо окончательно почувствовал себя «своим» в издательстве. Он успел получить аванс и зарплату, даже остался доволен. Появились вылазки не только в бары, но и в кофейни после работы и во время обеденного перерыва. Чонхо узнал, что у Юнхо и Минги было свидание в книжном кафе. Судя по розовым от смущения щекам Юнхо, из заведения они ушли быстро, потому что заниматься петтингом в общественном месте, как бы, не положено. Но Чонхо всё равно рад за него. Чонхо даже смог познакомиться с Уёном. Несмотря на то, что Сан и его омега были разными, вместе они создавали баланс. Казалось, что Сан простак, а Уён преследует корыстные цели (ну или просто пользуется шикарным телом Сана) но, увидев однажды, как эти двое устроили соревнования по рыганию после распитой газировки, он понял, что его представления являлись ложными. С альфой Хонджуна, Сонхва, он перекидывается парой слов на улице, пока сам Чонхо ждал такси, а Сонхва Хонджуна. Сонхва будто вырос слишком быстро ещё в семнадцать лет и оставался таким и по сей день. Но не увидеть ласковый, нежный взгляд, направленный на свою бету, он не смог. И унять тихую тоску в своей груди после — тоже. Единственной тёмной лошадкой оставался Кан Ёсан. Кан Ёсан с крайне задумчивым видом любил сидеть на своём рабочем месте и растягивать стакан американо на пару часов. Кан Ёсан мог поддержать пошлую шутку Сана и сделать её ещё хуже. Кан Ёсан молча кивал Минги при встрече. Кан Ёсан мог позволить себе раскритиковать идеи Хонджуна и после этого оставался не посланным куда подальше. О Кан Ёсане Чонхо знал многое, но эта информация была бесполезна. — Чонхо-я, не нужно, — мягко и одновременно в ноющей манере произнёс Юнхо, когда младший снова заговорил о Ёсане. — Почему? — сложил руки на груди Чонхо. — Да пусть сам узнает, — усмехнулся Хонджун. — Посмотрим, насколько ты современных взглядов, крепыш. — Я просто хочу попить кофе с ним, — раздражённо ответил Чонхо. — И что ты имеешь в виду под «современные взгляды»? От него не пахнет альфой, если что. Вроде, омега. — Омега, — учтиво согласился Хонджун, рассматривая свои ногтевые пластины. — Я беспокоюсь, что наша атмосфера в офисе изменится, — жалуется Юнхо. — Ты так же говорил, когда боялся заговорить с Минги, — хмыкнул Хонджун. — А сейчас ты ночуешь у него через день. Юнхо кинул в старшего смятую записку-напоминалку и смущённо фыркнул. — Он прав, хён, — ответил Чонхо. — Сколько в итоге раз вселенная схлопнулась от вашего времяпровождения с Минги? Кажется, ни разу, а ты придумал их как минимум сотни раз. Чон вздохнул, потёр затылок и наконец-то пожал плечами. — Ладно, тут вы снова правы. Но, понимаешь, Ёсан, он... Надо придумать план наступления или типа того, чтобы... Но его речь прерывается, потому что в этот же момент Чонхо встаёт со своего стула и решительно направляется в соседний отдел. — Чонхо, стой, подожди!.. Чонхо миновал дверные проёмы и нашёл себя у рабочего стола Кан Ёсана. Верстальщик устало смотрел в монитор и периодически крутил ручку в пальцах. — Чонхо? — не поднимая взгляда спросил он. — Я хочу попить с тобой кофе после работы, — спокойно ответил младший. И даже сейчас Ёсан не взглянул на него. — Я заканчиваю в семь. — Зайду. — Договорились. Когда он возвращается на своё место, в их кабинете уже находится Сан. «Может, я действительно устроился в скрытый притон мафии? — думает Чонхо. — И я единственный, кто здесь работает? Хотя Ёсан ещё... постоянно работает». Юнхо и Хонджун затихают, и все трое уже поднимают головы на вошедшего Чонхо. — Мы идём пить кофе после работы, — не выдержал долгой паузы Чонхо. — Здорово, так держать, наш Ёсан-и слишком закрытый в последнее время! — приободрил его Сан. И, кажется, Сан не в курсе, как и сам Чонхо, что за современные взгляды у омеги. Юнхо поднял перед собой два кулачка, так же приободряя младшенького, а Хонджун лишь тихо фыркнул.* * *
