Арлеккино

Заклинание, что не поддавалось контролю. Единственное из сотен других, которые Гарри знал назубок и мог воспроизвести невербально и без палочки. Но эти слова он забросил в самые глубины подсознания… Адеско Файр. Проклятое Адское пламя. Неуправляемая стихия огня, обладающая разумом и не останавливающаяся ни перед чем. Она сжирает всё на своем пути, не считаясь с невинными, пока не доберется до цели. Даже опрокинув на этот огонь океан и гору он все равно не затухнет и найдет путь наружу. Никакой щит не спасет от этой лавины пламени. Контр-заклинания… просто не существует. Это темное проклятье забирает очень много сил, буквально выпивает мага досуха, пока не свершится его вожделенная месть. Очень часто бывало и так, что сам маг, наславший чары сгорал в них заживо, теряя контроль… Пламя в любом случае забирает с собой жертву. Будь то недруг или создатель — за любую магию приходится платить. Однажды Гарри повезло. Столкнувшись с этим огнем преисподней, он ушел живым. Тогда сила забрала Винсента Крэбба, и та сцена, когда мальчик кричал, поглощенный огнем еще долго снилась ему в кошмарах. Много лет спустя Гарри самому пришлось пережить этот кошмар. Точнее… он его не пережил. Огонь забрал плату за вызов. В этот раз скрыться не вышло… Смит, сидя на парапете Астрономической башни, болтал босой ногой в воздухе. Над головой сияли звезды, под ногами раскинулась пропасть, в лицо бил ветер, говорящий, что скоро в Шотландию придет снежная зима. Холодный воздух очищал горящие легкие, остужал голову и тело, которое все еще чувствовало фантомную боль от огня, будто с тебя заживо сдирают кожу. Поттер не мучился долго. Пламя настигло мужчину, и быстро оборвало нить жизни. После этого заклинания не остается и праха от костей. Огонь забирает все до последней капли крови и магии. Что не вязалось с воспоминаниями о прошлой жизни, так это отчетливый истошный вопль. На той миссии Гарри был один, в этом не было никаких сомнений, маг же наславший проклятье был не в зоне поражения и не мог попасть под чары. В отличии от ученика Хогвартса этот противник был умел и осознанно шел на риск, наверняка за немалую плату. Собственно, это было не первое покушение на жизнь Национального героя. Но последнее. И удачное. Тогда чей крик стоял в ушах? Если он не связан с той жизнью, значит случился… в этой? Перед глазами отчетливо мелькали химеры и огненные змеи, порожденные самой бездной. Кого так успел прогневать четырехлетний ребенок, раз на него наслали Адеско Файр? Или не на него? Гарри стал случайной помехой? Но как тогда сумел спастись? Его кто-то перенес к двери приюта и исчез? Парень устало потер переносицу. От всех этих домысловов и загадок начиналась нестерпимая головная боль. Он развернулся и свесил в воздух вторую ногу, опираясь руками о перила и откидывая голову назад. Звезды ярко сияли на безоблачном небе. Гарри никогда особо не понимал прелесть астрономии. Что может быть интересного в таком скучном времяпровождении? Гигантские газовые шары за миллионы световых лет отсюда. Белые бисеринки, рассыпанные на черном полотне. Их невозможно поправить рукой. И что вообще за мечта «Дотянутся до звезд»? Звучит как очередная романтическая глупость. Или в этом и есть весь сок отношений? Обещать весь мир и все вселенные, но не простое человеческое тепло… «Интересно, если в этой жизни я все же решусь на подобную авантюру, то какая маска на мне будет? Непокорная дерзость или стыдливая невинность? Может отчаянная безбашенность? Кокетливость и таинственность?» — Гарри тихо рассмеялся от этих мыслей. — «Да уж, быть самим собой мне почему-то в голову не пришло.» Смит подтянулся на руках и встал на перила, что сами по себе были не очень широкими. Он сделал пару осторожных шагов вправо до первой колонны. Чернеющая пустота под ногами давно не пугала. Да и странно было бы боятся высоты, умея летать. Шаг, еще один, резкий поворот на одной ноге, застыл в позе, как солдатик. Снова шаг. Движения становились все более плавные, исчезло из мышц напряжение и бывалая резкость. Кошачья походка бесшумна и изящна, он будто перетекал из одной фигуры в другую. Как в дуэле. Танец без музыки, магия без заклинаний. Один из его наставников — древний маг-монах шаолиньского храма сказал, что не только руками можно творить волшебство, все тело является одним большим накопителем и проводником. В каждой части организма проходят те же капилляры, артерии и вены, только они несут по своим каналам не кровь, а магию. Гарри усмехнулся. То-то его зашоренные и скованные рамками одной техники соперники удивлялись, когда шут порой играючи отбивал заклинание ногой, будто пиная футбольный мячик. В своем собственном причудливом танце Гарри собирал частички из многих. Как мозаика строилось нечто новое — невиданный никому ранее витраж, неповторимое