Yearn // Тоска

      — Эм, это… это тело.       Если бы Тео мог физически закатить глаза ещё дальше, он бы сделал это прямо сейчас, уверен Лиам. Он пинает тело у его ног носком ботинка, переворачивая. Сзади всё в порядке, но спереди оно какое-то вздутое и зелёное, язык высунут. Лиам думает, что раньше это был мужчина. Его тошнит — пахнет гнилью, сыростью и старым, застывшим страхом.       — Да, я в курсе, что это тело, — говорит Тео, как будто это не он появился в грёбаном доме Лиама в три часа ночи с трупом через плечо. Он даже не выглядит ни обеспокоенным, ни расстроенным. Просто какой-то усталый, под глазами тёмные круги. Он не пахнет по-другому, но все они на собственном опыте убедились, как хорошо Тео умеет скрывать свой запах. Лиам не стал прислушиваться к биению его сердца.       — Я думал, ты закончил с убийствами, — говорит Лиам, чувствуя разочарование и смущение от этого самого разочарования.       Тео — это… Тео. Он никогда не будет таким же милым, как Скотт, Мейсон или даже Стайлз. Ладно, Лиам не уверен насчёт наличия этого качества у Стайлза. Здесь должно быть что-то более тёмное, чтобы держать рядом таких людей, как Дерек и Лидия. Так или иначе, Тео стал частью стаи, ещё одной ниточкой личности на задворках сознания Лиама, как и все остальные. Лиам не хочет снова бояться Тео. Тео поджимает губы, и Лиам тут же чувствует себя виноватым. Он видел, как Тео принимал боль Гейба, и знает, что Ад стал достаточным гарантом, чтобы химера больше не представлял ни для кого особой опасности.       — Я…       — Я его не убивал, — перебивает Тео.       — Ох. Да, конечно.       Тео бросает на него язвительный взгляд, приседает, чтобы потрогать горло трупа, его грудь; у Тео красивые руки, понимает Лиам. У Тео вообще всё красивое.       — Я нашёл его в заповеднике. Он был мёртв около четырёх-пяти дней. Его убило что-то сверхъестественное. Видишь эти следы на его горле?       Лиам наклоняется ближе, прикрывая нос рукавом. У мужчины действительно есть три крошечные руны в месте соединения ключиц, почти невидимые на фоне разложения.       — Хорошо… Но зачем ты притащил его ко мне? — логичнее было бы привести его к Скотту, или Стайлзу, или даже Дитону, который больше всех знает о сверхъестественном.       Рука Тео замирает, когда он всё ещё касается следов на горле мужчины; похоже, ему удобно работать с трупами. Лиам не хочет думать о причинах этого.       — Я не… — он откидывается на пятки, упираясь локтями в колени. — Я не знаю, — признаётся он, что бывает редко. Тео такой мастер слова по сравнению с остальными, кроме Лидии. У него на всё есть ответ. — Я почувствовал твой запах и хотел показать тебе… — он прерывается, и Лиам может поклясться, что кончики его ушей покраснели, что настолько странно, что он чуть не рассмеялся.       Тео никогда не смущается. Тео никогда не смущается, но он спокойный, хладнокровный и тоскливый, с его дурацкими идеальными волосами, ухмылкой, которую он демонстрирует, когда думает, что умнее всех, и тем, что глаза его морщатся, когда он улыбается по-настоящему, а это бывает редко.       — Чувак, всё в порядке. Давай просто расскажем Скотту, он захочет услышать об этом.       С тех пор как Монро покинула город, всё было спокойно: старшие члены стаи уехали в колледж, и в городе воцарилось суматошное спокойствие. Лиам до сих пор не может смотреть в глаза некоторым из своих соседей, не может забыть, что они пытались с ним сделать. То, что некоторые из них сделали с Бреттом и Лори, то, что чуть не убило их, они дали им сбежать и медленно заживлять раны. Теперь вся стая снова собралась вместе на лето, и Лиаму даже стыдно, что он думает, будто это Скотт виноват в том, что проблемы возвращаются, и ни одно сверхъестественное существо, похоже, не способно противостоять давлению Истинного Альфы.       — Так, — говорит Тео, взваливая труп на одно плечо, — давай положим его обратно в мой пикап.       — Я… не имел в виду прямо сейчас.       Сейчас три часа ночи, весенний воздух, переходящий в летний, всё ещё ощутим; Лиаму осталась всего пара недель до окончания школы, он отправляется в колледж на севере штата, достаточно близко, чтобы следить за Бейкон-Хиллз. Кто-то должен это делать.       — Я не собираюсь держать труп в своём пикапе, шериф даже не станет меня арестовывать, если увидит, — он просто начнёт стрелять.       Лиам смеётся, пока не понимает, что Тео серьёзен, и щурится, когда ему приходится испытать настоящие эмоции.       — Он снисходительно относится к вам, потому что вы — стая. Я — другое.       — Ты — часть стаи, — протестует Лиам, следуя за Тео, когда тот идёт к машине и затаскивает тело в кузов пикапа с тошнотворным и более влажным звуком, чем следовало бы. Лиам снова задыхается, но Тео это не беспокоит: он перекладывает тело на спину, и если не присматриваться, то можно подумать, что кто-то спит. Лиам уж точно не будет присматриваться.       — Только из-за тебя. И потому что ты мягок, — Лиам не уверен, стоит ли воспринимать это как комплимент, и решает просто забраться на пассажирское сиденье нелепого пикапа Тео, Рейкен же садится с другой стороны.       Внутри пахнет Тео, пожухлой листвой и пронизывающим холодом, как в середине осени, а также чем-то химическим, что, по мнению Лиама, является стороной химеры Тео. Лиам жалеет, что не находит этот запах таким успокаивающим, что Тео не является его якорем. Хотел бы он рассказать Тео о том, что такое якорь.       Лиам зевает, вспоминая о том, что уже идиотски ранний час, что он всё ещё в клетчатой рубашке, которую натянул в постели, а поверх неё наспех наброшена толстовка. Слишком рано, чтобы думать обо всём этом. Он прислоняется головой к окну, позволяет глазам закрыться всего на секунду…       Он просыпается от того, что Тео не слишком нежно трясет его за руку, когда они въезжают на подъездную дорожку Скотта, где машина Арджента, похоже, закрепилась здесь на постоянной основе. Они могли бы просто залезть в окно Скотта, как это делал Стайлз, но с Арджентом это может закончиться, как минимум, переломами конечностей. Они восстановятся, но это не значит, что им это понравится.       Поэтому они стучат в дверь, Лиам время от времени бросает нервные взгляды на пикап Тео, где лежит труп. Скорее всего, копов, патрулирующих район, сейчас нет, но Лиам научился не полагаться на удачу. Тео, конечно же, являет собой образчик спокойствия: руки в карманах, сердце бьётся ровно, когда Лиам удосуживается прислушаться к нему.       Скотт открывает дверь, Малия стоит за ним — оба любопытны, но пока не обеспокоены. Лиам вдыхает запах безопасности своего Альфы, который всегда успокаивает что-то глубоко в его костях, что начало появляться только тогда, когда он обратился, — запах стаи. Малия пахнет тёплым, чистым мехом, миссис МакКолл и Скотт — почти идентичным сочетанием того, что Лиам может принять за запах солнечного луча, а Арджент — аконитом, который он до сих пор держит у себя. Лиам улыбается, вопреки самому себе, и расслабляет плечи.       — Привет.       Скотт приглашает их войти, а Тео закрывает за собой дверь. Он выглядит немного неловко, бросая взгляд на миссис МакКолл, вероятно, думая о том, как он убил её сына. Похоже, её это не беспокоит: она уже возвращается в постель, ворча что-то о двойной смене. Лиам слышит, как за ней закрывается дверь, а затем, как она засыпает.       — Привет, ребята. Как дела?       Несмотря на ранний час, Скотт рад их видеть: он обнимает Лиама, трогает Тео за плечо. Как всегда, вся стая собралась вокруг Скотта, как у костра. Когда он отходит, Малия обнюхивает его ухо, шею, один раз по привычке мазнув носом. Поначалу Лиаму казалось странным, как сильно он хочет потрогать и понюхать всех своих друзей, но он быстро привык к этому.       — Тео нашёл тело, — без предисловий говорит Лиам, указывая на припаркованный у дома пикап. К их счастью, ни Скотт, ни Малия не спешат с выводами, которые сделал Лиам, хотя Арджент скрещивает руки на груди и переводит взгляд на Тео.       Скотт превращается из просто Скотта в Альфу, и выражение его лица становится более резким.       — Что ж, посмотрим, — говорит Скотт, и они следуют за ним на улицу.