В 18:57 Чонхо снова находит себя у рабочего места Ёсана. Неподалёку стоят Минги с Юнхо и не спеша собираются домой. Проходя мимо, Юнхо кивает Чонхо и крепче сжимает руку Минги. Чонхо думает, что всё доходит до абсурда. Ёсан выглядит уже не таким свежим. Его чёрные волосы небрежно собраны резинкой в маленький хвостик. Галстук ослаблен, а рубашка расстёгнута на две пуговицы. Чонхо хочет уже было сказать, что если старший устал, им не обязательно идти сегодня, но Ёсан первым начинает разговор: — Пойдём скорее, дурно уже здесь находиться. — Да, конечно. На улице Ёсан берёт себе пару минут на то, чтобы выкурить сигарету. Чонхо смирился с тем, что находит это невероятно горячим зрелищем. Омега прислонился спиной к стене здания, устало убрал волосы с глаз и взглянул на Чонхо. — Юнхо и Сан сказали мне, чтобы я был с тобой помягче. Ты понравился им. — Будет здорово, если ты будешь вести себя так, как тебе комфортно. Ёсан усмехнулся, делая затяжку. — Они устроили сегодня драму, отговаривали меня, сказали даже не думать о тебе, — продолжил Чонхо. — Как мило. У меня всего лишь завал по проектам, — хмыкнул Кан. — Были ещё аргументы... но я решил, что хочу получить отказ лично от тебя. Ёсан внезапно улыбнулся. Не усмехнулся, не поджал губы или что-то ещё, он просто взял и улыбнулся ему в ответ! — Какой ты хороший, получается. — Явно лучше твоих бывших, раз после них ты выпадаешь из социума, — хмыкнул Чонхо. Улыбка на чужих губах дрогнула. Ёсан сделал очередную затяжку — Чонхо мог поклясться, что это был самый долгий звук сгораемой бумаги — и выдохнул дым. — Пойдём. В кофейне было не много людей. Тёплый свет, живые цветы в кадках, тихий стук чашек и чужие разговоры. Почему-то сейчас Чонхо скучает по холодному офисному свету и кофе с железным привкусом. И по болтовне Сана скучает тоже. Но перед ним сидит ожившая мечта — Кан Ёсан — и у них впервые разговор с глазу на глаз. Стоило приложить усилия, чтобы не ляпнуть ничего лишнего и наслаждаться моментом. — У меня нормальные бывшие, просто долгие отношения со мной не построишь, — Ёсан не стал ходить вокруг да около. Кажется, он действительно вымотался на работе. — Ты слишком предан своему делу? — сделал предположение Чонхо. Ёсан провёл кончиком пальца по кромке своего блюдца. — Тут скорее специфичные предпочтения являются проблемой. У Чонхо не осталось предположений, поэтому он молча сделал свой глоток гречишного чая. — Все... устают. «Против природы не пойдёшь», «к этому сложно привыкнуть» и много других подобных объяснений. — Может, их смущали не твои предпочтения, а твои навыки? — задумчиво произнёс Чонхо. Он понимает, что ходит по тонкому льду. Но видеть холодный блеск в чужих глазах ему милее, чем формальное деловое общение. Ёсан дёрнул уголком губ и подпёр подбородок рукой. — Не смело ли с твоей стороны говорить такое? — Я достаточно долго наблюдал за тобой со стороны и сейчас не контролирую себя, — честно и невозмутимо ответил Чонхо, делая очередной глоток. Ладно, возможно, по кислому кофе он скучает сейчас чуть меньше. Честный ответ пришёлся омеге по душе. — И что ты заметил? — Ты пользуешься консилером, но никогда не замазываешь своё родимое пятно, хотя оно заметное, — начал Чонхо и сразу поспешил добавить: — мне оно нравится, если что. Когда ты о чём-то усиленно думаешь, ты крутишь ручку пальцами. Ты не делишься личными переживаниями даже с близкими друзьями, типа Уёна, и он, кажется, к