и уникальное искусство. Плавность сочеталась с порывистостью. Напускная простота с филигранной точностью. Ему нравилось сочетать не сочетаемое. Быть одновременно и черным, и белым. Шаг, встать на носочки, ласточка, поворот, стойка на руках, прогиб, снова на ноги одним движением. Отличная растяжка позволила сделать полный мах ногой по часовой, третья позиция. Гарри улыбнулся и фыркнул, поворачиваясь на одной ноге вокруг своей оси. В голове заиграла песня из лебединого озера. Сразу вспомнились тренировки с Розой. — И раз, два, три… Раз, два, три, — плие, соте, фуэте и застыть в позиции. Они с Розой так долго репетировали её первый сольный танец, что Гарри и сам запомнил каждое движение. Да… он тогда был единственным родственником, кто пришёл на её выступление в театре. Герм и Рон были на грани развода. Девочка стояла меж двух огней, и Гарри стал ее тихой гаванью. Занятия балетом понравились им обоим. Роза расцветала (как бы иронично это не звучало) танцуя, она проводила почти все время в студии, а не дома, где крики, ссоры и битье посуды стали обычным явлением. Кто бы что не говорил, а больше всего развод родителей сказывается на ребенке. Рушится хрупкий маленький мир и все привычное становится чуждым. «Как она там сейчас?» — он развернулся всем корпусом к окну, уперев одну ладонь на колонну, а вторую подставляя на встречу ветру. — «После развода ее забрала Гермиона. Но она вся ушла в карьеру и домой приходила только ночевать. А Рон всякий раз, когда появлялся перед дочерью был вдрызг пьяный. Надеюсь она не сильно расстроилась, что я не пришел на ее день рожденье.» Глаза против воли наполнились влагой. Он скучал по этой милой рыжеволосой девочке с глубокими умными карьими глазами. Одного восхищенного взгляда и этого радостного «дядя Гарри!» хватало, чтобы бросить к ее ногам весь мир. Пытался ли он закрыть этим ребенком пустоту в собственном сердце? Наверное. Но как не пытаться? В тот момент, когда были поставлены последние подписи в суде, а Рональд и Гермиона Уизли стали чужими друг другу их дочь будто перестала иметь значение в их новых жизнях. Гарри помнил ее потерянное выражение лица. В тот миг она так напоминала ему самого себя. Только вот его мама с папой были мертвы, Уизли же стала сиротой при живых родителях. Гарри Поттер всегда желал большую семью, но как-то… не выходило. И пустота росла, собираясь однажды поглотить его без остатка. Они оба заполнили эту пустоту в сердце друг друга. У Гарри был человек, к которому хотелось вернутся с миссии живым. И этого человека он подвел. Смит пригладил растрепанные кудри, тяжелый вздох сорвался с губ. Как вообще его мысли завернули в эту сторону? Разлад в душе будто вытащил на свет всех сердечных демонов. Китайский монах говорил ему об этом. «Побеждающий людей силен. Побеждающий себя могущественен.» Прошло уже столько лет, а он никак не может отпустить прошлое. Может легче было бы не помнить? Зачем маленький он пробудил воспоминания о той жизни? Это несомненно помогло ему стать тем, кем он является сейчас, но столько лишних эмоций… Без них было бы однозначно легче. Но тогда это был бы уже не Гарри. А этот второй шанс… ему был дан неспроста. Ведь если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно?.. И в этом тихом и не знавшем горе войны мире он сможет обрести то, о чем не смел и мечтать? Рука, протянутая навстречу ветру почувствовала влагу, опустившуюся на ладонь. Гарри поднял глаза выше. Белоснежные снежинки падали с неба. Как тысячи и тысяч маленьких звезд. — Можно загадать много желаний, — хмыкнул он, радуясь, как ребенок первому в этом году снегу. Изо рта вместе со словами вырвались клубы пара. Гарри и не заметил, когда стало так холодно. Но лучше уж холод, чем удушающий жар. Хотя и не хотелось бы на утро мучится от насморка и саднящего горла, поэтому стоит закруглятся и спускаться обратно в жилую часть замка, в теплую гостиную. «Выпить чай, зажечь… о нет, сегодня пожалуй обойдемся без огня.» — Дракл, а ведь он почти привык к уютному треску поленьев, и даже сердце уже не зашивалось в бешенном ритме при одном взгляде на алые всполохи. Нужно было этому кошмару вернуть его на исходную точку! Он же не снился ему уже с пару лет, с чего вдруг снова?! «Бесит!» — Гарри пнул ногой каменную крошку, когда почувствовал резкий порыв теплого ветра, что буквально столкнул его… только не вперед, а назад! Причем приземлился он в не менее теплые объятья. Какого?!.. Парень отскочил как ошпаренный, из кармана халата по одному мысленному зову в руку скользнула палочка. Гарри тут же развернулся, поднимая голову и оружие, готовый к атаке. Глаза, привыкшие к темноте, выловили знакомый взгляд. Знакомый, чернющий, до одури злой взгляд его «любимого» профессора зельеваренья. «Твою-то мать…» — Он тут же опустил палочку. Снейп проследил