Другой автор

      Мо Гуауэй всеми силами отрицал свою причастность к этому недоразумению. В мире своей новеллы он возродился в теле мальчика примерно шести лет отроду. Демоны не праздновали дни рождения, а возраст исчисляли в десятках. «Мальчик» был не кем иным, как убийцей его любимчика. Мо Гуауэй проклинал собственное воображение уже лет шесть. И так, он в собственном романе, на ролях второстепенного героя, демона, убийцы его в сердцах воспетого Шан Цинхуа, и прямо сейчас он убегал от разъярённых заклинателей дворца Хуаньхуа, к которым его услужливо подкинул дядя Мобэй-цзюня. Увы, теперь он и его дядя тоже. Мо Гуауэйю до сих пор было сложно воспринимать себя как Мобэй-цзюня, наследника Северных земель. В один момент он без раздумий расправлялся с неугодными, а в другой, схватившись за голову, осознавал, в какую же передрягу влип.       Кто бы мог подумать, что гневная тирада может вызвать какой-то вселенский коллапс и его забросит в собственное творение. Его новелла была экспериментом от начала и до конца. Новый жанр, смена главного героя ровно в середине истории, воплощённый на бумаге давно лелеемый образ, попытки совместить гаремный роман с глубокой личной драмой. На зло всем устоявшимся в интернете канонам. А вышло… что вышло. В начале он даже подумывал забрать одного из главных героев Шэнь Юаня под своё крыло. Мысли эти правда длились не долго, он весьма быстро осознал, что Шэнь Юань сейчас на пару лет старше его самого. Точный возраст ему он не прописывал, поддерживая трагичный образ сиротки, не знавшей близких. О спасении Шэнь Цинцю он запретил себе думать. Оставалась надежда вовремя выкрасть Ло Бинхэ и попытаться воспитать того хотя бы в какой-то степени нормальным. Эта надежда ещё не успела растаять.       Правда, учитывая его состояние… надежда была только выжить, хотя, возможно, его смерть будет не таким плохим исходом. Так Система не заставит его убить Шан Цинхуа, уподобляясь оригинальному Мобэй-цзюню. [Система спешит напомнить Хосту, что у данной миссии есть временное ограничение.] — Я в курсе. — рыкнул в ответ Мобэй-цзюнь. У Системы точно было какое-то невообразимое чутьё, стоило о ней подумать, как та спешила о себе напомнить. Впрочем, он был почти уверен, что она постоянно мониторит его мысли. [У Хоста осталось 67 секунд на то, чтобы покинуть территорию леса, находящегося под властью Дворца Хуаньхуа. Поспешите!・ヾ(。＞＜)シ ]       Мобэй-цзюнь мысленно выругался, затем повторил всё в слух. Циферблат перед лицом нещадно отсчитывал секунды, бок кололо от отравленных дротиков, крики заклинателей были всё ближе. Он ненавидел порталы. Те отнимали колоссальное количество энергии, требовали невероятной концентрации, иногда закидывали в абсолютно неизвестные ему места. Зачастую после их использования он ещё несколько минут не контролировал перманентно исходящий от него холод. Видимо, это плата за так плохо прописанную читерскую способность. Однако, с него снимут слишком много баллов за провал. Не отрывая взгляд от мельтешащих цифр, он сконцентрировал остатки сил и шагнул вперёд, чувствуя, как мир под ногами становится зыбким. [Миссия «Вечная преданность» - активирована. В награду за успешное выполнение вы получите 200 сюжетных баллов и 30 баллов преданности. В случае провала все баллы Хоста аннулируются. Система желает Хосту удачи! ヽ(>∀<☆)ノ]       Мобэй-цзюнь её не слушал. Мир перед глазами заплыл чёрным, словно он и не вышел из портала. Под ногами хрустела промёрзлая трава. Криков заклинателей не было слышно. Пошатываясь, он шёл вперёд, но быстро понял, что ошибся. — Демон! — крикнул чей-то голос. Мобэй-цзюнь наотмашь кинул в него клинок изо льда. — Что вы встали! — продолжил голос, с более визжащей интонацией. — Ты! Вперёд!       Мобэй-цзюнь повторил свой ранний выпад и голос стих, зато визги со всех сторон окружили его. Между напуганными воплями звучала брань и чьи-то перемежающиеся со всхлипами просьбы не отправлять на верную смерть. Взгляд слегка прояснился, один из заклинателей в форме, точно не принадлежащей Хуаньхуа, был в трёх шагах от него. Молодой человек рухнул наземь мешком, будучи проткнутым парой ледяных ножей. Слегка пришедший в себя Мобэй-цзюнь быстро расправился с юными заклинателями, не сожалея о их смертях. Думать об этом он будет позже, когда адреналин выветрится, а мысли перестанут быть похожи на песок. В этой резко образовавшейся неразберихе он совсем не заметил, как к нему вплотную подошёл один из учеников. Он пошатнулся, когда тот впился в его бёдра с явным и глупым желанием повалить на спину. Однако, человек больше не сделал ничего. Резко вспомнилось проигнорированное уведомление от Системы. Что там она лепетала? Про вечную преданность? Он ведь ни разу чётко не продумывал встречу Мобэй-цзюня и Шан Цинхуа. Их сотрудничество было само собой разумеющимся и не требовало вводных. И сейчас перед ним с брызгами крови на щеке был никто иной, как его любимчик. Вот же… Он надеялся избежать встречи с ним. — Мой Король, позвольте мне следовать за вами до скончания дней! — прокричал Шан Цинхуа, стоило их взглядам пересечься.       Мобэй-цзюнь поморщился. «Мой Король» – слишком пафосно. Он был даже не первым по счёту в престолонаследии. Ещё предстояло убить с десяток выскочек, прежде чем достичь этого статуса. Хотя заход хороший. Да и сам Мо Гуауэй, нынче Мобэй-цзюнь, привык величать Шан Цинхуа именно Шан Цинхуа, не используя его имя в ученичестве. Вот только всё происходящее в его планы не входило. Не зная, как отвадить от себя Шан Цинхуа и не получить от Системы, он просто-напросто попытался пнуть его в сторону. Шан Цинхуа вцепился в него как клещ, не сдвинувшись с места. — Мой Король, прошу, не отвергайте меня! Я могу быть очень полезным!       Мобэй-цзюнь вновь поморщился. То ли от боли в боку, то ли от осознания неизбежности происходящего. — Ты? И какой же от тебя толк? — выплюнул он настолько сурово, насколько мог. Система молчала, видимо считав его попытки отвадить Шан Цинхуа куда подальше достаточно характерными персонажу.       