этому привык. Латте с сиропом тебе нравится больше, чем американо, потому что латте ты выпиваешь быстрее. Но позволить себе часто его ты не можешь, потому что придерживаешься спортивной диеты. Тебе подходит твоё телосложение, но пей и ешь чаще то, что тебе нравится, иначе это всё не имеет смысла. Ёсан даже руку со стола опустил и сел ровнее. Он внимательно слушал младшего и не знал, как реагировать на поток информации о себе. Чонхо думается, что его наблюдения не такие уж и бесполезные. — И я догадываюсь, что у тебя за предпочтения в постели. Но я не понимаю, почему наши коллеги беспокоятся об этом так сильно и почему меня это должно отпугивать. Если мы и правда не сможем прийти к чему-то одному, что будет нас обоих устраивать, это не помешает мне потом существовать с тобой бок о бок в офисе как ни в чём не бывало. Ёсан готов нехотя признать, что от такой открытой честности ему даже дышать стало легче. Но вздохи полной грудью он делать не привык. — И какие предположения? — наконец спрашивает старший. — Думаю, тебе нравится наряжать альф в платьица и быть сверху. Или типа того. Ёсан прикрыл улыбку ладонью и тихо фыркнул. — Кроссдрессинг меня мало интересует. — Тогда я должен надеяться, что моя задница тебя заинтересует? — Чонхо не будет замечать то, что нагло флиртует сейчас. Ёсан на это выдохнул, отвёл на секунду взгляд, словно принимая решение, и снова взглянул на Чонхо. — Поехали ко мне?* * *
Они по-киношному врываются в квартиру Ёсана после долгих взглядов в лифте. Чонхо даже позволил себе открыто рассматривать омегу и, особо не скрывая, подвисал на чужих руках и ширинке. Ёсана, кажется, это заводило. Чонхо взял себе это на заметку. Ёсан целует требовательно, уделяет внимание каждой складочке на чужих губах, жадно тянет носом чужой запах с шеи и нетерпеливо вытаскивает рубашку из-под пояса чужих брюк. Чонхо происходящее казалось очень правильным и, даже если у них действительно не получится ничего, жалеть потом он не будет. Обувь, пиджаки и рубашка Чонхо остались сиротливо лежать на полу в прихожей. Ёсан с явным усилием оторвался от альфы и плюхнулся на диван. А затем похлопал себя по бедру. Младший — взъерошенный, без рубашки и с бесноватым взглядом, — уставился на Ёсана. — Если ты задавишь меня, это будет достойная смерть, — хрипло сказал омега. — Подходит, — согласился младший и подошёл к дивану. Сидеть на коленях у Ёсана было... необычно. Чонхо чувствовал крепкие бёдра под собой и чуть ли не скулить готов был, когда ощутил на своей заднице цепкие руки старшего. — Дай сюда, — бормочет Чхве, заводя руку за голову Ёсана. Пара секунд, и бесячая резинка улетает за спинку дивана. Чонхо проводит рукой по волосам, превращает их в чувственный беспорядок. Затем позорно подвисает потому что, чёрт возьми, Ёсан выглядел потрясающе. Большие чёрные глаза, кончик розового языка, который периодически смачивал нижнюю губу — Чонхо кажется, что он сходит с ума. Он с капризным полустоном прижимается к губам, чувствует, как Ёсан шире открывает рот, делая поцелуй ещё глубже и грязнее. Белая рубашка старшего соскальзывает с широких плеч, оголяет сантиметры горячей упругой кожи, выраженные мышцы. Чонхо ладонями чувствует, какой крепкий Ёсан, и позволяет себе потрогать уже губами. Он слепо скользит по ключицам, едва касается кромкой зубов, хотя, честно, он был готов впиться, чтобы откусить большой кусок. В это время Ёсан успел расстегнуть брюки Чонхо, приспустить их и оттянуть вниз резинку нижнего белья. — Неплохо, — выдыхает он, касаясь пальцами основания члена. Чонхо считает, что сегодня он выиграл жизнь, потому что Кан Ёсан сказал «неплохо», когда увидел его