________

      После того как Скотт понимает, что понятия не имеет, что случилось с телом, а Арджент вынужден признать, что и он понятия не имеет, они бросают это, и Тео отвозит Лиама домой. Химера, кажется, погрузился в раздумья и грызёт внутреннюю сторону щеки; Лиам слышит этот сырой, влажный звук и старается не поморщиться. Раньше он грыз ногти. Раньше. Нельзя иметь такие привычки рядом с людьми, обладающими сверхъестественным слухом.       — Ну, увидимся завтра? — говорит Лиам, когда они возвращаются к его дому, стоя между дверью и машиной.       — Зачем тебе видеть меня завтра?       С тех пор как Тео попал в больницу, он как бы просто… рядом, как будто не хочет этого и ничего не может с этим поделать. Лиаму было удивительно легко привыкнуть к его обществу и даже наслаждаться им. Тео забавный: он делает маленькие замечания, которые так остроумны, что Лиаму становится не по себе, когда он смеётся над ними, и всё облекает в многослойные смыслы, которые Лиаму приходится распутывать, но ему нравится этот вызов. Он просто должен продолжать настаивать, пока Тео не сдастся, не смягчится настолько, что Лиам сможет относиться к нему как к другу, которым он и становится.       — Ты видишь меня каждый день, чувак, — Тео смотрит на него непонимающе. — Я имею в виду, это не так уж плохо, — Лиам это обожает. — Мне нравится проводить с тобой время.       Даже когда они просто играют в видеоигры, между ними возникает странное соперничество, и Мейсону приходится успокаивать их, удивляя Тео тем, что он заводит друзей.       Тео насмехается, включив передачу, и Лиам отступает назад, позволяя двери захлопнуться, и заглядывает в открытое окно.       — Увидимся позже, — вот и всё, что он говорит, отходя от машины, а Лиам отходит в сторону. Уже пять — достаточно времени, чтобы поспать часок до начала занятий. Лиам проводит рукой по лицу: он думал, что быть оборотнем — это не значит так много бессонных ночей и путаницы. По крайней мере, есть и хорошие стороны.