После его слов Шан Цинхуа съёжился, но продолжал смотреть на него практически не моргая, снизу-вверх, широко распахнув свои налитые страхом медовые глаза. — Я умею подавать чай, стирать, застилать постель… или… — он резко замолк, видимо, осознав, что подобное способна сделать любая служанка, — Видите ли, Мой Король, став вашим шпионом на пике Цанцюн, я смогу добывать и передавать вам информацию, способствуя тому, чтобы царства людей и демонов объединились под вашим владычеством!       По лицу Мобэй-цзюня расползлась ухмылка. Он и так знал, что Шан Цинхуа будет прекрасным шпионом, но не слишком ли напыщенные слова для подростка, которого собственные товарищи пару минут назад попрекали и толкали на верную смерть. Самое тайное, что он может сейчас предоставить Мобэй-цзюню — так это список покупок продовольствия для Цанцюн. — Ты — всего лишь адепт внешнего круга, да ещё и пика Аньдин. И когда же, по-твоему, с подобной помощью я достигну столь грандиозной цели? — Мо Гуауэй правда считал пик Андин одним из самых важных в секте. Но… Серьезно? Так смело врать надо ещё уметь. — Моему Королю не стоит недооценивать мой пик, — обиженно пробормотал Шан Цинхуа, впервые отведя от него взгляд.       Мобэй-цзюнь открыл рот, дабы продолжить отваживать Шан Цинхуа. Возможно, у него всё ещё есть шанс уберечь этого мальчишку? Встретив вживую запуганного мышонка, слегка помешанного на математике и прочих аналитических вопросах, он был бы рад обрадоваться, но будущее сильно давило на его плечи. В голове сформировалась отличная тирада, состоящая из запугивания и унижений. С губ слетел первый слог и мир потемнел. Где-то вдалеке приветливо дзинькнула Система.       Очнувшись от невыносимой жары, Мобэй-цзюнь не сразу понял, что происходит. Голова ватная, а тело словно камнями набито. Вдобавок одна из рук абсолютно не ощущалась. Воспоминания услужливо подкинули образы того, как он с окровавленным боком убегал от заклинателей Хуаньхуа, дрался с кем-то, а дальше пустота. Мобэй-цзюнь резко дёрнул рукой, надеясь, что та ещё на месте. Однако, помимо хлопнувшей ему по лицу онемевшей конечности и облегчения от её наличия, что-то ещё упало на пол. Голова абсолютно не поворачивалась, он скосил глаза вбок. Шан Цинхуа съёжился на полу, прикрыв руками затылок, блея себе под нос извинения вперемешку с оправданиями. Смотреть на это было невыносимо. Мобэй-цзюнь, второстепенный идиот, смысл которого был закрыть сюжетную дыру в организации правления мира демонов, пока Император этого самого мира носится где ни попадя. Простыми словами молчаливая пустышка, просто чтобы не было вопросов. И вот теперь Мо Гуауэй отдувается за него, параллельно наблюдая, как его любимчик и один из ключевых сюжетных персонажей унижается. Просто блестяще. [Система поздравляет Хоста с пробуждением! ٩(ˊ〇ˋ*)و Плюс 40 баллов преданности! Минус 10 баллов доверия! Минус 20 баллов преданности! Плюс 200 сюжетных баллов! Минус 30 сюжетных баллов! Желаете узнать подробности?] — Нет. — по привычке вслух отозвался он. — Что «нет», Мой Король? Этот слуга наверняка утомил вас своей болтовней. Этот просит смилостивиться над глупцом! Этот хотел бы узнать, чего бы хотелось Моему Королю в таком затруднительном положении. [В таком случае, продолжайте в том же духе!]       Заверещала параллельно с Шан Цинхуа Система. К слову о Шан Цинхуа, тот с каждым своим словом выглядел всё более несчастно и отчаянно. Даже в уголках глаз начинали поблескивать слёзы. — Идиот… — пробубнил Мобэй-цзюнь себе под нос. Столько думал, как от самого себя отгородить любимчика, а в итоге своим молчанием до такого состояния довёл. С другой стороны, может тот одумается и сбежит. — Если Моему Королю так угодно назвать этого слугу… — Мобэй-цзюнь закатил глаза если бы мог. — Что ты от меня хочешь? — Следовать за вами до конца своих дней! — И какая выгода тебе от этого? — спросил Мобэй-цзюнь, но ответ не услышал, практически сразу отключившись.       Видимо, даже Система не могла придумать достаточно весомое оправдание чужой жертвенности. А может, он считает эту всеведущую дамочку слишкой могущественной и в действительности вырубился из-за теплового удара, пока Шан Цинхуа просто-напросто перепугался и нашёл лишь единственный выход выпутаться из ситуации – пресмыкаться. Впрочем, это была его привычная тактика. Мо Гуауэй его таким и написал.       Проснувшись в следующий раз, Мобэй-цзюнь не спешил двигаться или говорить. Чуть приоткрыв глаза, следил за съёжившимся на стуле Шан Цинхуа. Тот пытался то ли спать, то ли читать. Книга в руках была, а вот страницы он не переворачивал, хотя глаза держал полуоткрытыми. — Эй, — позвал он через время. Шан Цинхуа встрепенулся, уронив книгу на пол, потерянно заозиравшись. — Твоё имя. — Имя этому покорному слуге Шан Мин, Мой Король.       Мобэй-цзюнь в ответ промолчал, вздохнув до боли в рёбрах. Если бы только Шан Цинхуа знал, какого он о нём мнения – сам бы разлёживался на кровати, заставляя раненного Мобэй-цзюня бегать вокруг него. Система могла бы помешать подобному, однако не факт, что при подобных обстоятельствах её угрозы могли сработать. — Набери кадку воды. Холодной.       Шан Цинхуа, пока что Шан Мин, тут же подорвался с места. Вздохнув с явным облегчением, что от него, наконец-то, что-то потребовали. Последующие три дня прошли странно. Для Шан Цинхуа уж точно. Несмотря на то, что его и вправду как слугу гоняли по поручениям, Мобэй-цзюнь всё же пытался его не перегружать и давать отдохнуть, чем знатно пугал. — Шан Мин ляг спать. — Не стоит переживать об этом слуге, Мой Король! Этот хочет быть всегда готовым помочь вам, если это потребуется!       