член. — Хочешь зальюсь нежными слезами умиления от нашей близости или типа того? — хрипло предлагает Чонхо. — По-твоему, омеги так себя ведут? — шепнул в ответ Ёсан. — Раз изображаешь её из себя — старайся лучше. И было что-то такое в его голосе, в его тяжёлом дыхании, пока Кан Ёсан говорил эту фразу. Чонхо сходит с ума. Он тыкается в висок, пока привстаёт на коленях, чтобы стянуть с себя брюки. Ёсан ведёт кончиком носа по линии подбородка, клацает зубами и требовательно притягивает к себе за задницу младшего (Боже). — Блять, — бормочет Чонхо, чувствуя мокрые касания языка внизу живота, — сделай так ещё раз. Ёсан скрыл тихую усмешку, вжимаясь лицом в чужой живот. Он целует, лижет, кусает смуглую кожу, пока его аккуратные ладони залезли наполовину под нижнее бельё. Чонхо пришлось убрать руки с прекрасных широких плеч старшего и опереться о спинку дивана. Он крепко сжимает пальцами обивку и понимает, что ещё чуть-чуть и позорно быстро кончит. А он всё ещё в белье. — Можем мы?.. — Что? — Блять, Ёсан, я не могу думать, когда ты делаешь это своим ртом, пожалуйста... — он уложил руки на чужие щёки и притянул к себе, буквально заставляя посмотреть в свои глаза, — в спальню. В ответ Ёсан лишь облизнул губы, собирая вязкую слюну с них. Но в спальню они всё-таки переместились. Чонхо опрокинули на спину, и прохлада постельного белья на секунду привела его в чувства. Он мажет взглядом по Ёсану, который в своей рубашке и белье нависает над ним, и не может подобрать слов, потому что это было... красиво. — Ты так очаровательно пялишь на меня сейчас, — замечает старший. — Был бы внимательнее, заметил это ещё в мой первый рабочий день, — выдыхает Чонхо. — Какой милый. Ёсан оставляет касание на чужих губах и опускает голову ниже. Делал, что ему вздумается: тёрся ласково щекой о грудь, пробовал на вкус, постоянно вдыхал в себя чужой запах тела и упивался этим не меньше самого Чонхо. Его руки были везде. Они успевали касаться тёмных ореолов сосков, сжимали бёдра, бельё под конец ощущалось уже как насмешка, поэтому Ёсан откидывает его за пределы кровати. А потом Ёсан разводит своими потрясающими рельефными руками колени младшего. Чонхо приподнимается на локтях и смотрит мутно на омегу. Ёсан рассматривал его, скользил масляным взглядом по бёдрам, хотел так сильно, что Чонхо даже пришёл в себя. — Будь понежнее, — бормочет Чхве. — Переигрываешь, — выдохнул Ёсан. — Нет, правда, — убедительнее произносит Чонхо. — Я не... — Я понял. Ёсан касается губами чужого колена, ведёт по внутренней стороне ниже и оставляет влажное пятно практически у задницы Чонхо. Чхве давится воздухом. То есть, это его коллега с работы, перфекционист, белый воротник, верстальщик — Кан Ёсан. Кан Ёсан, который одним взглядом может заткнуть даже Ким Хонджуна; Кан Ёсан, который даже когда выпьет не теряет трезвый рассудок и скупое на эмоции лицо. И сейчас Кан Ёсан целует его в задницу — ну почти, — заставляя Чонхо чуть ли не позорно хныкать от того, как это трепетно и вообще суперприятно. Кажется, Чонхо умрёт сегодня ночью. Они обмениваются короткими фразами, пока Ёсан подготавливает его. Чонхо бормочет какие-то глупые фразы о том, что руки старшего красиво переливаются мышцами при свете уличного фонаря, который стыдливо светит им в окно, говорит о том, что его задница чувствует себя странно, а потом он грязно матерится и затыкается, потому что Ёсан сжимает его член в ладони. Омега спустя десяток минут, во время которых он доводил Чонхо до исступления (он очарован), натягивает резинку и подтягивает чужие бёдра к себе, чтобы плавно толкнуться внутрь. Чонхо сжимает его крепко, не успевает