глазами за его движением и вернулся обратно к лицу. Гарри одновременно почувствовал бурлящую смесь из эмоций. Тут было и смущение, и злость, и толика страха. Он быстро сообразил, как для профессора могла выглядеть эта картина: одинокий подросток босой, в одной пижаме и халате стоит на перилах самой высокой башни Хогвартса и тянется рукой куда-то в пустоту. Мерлин, он же не решил, что Смит собирался… — Это определено не то, что вы подумали! — выпалил парень. — А что я мог подумать, увидев студента на краю парапета Астрономической башни? — вкрадчивый голос с шипящими нотками говорил о немалом раздражении. Спокойное ночное патрулирование замка прервалось Гарри Смитом, который снова выкидывал что-то из ряда вон. — Я дышал воздухом. — ответил парень, поправляя рукава халата. Северус подметил, что он сейчас даже без очков. Зрение вмиг исправилось волшебным образом? Верилось слабо. Да и волосы не прилизаны к макушке. Это его естественная укладка? Смит терпеть не может свои природные кудри? В голове подобно пчелам роились вопросы, и с каждой секундой осмотра мозг подмечал все больше и больше несоответствующих деталей… То что на самоубийцу рейвенкловец не похож он уже понял, но тогда картина вырисовывается еще более непонятная! Хотя, речь ведь идет об этом мальчишке, на что Снейп вообще надеялся? — Стоя на ограждении? — Там дышится лучше! — заявил невозможный наглец. — Но в любом случае я не собирался прыгать. — Я вижу. Тогда как вы это объясните? — Это просто… — он сглотнул вязкий ком, почувствовав такую несвойственную ему робость. Вот именно в эту короткую минуту уязвимости его должен был поймать Снейп?! Другого момента, василиска вам в туалет, не нашлось! Он вроде избавился от фамилии Поттер, так как приключения все-таки находят его совсем не желающую влипать в неприятности тушку?! Это какое-то проклятье, да? — Мне не спалось и я пошел проветрить голову. Неверное, стресс из-за учебы, сэр. Губы профессора искривились в усмешке. Злость из глаз пропала, теперь там было что-то… другое. — Вы умеете удивлять, мистер Смит. — Простите? — Мы с вами уже так много разговариваем, а вы ни разу не заикнулись. — Я… — Думайте над оправданием, Смит. Думайте. Расскажите, что придумали мне завтра на отработке. — Вам? — Именно. Жду вас к шести на занятиях продвинутого курса. Вряд ли что-то поймете из их программы, зато отмоете котлы. Всяко полезней, чем в одной пижаме стоять на продуваемой всеми ветрами башне. — Но… я же не прыгнул! — Аргумент не засчитан. Вы, Смит, находитесь вне факультета в комендантский час. Так что будьте любезны. И без опозданий. — Ха, — от нелепости ситуации захотелось совершенно некультурно выразить несогласие, но все бранные слова остались только в мыслях. Но как же его раздражает этот… профессор! — Ну вы же знаете, какой я пунктуальный, так что ничего не могу обещать, сэ-э-р, — протянул он, наклонив голову на бок, прожигая учителя недовольным взглядом. От этой картины Северус почувствовал несвойственное ему веселье и даже легкий восторг, черная бровь взлетела к волосам, а уголки губ не удержались на месте: — За каждую минуту будет прибавляться грязный котел. А теперь я провожу вас до гостиной, чтобы вы не потерялись нигде по дороге. Ах да, пятьдесят баллов с Рейвенкло. Дорога до башни воронов прошла в молчании. И если Гарри явно был недоволен и даже не стремился это скрыть, то Северус был в отличном настроении. Причем он понимал, что оно вызвано вовсе не отнятием баллов у студента другого дома — они всегда соперничали со Слизерином за кубок школы. Не было тут и насмешки, что обычно появлялась, когда он ловил нерадивых учеников ночью за пределами факультетских гостиных. Было какое-то внутреннее ликование, появляющиеся, когда он наконец находил верные пропорции для улучшения рецепта зелья. Он впервые за все эти годы, смотря на Смита не чувствовал раздражения от фальши, которой парень был буквально пропитан. Сейчас странный Гарри Смит был даже… интересен в своей раздражительности. Неужели это была игра? Все пять лет? Верилось откровенно с трудом, но Северус всегда тонко чувствовал людей, и сейчас мальчишка, шагающий рядом, был искренен в своих эмоциях. Так долго водить всех вокруг за нос? Да, Гарри Смит действительно умел удивлять. — Пятница, шесть вечера. — прервал он тишину, когда они встали аккурат рядом с дверью с бронзовым молотком в форме ворона. — Не забудьте. — Да, да, свидание с котлами. Может замените их на свою персону? Изумленное лицо зельевара явно стоило того. Гарри почувствовал себя чуточку отомщенным. Простенькая загадка и вот он открывает дверь в гостиную Рейвенкло. — Спокойной ночи, мистер Смит. — И вам сладких снов, сэр, — проворковал парень, нахально улыбаясь напоследок. Северус ещё несколько секунд в какой-то прострации смотрел на закрытую дверь.