Мобэй-цзюнь скептически взглянул на его уставшее лицо. Шан Цинхуа не спал последние сутки, а может ему не удавалось отдохнуть ещё и по дороге. — Смеешь препираться? Ляг. [Хост! Система вынуждена вас предупредить, что за действия противоречащее персонажу с вас будет снято 30 сюжетных баллов!] «У меня открыта функция ООС.» [Уважаемый Хост, ваша функция ООС – фикция. Так как вы заняли место персонажа «Мобэй-цзюнь» до его полного формирования, Система имеет права следить за вашими действиями, исходя из своего мнения.] «Злобная сука.» [Минус 10 сюжетных баллов. Будьте аккуратнее со словами!] Шан Цинхуа в это время стал укладываться на пол, подбив под голову сумку. — На кровати достаточно места. [Минус 30 общих баллов за несоответствие персонажу.] «Ты сама сказала, что персонажа формирую я. Следовательно, я могу изменить систему поведения с полного недоверия до подозрительности. Втереться в доверие и показаться хорошим господином, чтобы узнать скрытые мотивы.» [Плюс 15 сюжетных баллов.] «Где другие 15?» [Это было неубедительно, уважаемый Хост, однако Система поощряет вашу попытку.]       Шан Цинхуа, не знающий, что ему делать, аккуратно присел на угол кровати, сверля взглядом пол. — Ляг.       Система попискивала, явно издеваясь. Шан Цинхуа дубово лёг на самый краешек кровати, стараясь не шевелиться и не дышать. Мобэй-цзюнь уже порядком устал от происходящего. Это действовало ему на нервы. Система, устанавливающая свои собственные правила, вечно кидающая его не знамо куда, при этом не говорящая, что с ним станет, если ослушаться. А что-то точно да станет, не зря же существует балловая система. Зашуганный Шан Цинхуа, который, не смотря на жалость, бесил временами до невозможности. В прошлом он сам прописал не самые приятные отношения молодого заклинателя Шан Мина с соучениками, но не думал, что всё будет столь плохо. Ещё и деться некуда. Силы восстановились в лучшем случае на треть. На улице жарко до безумия, а он себе под бок ещё и маленькую живую печку уложил. Надо было подумать лучше и сбежать в холодную ванную. Сейчас же шевелиться лишний раз было неохота. Печка уже задремала, тихо сопя, всё так же вытянув руки по швам.       Это всё слишком для него. Прожитые в прошлом мире годы совсем не помогали справляться с новыми потрясениями. Очень медленно Мобэй-цзюнь подтянулся на руках, чтобы сесть, оперевшись на изголовье кровати. Шан Цинхуа от этих манипуляций завозился, но не проснулся. Ему сейчас не больше пятнадцати лет, всё ещё нелепо-угловатый подросток. Даже в выдуманной вселенной люди не обходятся без этого этапа. Мобэй-цзюнь сам сейчас подросток, несуразный от головы до ног, благо одежда скрывает многое. Мощные мышцы на не до конца сформировавшемся теле выглядят более чем смешно. Поудобнее устроившись, Мобэй-цзюнь прикрыл глаза. Заняться было нечем. Вставать не хотелось, да и Шан Цинхуа тогда уж точно проснётся. А это было только начало вторых суток. Сколько они вообще просидят на этом задрипанном постоялом дворе? У Шан Цинхуа вообще есть, чем оплачивать это всё?       Слишком много вопросов. Слишком много мыслей. Шан Цинхуа явно ничего не знает о демонах. А ещё заклинатель называется. Было бы у него побольше сноровки и вёрткости, даже исключив фаворитизм Мо Гуауэйя, Шан Цинхуа мог бы стрясти с Мобэй-цзюня за чудесное спасение не меньше пары сундуков золота и серебра. У демонов не принято оставаться в долгу. Правда, во множестве случаев, чтобы не отдавать тот самый долг, один убивает второго, но это мелочи. От человека можно было бы легко откупиться драгоценностями. А Шан Цинхуа даже не подумал о такой возможности, тем самым раздув мысленный долг Мобэй-цзюня в его сторону просто до колоссальных масштабов.       Глубоко вздохнув, он открыл глаза, рассматривая посапывающего юного заклинателя. И очень вовремя вспомнил, что на самом-то деле перед ним не цепкий и хитрый Шан Цинхуа, а ещё зашуганный до безумия Шан Мин. Шан Цинхуа же он будет только через пару тройку лет, и вот тот бы такого просчёта не допустил. Шан Мин же просто пытался зацепиться хоть за какую-то возможность выжить, и он, Мобэй-цзюнь, постарается её дать, как только сможет нормально передвигаться. Глубокий вздох отдал резью в рёбрах.       Вместе с ночью пришла прохлада, а за ней облегчение. Дышать стало заметно легче, ушла раздражающая пульсация из головы. Лёгкий ветерок прорывался из приоткрытого окна, мажа по вспревшему лбу. И в комнате стало приятно темно, никакие источники света не резали взгляд. В прохладе чувствовалась некая безопасность. Мобэй-цзюнь невесомо провел остро подпиленным ноготком по вздёрнутому носу Шан Мина. Тот за прошедшее время улёгся заметно удобнее. Сунул руку под голову и притянул колени к себе.       Шан Мин проснулся раньше, и к моменту его пробуждения уже притащил завтрак, ожидая его за маленьким столиком. Не проснуться от чужой возни – смертельная неосторожность. В Сверенных Землях после такой оплошности можно и не проснуться вовсе. Стараясь скрыть свою тревогу, Мобэй-цзюнь пересел за стол. Шан Мин кусал губы, но к еде не притрагивался, пока ему не разрешили. В такой нервной, но нерасторопной манере прошли ещё два дня. Пока на четвёртое утро Шан Мин, ушедший за провизией, не пропал. К середине дня ничего не изменилось. Ни завтрака, ни Шан Мина. Мобэй-цзюнь, поняв, что возвращаться к нему не планируют, даже не расстроился. Шан Мин всё же додумался сбежать, пока не стало поздно. Непонятно только, зачем он так долго оттягивал этот момент. Может, наконец-то, осознал, что покалеченный демон не навредит ему? Решив, что вернётся домой к вечеру, Мобэй-цзюнь из сентиментальности собрал вещи, оставленные Шан Мином, лёг обратно на кровать, дожидаясь темноты. Силы восстановились на половину точно. С таким запасом можно не бояться быть убитым в собственном дворце. [Уважаемый хост! Вам стоит проследовать за персонажем Шан Мин.] «Что, если я ослушаюсь?» [Сделайте и узнаете.] Видимо, выбора у Мобэй-цзюня особо не было. Меньше, чем через час он стоял посреди необжитой комнаты Шан Мина, едва не напугав последнего до смерти.       