расслабиться, и его поджатые губы в тонкую напряжённую полоску будоражат Ёсана. Омега тихо мычит, крепче стискивает побелевшие пальцы на упругой ягодице и терпеливо ждёт, пока младший позволит ему двигаться. — Он блять у меня в животе или что, — шепчет Чонхо, несмело делая вдохи. Непривычно, странно, от такой неестественной заполненности он и выдохнуть не мог. Но собственное доверие к Ёсану и возбуждение заставляют его успокоиться и расслабиться. Он правда старается. — Умница, — небрежно кидает Кан. Ёсан, крепко держа младшего за бедро и под коленом, берёт размеренный темп. Внутри медленно тлело нутро, он чувствовал, как сжимаются его органы, он сам делал несмелые вздохи, потому что Чонхо в самом деле лежит под ним, его тело выглядит потрясающе, а его постоянная болтовня и неловкое комментирование даже умиляет и вызывает желание сделать ему хорошо. Когда Чонхо перестал сжимать его слишком крепко, Ёсан берёт себе несколько попыток, чтобы изменить угол проникновения. Потому что: «чёрт возьми, Чонхо, ты ещё охуеешь с моих навыков». Младший давится воздухом, кряхтит и наконец-то его лицо становится расслабленнее. Чонхо выдыхает шумно, с голосом, его брови свелись к переносице, а губы требовалось постоянно смачивать, что он и делал. — В порядке? — уточняет шёпотом Ёсан. — Просто не останавливайся, — хрипит Чонхо. И даже нервная усмешка не звучала в его голосе, он сходил с ума. Ёсан отпустил колени младшего и навис сверху, устраивая руки у головы Чонхо. Смотрит пристально, пока его бёдра, будто по заданному ритму, продолжают двигаться. Омега провёл носом по линии подбородка, снова втягивая чужой запах, прижался грудью к младшему, чтобы чувстовать, как тело пробирает от тяжёлого дыхания. Со временем, лицо и реакция тела Чонхо перестали намекать на то, что ему некомфортно. Он трогал горячее тело над собой, пытался отследить каждую мышцу, почувствовать, как она напрягается и горит от напряжения. Он беззастенчиво целовал Ёсана, требовал подставить ему лицо, чтобы оставить свои влажные касания на губах, щеках и обязательно на алом родимом пятне у левого глаза. Взгляд у Чонхо мутный, отказывается фокусироваться, а мысли стали окончательно спутанными и странными. Он цепляется в Ёсане глазами за каждую мелочь, потому что, кажется, если он не будет делать этого, то во время очередного глубокого толчка он пропадёт и рассыпется по постели мелкой крошкой. Ёсан совсем не выглядел как альфа, несмотря на своё телосложение. Он был крепким, выносливым и знал, как сделать Чонхо ещё лучше, но Ёсан всё ещё был омегой. Он жмурился, облизывал губы перед поцелуем и низко сладко стонал, когда держать себя в руках уже не получалось. От него разносился сладковатый запах, он становился гуще и Чонхо задыхался от этого. Кан Ёсан — омега, и как же он потрясающе сейчас трахает его. Под конец Чонхо откровенно теряется. Ему постоянно не хватало воздуха, он сделался беспокойным, его стоны стали капризными и целовать Ёсана ему хотелось ещё чаще. Старший не ускоряется, лишь держит один ритм, делая тем самым ещё хуже и слаще. Тонкие, изящные ёсановские пальцы на члене помогают ему догнаться. Альфа шумно шмыгает носом, будто пытаясь заполнить все лёгкие запахом Ёсана, и тихо скулит, чувствуя, как чужая ладонь заполняется его семенем. Ёсан, казалось, только его и ждал, потому что он сразу же выходит из младшего, с остервенением стягивает с себя резинку и доводит себя рукой до конца. Чонхо с трудом держал глаза открытыми, его била крупная дрожь, но он всё равно как прикованный уставился на то, как Ёсан кончает ему на живот. Единственной мыслью Чонхо в тот момент была «Мне пиздец».* * *