Всё оказалось не так плохо, как он думал изначально. Система ненавязчиво жужжала над ухом, словно издеваясь иногда между делом говоря: [Хост может узнать эту информацию у персонажа Шан Цинхуа (¬‿¬ )]       И Мобэй-цзюнь скрипя зубами шёл узнавать. Шан Мин уже почти не вздрагивал, когда он к нему приходил, вальяжно разваливаясь на шаткой кровати. Вероятно, он зачастил со своими посещениями. Хотя изначально планировал появляться в жизни Шан Мина как можно реже. А вышло, что вышло. Мобэй-цзюнь начинал понимать своего персонажа и его не шибко прописанную мотивацию с подросткового возраста спать в компании какого-то заклинателя. Парадоксально, но в простой хижине в школе Цанцюн было безопаснее, чем в собственных покоях. Тут его как минимум никто не додумался искать. Шан Мин не планировал доносить о своём незваном госте Учителю или лидеру секты. Что уж говорить о других учениках, что его до сих пор временами травили. Система безопасности Цанцюн была восхитительно никчёмной. Впрочем, как и большая часть заклинателей, впихнутые только чтобы травить парочку конкретных персонажей придавая им сомнительного рода мотивацию. Адский котёл ненависти для трёх недолюбленных гениев и одного Шан Цинхуа.       Тем не менее, он был весьма благодарен миру за эту лазейку. Через время даже стал приходить к Шан Мину в комнату, зная, что самого Шан Мина там точно нет. На чужой кровати можно было отоспаться и знать наверняка, что никто не вздумает сунуться туда, где нет хозяина. Мелочно пакостить порчей или кражей имущества никто не будет. Времени на это попросту нет. Заходить в помещение в отсутствие рабочей силы тоже бессмысленно. Поэтому Мобэй-цзюнь приходил, отсыпался и уходил. Даже старался лишних складок на кровати не оставлять.       Так не спеша прошёл год. Мобэй-цзюнь отпраздновал своё совершеннолетие, не пойми по какому принципу исчисляемое и поменял имя с номинального «Мобэй-танцзи» на привычное «Мобэй-цзюнь». Изменилось от этого ровным счётом ничего. Сам он изначально пытался привыкнуть именно к этому титулу. Да и называли его Мобэй-танцзи крайне редко, только послы из других регионов, а в центр севера мало кто совался.       Шан Мин усердно хмурился, пустым взглядом пялясь в свиток и ничего не писал. Он только изредка смотрел на Мобэй-цзюня, что, слегка прикрыв глаза, развалился на софе, культурно свесив обутые ноги. Кровать сейчас была занята кучей бумаг. Подслушав разговоры и бубнёж Шан Мина, Мобэй-цзюнь легко сделал вывод, что старые лорды Цанцюн стали активно выбирать себе наследников, сужая круги до минимума. Шан Мин, метивший на должность следующего лорда Аньдин, пахал как проклятый. Правда сейчас его поведение было больше похоже на имитацию продуктивности, чем на саму продуктивность. Перед кем так выпендриваться – Мобэй-цзюнь не понимал. [Может, перед вами, уважаемый Хост.]       Как обычно очень вовремя влезла Система. Последнее время она всё сильнее походила на приставучую подружку-сплетницу, чем на какой-то игровой проводник. Баллы начислялись не пойми как. Одно задание было абсурднее другого. Все устрашающие таймеры пропали. Видимо, бедной было нечем заняться после прохождения одной из ключевых сюжетных точек, и она извращалась как могла. «Сгинь.»       Взорвавшись россыпью раздражающих искр и мерзко тоненько пискнув, Система и правда замолчала. Шан Мин тоже молчал. И Мобэй-цзюнь не спешил открывать рот. Диалоги – выматывающая вещь, особенно когда тебя штрафуют за неправильные слова. Он позволил себе только вопросительно изогнуть бровь, когда Шан Мин в очередной раз глянул на него. Тот растерянно завозился, не зная куда себя деть. Выглядя до нелепости мило в этот момент. Покрасневший, с широко распахнутыми глазами и взъерошенными волосами, выбившимися за день носки из причёски. — Ничего, Мой Король. — Говори. — легко потребовал Мобэй-цзюнь, найдя наконец-то в этом вяло текущем вечере разнообразие. — Это не стоит вашего внимания, Мой Король. — Я сам решу, что стоит моего внимания. — Просто, понимаете, этот никчемный слуга служит вам уже год, — Шан Мин замолк, дожидаясь кивка Мобэй-цзюня, — И он понял одну вещь. Вернее, даже одну свою оплошность. Хотя, вы, Мой Король, можете решить, что этот просто хочет удовлетворить своё разыгравшиеся любопытство, — Мобэй-цзюнь махнул рукой, поторапливая. — В общем, этот слуга понял, что не знает ваше имя и хотел бы его узнать. — на одном дыхании быстро выплюнул он концовку.       Мобэй-цзюнь просто молчал. Молчал и смотрел на Шан Мина, даже не моргая. Пока из горла не вырвался предательский смешок. Шан Мин в ответ, так же молча, смотрел без тени страха, вероятно, шокированный смешком. Мобэй-цзюнь не помнит, чтобы смеялся в чьём-то обществе уже очень давно. Он откашлялся, попытавшись обратно нацепить на себя безразличную маску, и почти справился с этим. Вот только «почти» всегда было недостаточно. Ещё один смешок уверенно выскочил наружу. И этот порочный круг повторился ещё раза два-три, пока он наконец-то не взял эмоции под контроль. Расхохотаться хотелось знатно. — С чего ты тогда кличешь меня «Мой Король», если не знаешь, кто я?       Болезненно красный Шан Мин забегал глазами по комнате. — У вас одежды вельможи и метка священного демона. Я знаю, что обычно священные демоны являются руководителями тех или иных территорий, либо же наследниками территорий. Хотя по такому принципу священный демон может быть просто чьим-то племянником, но я не помню, чтобы королевские рода у демонов имели много ветвей… — А может быть бастард. — Я об этом не подумал. — пробубнил Шан Мин, совсем уж растерянно.       А Мобэй-цзюнь смотрел на это и просто дивился. Как? Ну вот как к этому всему относиться? Шан Мин умудрялсь даже в своём положении выцеплять важную информацию, а о чужом титуле подумал только сейчас. — Мобэй-цзюнь. Моё имя. — Я знал, что вы Король! — вскрикнул он, прикинул что-то и смутился. — По имени определил? Мой дядя: Лингуань-цзюнь. Титул – дань традиции. — Будущий. — Самоуверенно. — Как ни прискорбно, Мой Король в этот раз не прав. Я верю в вас, а не в себя. — А разве: «поспособствую объединению царств под вашим началом» – не твои слова? — Мои. — Удрученно выдохнул Шан Мин, Мобэй-цзюнь в ответ фыркнул.       