Чонхо остаётся на ночь у Ёсана, хотя, кажется, Ёсан от этого не в восторге. Нет, конечно после секса они лежали и обменивались поцелуями и ленивыми фразочками (Чонхо честно сказал, что идея — отстой, а исполнение — супер. Ёсан добавил, что омега из Чонхо всратая). Но Ёсан слишком ценил свои личные границы. А Чонхо слишком был очарован Ёсаном. А ещё ему пришлось приложить много усилий, чтобы элементарно воспользоваться душевой, куда уж в таком состоянии домой идти? Поэтому Ёсан смиренно оставил сменную одежду на крышке унитаза и уведомил, что закажет доставку. В ответ Чонхо нарисовал ему сердечко на запотевшей дверце душевой. Когда остатки былого возбуждения, усталость после рабочего дня были смыты, а доставка приехала вовремя, парни уселись на деревянную кладку на балконе и принялись за поздний ужин. — Ты реально заказал одну курицу? — бормочет Чонхо, перебирая коробочки и свёртки. — Хоть бы салат там или ещё что... — Там разные вкусы панировки и специй, — произнёс Ёсан с тихим возмущением. — Ладно, мне стоит похвалить тебя, ты явно нарушаешь свою диету сейчас. В ответ омега радостно шипит бутылкой газировки. Чонхо прижался спиной к стене, откусил большой кусок своей курицы и откинул голову. Альфа жуёт с видом человека, который познал свою лучшую жизнь. И даже ноющая задница не расстраивала его. Ёсан того стоил. Первые несколько минут они молча едят и наслаждаются тёплым летним ветерком, который долетал до балкона. Даже омега позволил себе расслабленнее устроиться и прислонился к стене, следуя примеру Чонхо. Затем он, разобравшись со своей курицей, наливает газировку в стакан и ищет зажигалку. Чонхо с закрытыми глазами слышит её щёлканье и тихий треск сгораемой сигареты. Он поворачивает голову на бок и начинает рассматривать Ёсана. — Собираешься сказать, что мне нужно бросать и мне не идёт? — спокойно спросил омега, даже не поворачиваясь. — Собираюсь сказать, что я обожрался, — важно уведомляет Чонхо. — А ещё то, что тебе идёт. Ёсан тихо усмехнулся. Непосредственность и искренность в чужом ответе заставила его посмотреть на альфу. — Ты странный, знаешь? — Обычный, — ведёт плечом Чонхо. — Странный. Ты говоришь слишком просто. А иногда лучше бы ты рта не открывал. — Когда такое было? — дует губы Чхве. — Когда ты сказал, что я закрытый из-за своих бывших, — нехотя ответил Ёсан. — Было паршиво? — Ну как сказать... Меня не били, не унижали, никакого треша на самом деле. Просто я будто даже в своих отношениях был «не к месту». — И ты уверен в том, что проблема в тебе, а не в отсутствии человека, который хочет тебя понять и принять таким, какой ты есть? — А ты сейчас намекаешь на то, что ты и есть тот самый человек? — устало усмехнулся Кан. — Не знаю, — честно ответил Чонхо. — Просто я тоже всегда «не к месту». Человек, с которым я хотел связать свою жизнь, он так ярко жил. Так любил и горел своим делом. Но никогда не горел мной. Ощущалось... так себе. Мне потребовалось много времени прежде чем понять, что я в порядке. И он тоже. Но «в порядке» у нас разное, понимаешь? — Понимаю. Но не хочу верить тебе. Слишком просто как-то. Честность Ёсана, в отличии от честности Чонхо, была способна неприятно кольнуть. — Да ладно тебе, — пожал плечами младший, — есть ряд причин, почему ты заслуживаешь того, чтобы быть понятым и принятым. Ёсан хмурится, пока делает глубокую затяжку и, хочет было уже покачать головой, как Чонхо наклоняется к его лицу, чтобы заглянуть в глаза. От этого омега чуть не кашляет. Тонкая сизая струйка дыма летит в лицо Чонхо. — Меня тревожит то, что ты не даёшь Ёсану жить спокойно и счастливо. Омега слегка хмурится и предупреждает: — Я тебе сейчас врежу несмотря на то, что у нас был хороший секс и у тебя милое лицо. Чонхо внезапно тихо смеётся и садится ровно. — Понял. Чужой смех был лёгким, Ёсану хотелось проникнуться им, втянуть вместе с сигаретным дымом, чтобы почувствовать эту лёгкость. Потому что от собственной скованности он устал.* * *