Это начинало походить на сюрреалистичный сон. В край смутившийся Шан Мин уже якал без зазрения совести, отпихнув приевшееся «этот никчемный слуга» куда подальше. Понаблюдав за чужим смятением ещё немного, Мобэй-цзюнь, не вдаваясь в подробности, рассказал, что, пусть он и прямой наследник, но как это часто бывает, прямое наследие трона тебе права на этот трон не даёт. Ещё необходимо доказать свою состоятельность и не умереть по дороге. Шан Мин в ответ понимающе промычал. Так разговор и кончился.       В Северные земли Мобэй-цзюнь старался не таскать его и ранее. Только если обстоятельства не позволяли поступить иначе, он, промучавшись день-другой в раздумьях, шёл за Шан Мином на Аньдин, выкрадывал его на пару часов или суток. Тот не возражал, иногда только ныл про тяжесть ходьбы по снегу или жаловался на холод. Из-за чего приходилось, напустив на себя раздражённый вид, за шкирку хватать Шан Мина и тащить его под мышкой ближайшие тридцать минут, пока маленький заклинатель уже не начнёт канючить про неловкость и неподобающее поведение с его стороны. Однако, параллельно со всеми жалобами Шан Мин с невероятным восторгом рассматривал разную живность, вещи, деревни, растения. Думал, как можно было бы их применить или кому подороже продать. Разрабатывал цепочки поставок на будущее, обещая озолотить Мобэй-цзюня. По крайней мере, он делал это всё, пока те самые удивительные зверюшки и цветочки не пытались на него напасть.       Последние же полгода даже подобные редкие вылазки пришлось исключить. Шан Мин стал приемником главы, а оба мира сошли с ума. Хуаньхуа Мобэй-цзюнь не любил, ещё будучи автором скидывал на них все интриги, сейчас же он воочию наблюдал все мерзости данной школы. Порталы в бездну стали открываться в мирных населениях как на территории людей, так и демонов. Это изматывало. Времени даже на сон катастрофически не хватало. Мобэй-цзюнь иногда приходил к Шан Мину поспать, но и там выспаться не мог. К никому не нужному ранее заклинателю стали бегать по любым просьбам, беспардонно открывая двери. Благо, что с новой должностью у него появилась полноценная хижина, в которой он может вести свои дальнейшие дела, будучи лордом. Помещения были ещё не обжиты, местами недостроены. Мобэй-цзюнь с трудом засыпал в пустой комнате, пока Шан Мин работал в заваленном кабинете через тонкую стенку от него. Туда-сюда шныряли ученики. Всё разрабатывали планы действий. Таньлань-цзюнь стал общим врагом для всех. Все его ненавидели, начиная от демонов, заканчивая людьми, и это походило на безумие. Казалось, из всего многочисленного окружения Мобэй-цзюня только Шан Мин один раз робко высказался, что происходящее пахнет тухлятиной. Мобэй-цзюнь был с ним согласен. Хуаньхуа замышляли что-то, даже ему неведомое. Демоны также были непроходимо тупы, восставая против своей единственной надежды на мирное существование. Пахло тухлятиной, миры начинали медленно разлагаться.       Два месяца Мобэй-цзюнь провёл на рубеже между Западными и Северными землями. Даже слухи из мира людей не доходили до него. Восставшие отряды приходилось давить, параллельно отвлекаясь на разрывы пространства, ведущие в Бесконечную Бездну. Это мешало и помогало одновременно. Однажды земля разъехалась прямо под вражеским лагерем и прежде, чем он со своим отрядом добрался до него, палатки и провизия уже были втоптаны в землю. Большая часть мёртвых тел была съедена. Вместо кучки идиотов, их встретили оскалившиеся чудовища, что не один десяток лет искали себе добычу.       О том, что поколение заклинателей сменилось на Цин, Мобэй-цзюнь узнал из-за всеобщей паники на демонических землях. Вчерашние ученики запечатали Императора под скалой. Что случилось с заклинательницей, которую Таньлань-цзюнь избрал себе в жёны, никто не знал. Многие до сих пор думали, что слухи о человеческой императрице – выдумки больных мозгов. Теперь же чужие домыслы нельзя опровергнуть или подтвердить. Пока одни злорадствовали и радовались, другие пытались вновь приспособиться к ужасающим условиям. Так выглядит начало конца, и Мобэй-цзюнь единственный из всех ныне живущих это понимал. Не было места ни печали, ни злой радости.       Едва всё немного устаканилось, Мобэй-цзюнь бросился в мир людей, в надежде отыскать Ло Бинхэ. Возможно, подобающее воспитание даст шанс на хорошую жизнь всем. Вот только нигде вдоль реки Ло маленького демонёнка не было. Вернувшись ни с чем в Северный дворец, Мобэй-цзюнь, выставив парочку печатей, лёг спать. Большая часть претендентов на трон была перебита в мелких стычках, но всё ещё оставались те, кто не прочь во всеобщей неразберихе покуситься на его жизнь. Тот же Лингуань-цзюнь вышел сухим из воды, практически не покидая своего крыла и руководя всем издали. Одним словом, дела были дрянь. Кое-как провозившись неделю, он отправился к Шан Мину, ныне теперь официально Шан Цинхуа.       За прошедшее время комната приобрела характер. Ряд полок по одной из стен, резная тумба, высокий светильник. Шан Цинхуа, сгорбившись над столом, что-то усердно читал, то и дело оставляя пометки. Мобэй-цзюнь следил за его действиями довольно долго, а уработавшийся маленький лорд его так и не заметил. — Цинхуа. — Мой Король! — всполошился тот, пытаясь поймать упавшую от неожиданности кисточку. — Вы давно не приходили. Всё в порядке? Что-то случилось? — Ты знаешь. — А. Да. Из-за Таньлань-цзюня? Боюсь представить, что происходит в демонических землях, учитывая, как сильно подобные новости потрясли людей. Вам что-нибудь подать?       Шан Цинхуа продолжал болтать. Вперемешку с предложениями налить чай рассказывал о прошедших месяцах. Мобэй-цзюнь слушал его молча, рассматривая юное лицо с глубоко залёгшими тенями вокруг глаз. Большинству из поколения Цин было около двадцати лет, и едва те успели перенять бразды правления, как мир погрузился в хаос. Круглые щёки с остатками детской наивности, всё такой же вздёрнутый нос, припухшие от усталости веки, морщинка поперёк лба. Сам Мобэй-цзюнь наверняка выглядел не лучше, если бы не его кровь, исцеляющая во мгновения любые намёки на усталость. — Цинхуа, — перебил он его, — Когда ты спал? — Дня три назад… — Ляг спать. — Мой Король, три дня это ничего! Этот слуга в порядке и может работать.       