На следующий день Ёсан провожает Чонхо домой. Младший встал за пару часов до начала рабочего дня и, объяснившись тем, что ему нужно переодеться в свежую рубашку, начал собираться. Ёсан недовольно трёт лицо ладонью, стоя в прихожей. Ему хотелось спать, но не проводить Чонхо он не мог. — Почему не сказал? Я бы кинул в стиралку, сейчас как лох поедешь домой, а потом на работу, — ворчит омега, обнимая себя руками. Чонхо закончил обуваться и выпрямился. Его лицо тоже не выражало радости от своей идеи. Щёки припухли, а взгляд был сонный. — Я подумал, что ты бы не хотел приезжать вместе на работу. Тебе нужно время и всё такое, — объясняет младший. — И не переживай, нашим коллегам скажу, что мы томно посидели за чашкой кофе и спорили о том, почему однажды мемы про шрифт Comic Sans обернутся катастрофой для мира дизайна. Кана как водой окатили. Он даже проснулся после слов Чонхо, несмотря на то, что он приправил их забавной шуткой. — Почему... — хотел начать было Ёсан, но язык перестал его слушаться. По затылку бежали неприятные мурашки. Чонхо, заметив чужую растерянность, мягко и устало улыбнулся. Он коснулся ладонью чужой макушки, чтобы убрать волосы с лица омеги, и добавил: — Ты нравишься мне. Я бы хотел, чтобы мы попробовали... хотя бы встречаться чаще. Но я вижу, что ты с самим собой с трудом отношения выстраиваешь, поэтому не хочу давить на тебя. Омега кусает губы и не знает, чего хочется больше: разрыдаться и кинуться с кулаками на Чонхо за такую правду, либо же разрыдаться и кинуться на Чонхо уже со стыдливыми объятиями. — Делай, что считаешь нужным, хён. Я подожду, когда ты будешь готов ответить мне. И после этого Чонхо мягко чмокает омегу в макушку и уходит. Ёсан стоит в своей прихожей и чувствует себя кретином. А на языке такой терпкостью осело это простое «хён» в свой адрес. В тот день, на работе, Чонхо действительно уверенно отвечает Юнхо и Сану, что они с Ёсаном хорошо провели время в кофейне. Пересказывает пару выдуманных шуток про шрифты и считает, что Times New Roman — их будущее. На это Юнхо фыркает, а Сан смешно страдает от абсурдных аргументов про засечки в буквах. — Ну... — выдохнул Юнхо, не зная куда деть руки, — вы пойдёте ещё куда-нибудь потом? Чонхо нажимает на кнопку включения компьютера и пожимает плечами. — Может быть. Ёсан, кажется, завален работой и... — Доброе утро, — раздаётся в дверях голос Ёсана. Он махнул рукой, кивнул Чонхо и сразу же пошёл в свой кабинет. — Утра, хён! — запоздало отвечает ему Сан. Юнхо же почувствовал себя стыдно, потому что он так открыто шепчется и пытается выведать подробности из чужой личной жизни. — Я переживаю за него, — наконец говорит он. Чонхо видит это, чувствует. Но чужого беспокойства не разделяет. Он видит в Ёсане стержень, и омеге надо всего лишь время, чтобы всё обдумать и принять правильное решение. Не только касательно отношений с Чонхо, отношений с самим собой тоже. — Не думай об этом больше нужного, — отвечает Чонхо. — В конце концов, у него есть хорошее окружение, он не один. Юнхо смотрит на младшего с мягкой благодарностью во взгляде. Сан тихо присвистывает. — Слишком крутые разговоры с утра пораньше. Я даже не проснулся, чтобы так же выдавать что-то умное. Чонхо, пошли пить кофе уже.* * *