Насчёт работы Мобэй-цзюнь не сомневался, а вот насчёт порядка сомнения были. Раздражённо подёрнув плечами, подошёл ко вмиг съёжившемуся Шан Цинхуа. И подцепив его под руки, вытянул как шкодливого зверька из-за стола, двинувшись в спальню. Вторая комната тоже оказалась обжитой, пусть и ощущалась слегка нелепой из-за кусков пустого пространства, куда так и просилась мебель. Кровать, к его счастью, оказалась не завалена бумагами. Всё на ней было сбито в ноги. Кинув Шан Цинхуа поверх этой вакханалии, он в пару движений стянул свои сапоги. Тот попытался встать, но попытка была пресечена вовремя накинутым одеялом. Шан Цинхуа точно попугай замер и замолк, оказавшись в темноте. Мобэй-цзюнь от подобного зрелища прыснул, лёг рядом, не помогая Шан Цинхуа сориентироваться в пространстве. — Вы планируете спать здесь? — осторожно уточнил он. — Ты против? — Нет. Кто я такой, чтобы указывать Королю. — ответил Шан Цинхуа и, поправив одеяло, свернулся комочком и отодвинулся к стене.       Подобное повторялось ещё пару раз. Мобэй-цзюнь приходил раз в два дня, смотрел, как Шан Цинхуа работает и почти не сидит на месте, бегая точно внешний ученик между всеми двенадцатью пиками. День на четвёртый или пятый Мобэй-цзюнь без зазрения совести швырял того на всё такую же раскуроченную кровать. Сегодняшний день не был исключением. Шан Цинхуа уже клевал носом, кисть скатилась с подставки, тушь с неё стекла тёмным пятном на новый стол. Недолго думая, Мобэй-цзюнь привычно подхватил его, в ответ получая испуганный взвизг и весьма ощутимый удар локтём в бок. — Мой Король! С вами всё в порядке? Я вас не сильно ушиб? Вы меня напугали, я вас не заметил. — В порядке. — прошипел Мобэй-цзюнь, частенько забывавший, что Шан Цинхуа, не смотря на свой внешний вид и деятельность – силён. Вот сейчас, например, у него наверняка сломано ребро, благо, что срастётся за ближайший час.       Шан Цинхуа для приличия повозмущался, пока привычно скорчивался клубком у стенки, но былого энтузиазма и смущения в его голосе не было. Мобэй-цзюня эта перемена позабавила. Он сам привычно лёг ближе к краю, вытянувшись вдоль всей длинны кровати.       На улице тихо. Все работы давно кончились. Последние недели ученики и мастера на Цанцюн потеряли в продуктивности из-за перманентной усталости. Было решено изменить привычный график работ. Подъём сдвинулся на час вперёд, а работы наоборот завершались на час раньше. Лишние два часа в сутках можно было потратить как на отдых, так и на мелкие личные нужды, улучшающие жизнь. Пожалуй, только Лорды пиков продолжили работать в нечеловеческих объёмах.       Тихо и темно. Только свет от лампы пробивался через щель между полом и дверью. Он уже стал проваливаться в дремоту, когда Шан Цинхуа под боком завозился, повернувшись к нему лицом. — Могу я задать личный вопрос? — тихо спросил Шан Цинхуа.       Мобэй-цзюнь замер. Ни тебе привычных сложных конструкций с извинениями, ни вежливого обращения. Личный вопрос. Насколько личный вопрос? Насколько подвергающий его личность опасности вопрос? Он посмотрел на Шан Цинхуа. Темнота для его зрения не помеха. Тот лежал с виду расслабленно, но плечи, закутанные в несколько слоев ткани, были прижаты к ушам. Система молчала, хотя наверняка могла бы высказаться по поводу происходящего, сбив градус обстановки. Но нет. Тишина как внутри, так и с наружи. Шан Цинхуа молчит и не пытается замять тему, только сильнее жмёт плечи и ждёт. — Задавай. — Спасибо. — он шумно вздохнул. — Этот слуга вам приятен? — Что? — только и смог сказать Мобэй-цзюнь.       Шан Цинхуа вцепился в одеяло, поджав ноги ближе к себе. — Просто этот слуга не совсем понимает. Вы за мной… ухаживаете? Я читал про культуру демонов, чтобы понять вас, но, кажется, я сильнее запутался… — Продолжай. — Вы дарите мне подарки. — Мобэй-цзюнь кивнул, припоминая всякие мелочи, притащенные Шан Цинхуа в качестве благодарности. — Не требуете ничего, кроме информации и редких несложных поручений. Даже те походы в Северных землях больше походили на выходные. Очень холодные, но выходные. Поэтому я решил, быть может, вы за мной ухаживаете? Звучит самонадеянно, но я правда не понимаю, а это бы многое объяснило. Последний месяц вы буквально укладываете меня спать. — Мобэй-цзюнь не перебивал, втайне радуясь вернувшейся словоохотливости, пусть и не торопливой. Ловил каждое произнесённое слово, пытаясь понять, как он выглядит в чужих глазах. — Этот слуга вам нравится? — закончил свой монолог Шан Цинхуа. — Вероятно, нравится. — единственное, что смог сказать Мобэй-цзюнь.       Во рту было сухо, язык не слушался. Молчать было привычно ещё с прошлого мира, а в этом вовсе стало необходимостью. Ответ прозвучал скупо и отстранённо, но Шан Цинхуа казалось не был расстроен. Он расслабился, пододвинулся вперёд, закидывая руку Мобэй-цзюню на торс, укладывая ладонь ровно поверх сломанного ребра. — Что ж, я рад. — Рад?       Глупо переспросил он. Шан Цинхуа из его романа пусть и не показывал своей неприязни, но всё же Мобэй-цзюня по меньшей мере призирал. Он пусть и старался изменить чужое отношение к себе, но не думал, что выйдет с таким успехом. Шан Цинхуа, тёплый и уставший, жался к нему сбоку без тени неприязни. В такие моменты либо обретаешь свой шанс на счастье, либо получаешь удар в спину, притом смертельный. Но Шан Цинхуа не выглядел опасно. И сердце его билось как обычно в моменты стеснения. — Ага. — промычал в ответ он согласно. [ (ﾉ´ヮ`)ﾉ*: ･ﾟУра! Ура! Ура! (ﾉ´ヮ`)ﾉ*: ･ﾟ Достижение: «Говорить – это важно.» получено! Плюс 300 баллов преданности! Плюс 150 баллов доверия! Плюс 30 общих баллов! Арка: «Рука об руку» – открыта! Система поздравляет Хоста с успешным завершением арки «Вечная преданность»! (((o(*°▽°*)o))) Все квесты Хоста будут временно заморожены до наступления сюжетных арок с персонажами Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю и Шэнь Юань. До тех пор пользователь может посвятить всего себя взаимоотношениям с персонажем Шан Цинхуа! ( ˘⌣˘)♡(˘⌣˘ )]       Без передышки заголосила Система, огласила ещё стопку баллов и исчезла столпом искр в виде сердечек. Мобэй-цзюнь в ответ закатил глаза. Но по крайней мере это доказало честность слов, крупицы сомнений испарились. Шан Цинхуа хотелось встряхнуть, чтобы тот подумал получше. Мало того, что добровольно пошёл во служения к демону, предавая свою секту и работая в два раза больше, так теперь ещё и в чувствах заляпался. Двадцатилетний инфантильный мальчишка, и не понятно кто конкретно из них. Внимание, несомненно, приятно. Взаимность — это то, на что Мобэй-цзюнь даже не надеялся. Приятельских отношений ему бы вполне хватило, чтобы жить спокойно, надеясь, что оригинальный сюжет можно обойти. Как оказалось, Система была не слишком строга. Или же судьба была благосклонна. Иначе почему к его боку прижимается лелеемый годами образ?       Маленький сдвиг сюжета – это гарант, что сюжет можно изменить, если уж не целиком, то достаточно сильно, чтобы будущее не казалось непросветной мглой. Годы войн и страданий – не то, что он хотел бы получить в качестве второй жизни. Но даже будь всё так, у него есть ещё почти два десятка лет на безбедное будущее.       Подвинувшись ближе, Мобэй-цзюнь приобнял за спину еле дышащего Шан Цинхуа. Тот вздрогнул и более уверенно обнял в ответ, шумно выдохнув. — О, Боги. — недостаточно тихо сказал он, носом уткнувшись в складки одежд. Тепло чужого тела ненавязчиво расходилось по коже. — И мне за это не оторвут руки..? — Не оторвут. — резко оборвал чужие мысли Мобэй-цзюнь. — Извините, Мой Король, просто сложно представить. — Понимаю. Спи, Цинхуа. — Я пытаюсь. — горячо выдохнул в ответ Шан Цинхуа.       На улице темно и тихо. Только шум двух сбившихся лёгких, нервно качающих кислород. Шан Цинхуа уснул первым, Мобэй-цзюнь же лежал, прикрыв веки и думал. Утром, почуяв неладное, он спешно покинул сонного Шан Цинхуа, нелепо лопочущего на прощание. В Северных землях поднялось восстание, одно из крупнейших за последнее время. Даже упрятавшийся в норе Лингуань-цзюнь вылез. Подконтрольный Северному дворцу регион, к северо-западу от хребта Дабашань, воспользовавшись суматохой в верхних правительских чинах, решили попытать удачу.       Приличного размера полк, вооружённый чем только ни попадя. Каждый при себе имел как добротный меч, так и дубинку, больше напоминающую подобранный где-то сук. Сборище самоуверенных дураков, не понимающих, что делать в меняющемся мире. Мобэй-цзюнь шёл впереди вместе с Лингуань-цзюнем, уводя вбок взятый с собой небольшой хорошо обученный отряд. Самоуверенные дураки шумели, блеклое солнце отражалось от снега и слепило глаза. Битва продлилась не долго. Сошедшая от шума лавина унесла почти тысячу бесполезных жизней. Потери с их стороны составили менее двух десятков демонов, но все получили ранения. Было жаль потраченное время на дорогу и поиск умников, решивших в последние минуты бежать.       Привычно приходить раз в день-два возможности не было и, отдышавшись пару часов в собственных покоях, Мобэй-цзюнь натурально начал переживать. Со стороны его поведение выглядело грубо и непонятно. Мнительный Шан Цинхуа наверняка загрыз себя мыслями. Переодевшись в более лёгкое, он сунул за пояс давно припасённую заколку, поспешив на Андинь.       В мире людей наступало утро. Шан Цинхуа сидел за столом, неспешно сортируя письма. Мокрые волосы до лопаток замочили тонкий слой нижних одежд. Он выглядел всё таким же уставшим, но дышащим свободнее. Даже в комнате стало меньше завалов. Видимо, в людских землях всё стало медленно налаживаться. Что не сказать о демонических, где восстания и паника после потери Императора будет продолжаться ещё не один месяц. Тихо выложив заколку на тумбу, дарить что-то лично он до сих пор смущался, аккуратно присел поодаль от Шан Цинхуа. Было любопытно, заметят его или нет. Шан Цинхуа морщил нос пока читал и откладывал письма из маленького ящичка на три кучки, пока Мобэй-цзюнь беззастенчиво пялился на его спину. — Я почти закончил. Вот это, — спокойно сказал Шан Цинхуа, указав на самую маленькую стопку, — Надо будет перечитать с вами. Тут есть полезная информация. — И когда ты меня заметил? — Почти сразу. Кожа мокрая, а вы холодный. — пожал он плечами. — Извините, что игнорировал вас, хотел закончить. Вы ведь меня спать потащите? Ой, я слышал, что приграничных территориях волнения. Во дворце всё в порядке? — обернулся он. — В относительном. — Это хорошо! Вы выглядите уставшим, Мой Король. Может вам подать хотя бы чаю?       Мобэй-цзюнь покачал головой. Шан Цинхуа, надувшись, кивнул, отвернулся к письмам, тихо, но торопливо болтая об отложенных, а Мобэй-цзюнь молча слушал, тихо смеясь, когда тот резко затыкался и кривил лицо. — Хуаньхуа правда думают, что раз поколение сменилось они могут требовать что душе угодно? Надо передать это письмо Шэнь-шисюну. Почему оно вообще было направлено мне? — он отложил письмо в сторону, формируя четвёртую стопку.       С оставшимися бумагами Шан Цинхуа разобрался быстро и, наскоро обмыв кисть, упал спиной на пол, громко довольно выдыхая. Мобэй-цзюнь же вовсе не дышит. Смотрит на него, не отрываясь, и думает, что, если бы не оставшиеся из прошлого мира моральные устои, он бы съел Шан Цинхуа, не зная, как по-другому его спрятать от всего мира. В Северном Дворце творится кошмар, о его безопасности даже говорить не стоит. Сбегать, будучи даже одним из сильнейших демонов в мир людей – дорога в один конец. Таньлань-цзюнь тому пример. А Шан Цинхуа хотелось спрятать от работы и от самого себя заодно. Его хочется назвать по меньшей мере хрупким, но это настолько бредовая ложь, что Мобэй-цзюнь запрещает себе мыслить подобным образом.       