Неделя проходит для Ёсана в прострации. Он зарывается с головой в работу, отмахивается от Хонджуна, вымученно улыбается Юнхо и Сану, говорит Уёну, что у него нет времени и встретиться они могут в другой раз. Только Чонхо он ничего не говорит. Он позволяет себе с младшим выдохнуть и на секунду выбраться из внутреннего напряжения. Но лишь на секунду, потому что перед Чонхо он чувствует себя провинившимся. И даже несмотря на то, что альфа делает вид, что ничего не было, Ёсан всё равно с мазохистским наслаждением царапает себе на подкорке слова о том, что он жалкий трус. И так могло бы тянуться ещё неделями, если бы однажды он не столкнулся с Сонхва на выходе из здания. Альфа как всегда ждал Хонджуна, а Хонджун как всегда не укладывался в тайминг. — Ты пробовал приезжать специально позже указанного времени? — вместо приветствия говорит Ёсан с тихой усмешкой. — Конечно, — втягивается в разговор старший. — Но Хонджун переиграл и уничтожил. — И не надоело? — легко интересуется Ёсан, вытаскивая сигарету из пачки. — Нет, это же Джун, — так же легко ответил Сонхва. — Ему тоже приходится проявлять немало терпения по отношению ко мне. Ёсан чувствует, как у него вяжет ком в горле. — И как... как вы пришли к таким охренительным отношениям? — Ёсан даже не скрывает зависти во взгляде. Сонхва берёт себе паузу на то, чтобы вытащить из пиджака свою пачку сигарет (кажется, разговор у них назревает интересный, а Хонджун написал, что спустится через десять минут почти двадцать минут назад). — Джун упоминал, что в последнее время ты ходишь сам не свой, — мягко замечает он, поднося сигарету к губам. Ёсан терпеливо ждёт. — Наверное, мы оба поняли, что большое счастье — это когда вы оба можете существовать отдельно друг от друга, но вдвоём вам жить лучше. Прикольнее, интереснее, называй как хочешь. Да и Хонджун... видит меня слишком хорошо. И принимает это, просто так, не пытается переделать меня. А я не пытаюсь его, потому что он нравится мне именно таким. Ёсан молча стоит, сжимает пальцами дотлевший окурок и лишь спустя долгие десятки секунд кивает. — Ты тоже имеешь право быть принятым, Ёсан.* * *
Юнхо расхаживал по кабинету и поливал цветы в горшках, которые стояли у них на подоконниках. Сан со сложным лицом смотрел серию Волейбола на телефоне и изредка, на особо острых моментах, позволял себе издать восторженный тихий вздох. Чонхо устало смотрел в монитор своего компьютера, думая о том, что если авторы с такими навыками присылают работы в издательство, то, возможно, ему стоит попробовать податься в писательство. Хуже хотя бы не будет. В их кабинет входит Хонджун со стаканчиками кофе и бумажными пакетами с едой. Время обеда как-никак. Ёсан заходит следом. — Мы еле донесли это всё, — жалуется дизайнер. — Сейчас Минги напишу, — достаёт телефон Юнхо, всё ещё держа в руке маленькую очаровательную леечку. Ёсан подходит к рабочему столу Чонхо и ставит перед ним стакан с гречишным чаем. В руках у него был латте с сиропом. — Чонхо. — Ёсан? — младший поднимает на него уставший от экрана монитора взгляд. — Я хочу попить с тобой кофе после работы, — спокойно говорит омега. Чонхо готов поклясться, что он заметил дрогнувшие в улыбке уголки губ Ёсана. — Я заканчиваю в семь. — Зайду. — Договорились. И после этого омега невозмутимо подаётся вперёд и касается губами Чонхо. Чхве чувствует кокосовый сироп. Ёсан подхватывает стакан с латте и уходит в свой кабинет. А Чонхо, помимо безграничного искрящегося счастья где-то внутри, чувствует своим затылком чужие взгляды. Он считает до трёх и, приняв невозмутимый вид, поворачивается лицом к коллегам. — Ты должен мне двадцать тысяч вон, — невозмутимо говорит Хонджун. — Да понял я уже, — вздохнул Юнхо. Чонхо тихо рассмеялся.