Он – потомок священных демонов, наследник престола, загоняет себя мыслями об убийствах и до сих пор с трудом терпит боль. Сломанные во время тренировок конечности пустяк для всех, но не для человека из двадцать первого века. На контрасте Шан Цинхуа со всеми заморочками нищей церковной мыши с довольством оповещал об очередной кончине своего соученика при загадочных обстоятельствах. Сомнений, что к этим обстоятельства он приложил руку не оставалось. Так что, кого из них двоих надо было защищать – открытый вопрос.       Поднявшись с пола, Мобэй-цзюнь для виду отряхнул одежды. Шан Цинхуа, приоткрыв глаза, со смехом в голосе поинтересовался: — Даже до кровати не донесёте? — С чего бы мне таскать слугу? — Я просто… Извините, обычно вы и этот слуга подумал… пошутить? Глупость сказал.       Мобэй-цзюнь едва удержался и не откусить себе язык. Без лишних слов подхватил на руки успевшего сесть Шан Цинхуа. Тот если и удивился, то виду не подал. Молчал прилежно, пока они оба не устроились на кровати и только потом доверительным шёпотом сказал: — У меня завтра выходной, — аккуратно закинул свою ногу на его бедро, — Впервые за последние месяца четыре. Можно вдоволь отоспаться. — Мгм.       Несмотря на свои слова, Шан Цинхуа всё никак не засыпал. И не позволял Мобэй-цзюню уснуть также. Водил пальцами по его рёбрам, покрывая кожу мурашками, но ничего не говорил. Ненавязчивое действие, привлекающее кучу внимания, а может Мобэй-цзюнь сам приписывал лёгкой ласке слишком многое. — Цинхуа, спи. — Я пытаюсь, Мой Король, просто…       Шан Цинхуа драматично замолк, вынуждая его открыть глаза и приподняться. — «Просто» что? — Могу я вас поцеловать? — спустя ещё одну паузу спросил он. — Тогда ты уснёшь? — По крайней мере постараюсь.       Мобэй-цзюнь кивает, приподнимаясь на локте. Шан Цинхуа красный, но явно довольный подползает ближе, слюняво чмокая в губы, чем сильно его удивляет. А потом и вовсе утыкается лицом в подушку, окончательно сбивая с толку. Это мягко говоря не то, на что он рассчитывал. Аккуратно приподняв его лицо за подбородок, Мобэй-цзюнь тянет их обоих наверх, опираясь спиной на изголовье кровати. — Тихо. Иди сюда.       Шан Цинхуа понятливо перекидывает ноги, садясь к Мобэй-цзюню на бёдра и жмурит глаза, слепо утыкаясь в его губы. Учитывая царящие пуританские нравы, чужая неопытность не удивительна. Мобэй-цзюня спасает лишь то, что в прошлой жизни у него был какой-никакой, но подростковый период. Целуются они неловко. Слишком много нервозности. Мнут губы друг друга как телята, даже не пытаясь использовать язык или зубы. Но Шан Цинхуа, видимо, и этого хватает. Мобэй-цзюнь совершенно теряется, когда тот начинает совсем тихо стонать и ёрзать, сидя на нём. Он нехотя отрывается, только для того, чтобы встретиться с потерянным лицом Шан Цинхуа. Делать ли что дальше или остановиться – Мобэй-цзюнь не знает. Так что, недолго думая, спрашивает напрямую и слышит в ответ сбивчивые заверения. Кто он такой, чтобы отказывать Шан Цинхуа в чём-то? Да и не то, чтобы Шан Цинхуа много просит.       Это очень неловко, если задумываться. Поэтому Мобэй-цзюнь старается просто плыть по течению, запуская руки под рубашку Шан Цинхуа, и надеется, что те не сильно холодные. Выводит круги на пояснице, ловя ртом чужие резкие вздохи. Слегка прикусывает губу, внося в бесконечный поцелуй разнообразие. Игнорировать чужое ёрзанье становиться невозможно. Шан Цинхуа почти полностью повалился на него и вероятно думает, что его манипуляции незаметны. Мобэй-цзюнь убирает руки, отводя в сторону и лицо. — Верни. — как-то даже обиженно тянет Шан Цинхуа. — Рубашку снять. Этого объяснения достаточно, чтобы Шан Цинхуа с недюжинным энтузиазмом стал стягивать одежду с него. Что в целом не плохо, но изначально план другой. Скидывать ненужные вещи на пол Мобэй-цзюню пришлось уже самому. Шан Цинхуа основательно залип, подушечками пальцев водя по ключицам. — Мой Король мог бы хорошо смотреться на Байчжань. — Цинхуа нравится этот пик? — Нет, там все заносчивые ублюдки без мозгов. — Мобэй-цзюнь фыркает в ответ на чужое заявление и тянется снять рубашку с Шан Цинхуа. — Я не имею в виду, что вы этим похожи! Просто ну… Лю-шиди вы могли бы в стенку впечатать. Что было бы неплохо. Он много всего ломает. Теперь, вернее сказать, он и его ученики. Хуже яка, но яки иногда бывают полезные, этот же... — Руки подними.       Теперь у и Мобэй-цзюня была возможность без стеснения пялиться на чужое тело. На шее и на предплечье у Шан Цинхуа яркий стык загорелой кожи и той, что вечно спрятана под одеждой. Можно увидеть, насколько сильно загорели его запястье за годы работ под палящим солнцем в ученичестве. Пара лет, а может месяцев и этой незаметной для остальных детали не будет. Мобэй-цзюнь обхватил его за шею, большим пальцем проведя по линии загара, притянув Шан Цинхуа. Вторую ладонь положил на бедро, медленно ведя выше, давая возможность отстраниться. Шан Цинхуа же явно отстраняться не планировал, резко двинувшись вперёд и застонав.       Огладив сквозь одежду вставший член, Мобэй-цзюнь несильно его сжал. Шан Цинхуа уже было явно не до поцелуев, ссутулившись, уткнулся в голое плечо, щекоча кожу горчим дыханием и иногда на пробу целуя или кусая. Мобэй-цзюнь же неторопливо гладил его. Обласкивал рукой голую вспотевшую спину, шею, сжимал ягодицы. Не переставая методично гладить через ткань член. Шан Цинхуа терся об его руку сквозь одежду, не давая двигаться в одном хоть сколько-нибудь сдержанном ритме. Однако, это мелочи, Мобэй-цзюнь планировал продолжить это утро и не хотел пресекать чужое ёрзание. Вот только Шан Цинхуа не планировал. Громко простонал, конвульсивно дёрнулся, вжимаясь в его плечи. Под пальцами стало мокро. — Мой Король, закопайте меня. — Куда? — едва сдерживая смех, спросил он. — В снег? Но за моим домом есть посадки, можно там. — Я подумаю. Где купальня? — Её еще не достроили. — с отчаянием начал Шан Цинхуа, — Есть только общие…