_________

      Тео действительно появляется на следующий день, вырисовываясь за окном Лиама так, что это было бы ужасно, если бы Тео, как ни странно, не был одним из его самых близких друзей. Он несёт пластиковый пакет и без труда пролезает своими широкими плечами в окно Лиама с той самой грацией, которой оборотень так завидует.       — Привет, — салютует Лиам, не вставая с кровати, на которой он часами занимался, не обращая внимания на неприятный привкус голода в горле. Он перебирает бумаги по всемирной истории, не обращая особого внимания на то, как Тео устраивается в кресле за столом Лиама и бросает ему что-то, что тот, не задумываясь, ловит. Пакет хрустит, Лиам принюхивается раз, два, чувствует запах вареного мяса и овощей, и этого достаточно для того, чтобы поднять голову.       Он держит в руках сэндвич БСП из закусочной на соседней улице, куда он ходит каждые выходные с мамой — их любимое место. Они начали ходить туда сразу после ухода отца, ещё до того, как она начала встречаться с доктором Гейером. Их БСП — это его любимая еда, и он смотрит на Тео с удивлением, а потом с удовольствием.       — Чувак! Спасибо, я умирал с голоду, — Тео выглядит почти озадаченным, как будто он не собирался приносить Лиаму его любимую еду. Лиам краем глаза наблюдает за тем, как Тео поглощает пищу, и замечает, что кончики его ушей покраснели, что очень мило. Тео иногда бывает милым, когда его застают врасплох. — Тебе не нужно было ничего мне приносить, если что.       — Я… должен был, — бормочет Тео, доставая из пластикового пакета ещё один сэндвич. Вероятно, в нём есть что-то полезное или наподобие полезного, но Лиам не принюхивается, чтобы проверить.       — Ты не должен был, — отвечает обеспокоенный Лиам. Тео — его друг, ему не нужно подкупать Лиама, чтобы зависать в его компании.       — Нет, дело не в этом, я просто… Захотел, — Лиам улыбается, успокаиваясь, и возвращается к своему сэндвичу.

_________

      Не каждая травма должна быть сверхъестественной: Лиам получил удар бутсой в висок на тренировке, кровь попала на его футболку и майку. Именно сегодня он забыл взять с собой запасную одежду. Если бы он был человеком, на травму пришлось бы накладывать швы. Тренер настаивает на том, чтобы отправить его домой и позвонить кому-нибудь, чтобы его забрали. Его отец работает, а мама находится в нескольких штатах от него, навещая бабушку и дедушку; вместо этого Лиам звонит Тео.       К тому времени, как Тео подъезжает, травма уже полностью зажила, и Лиам с раздражённой гримасой трогает свой висок, на котором запеклась кровь. Потребуется целая вечность, чтобы смыть её с волос и одежды. Теперь он знает все хитрости по удалению пятен крови.       Тео не выглядит обеспокоенным кровью после беглого осмотра, и Лиам не задумывается, когда берёт с заднего сиденья машины одну из толстовок Тео и меняет её на свою окровавленную футболку. Толстовка мягкая, немного длинновата в руках, но плотно прилегает к плечам, где Тео тоньше. На ней есть логотип койота, который, Лиам уверен, Тео считает забавным, и она пахнет им. Лиам прижимает нос к воротнику и вдыхает инстинктивно, чувствуя, как его плечи расслабляются. Якорь.       Он бросает рюкзак, садится на переднее сиденье и успевает пристегнуться, прежде чем понимает, что Тео смотрит на него, раздувая ноздри.       — Знаю, выглядит очень плохо. И не знаю, как я объясню тренеру отсутствие швов.       — На тебе. Моя толстовка.       Лиам потрогал её спереди и улыбнулся.       — Да, извини, мои вещи были все грязные. Я постираю её и отдам.       — Тебе не нужно её стирать, — торопливо заверяет Тео, двигаясь чуть быстрее, чем на своей обычной бабушкинской скорости, и постоянно поглядывая на Лиама.       — Что?       — Тебе не нужно её стирать, — говорит Тео так, словно его заставляют это сделать. — Ты пахнешь… как стая. Это успокаивает.       Лиам знает, что палится, но ничего не может с собой поделать. В его груди расцветает что-то тёплое, когда Тео кладёт руку на своё сердце — сердце сестры, — и поглаживает это место, волнуясь. Лиам видел, как он делал это раньше, и задаётся вопросом, знает ли Тео, что у него есть разговор с тех пор, как химера вернулся из-под земли.       — Хорошо, без проблем.       Лиам трётся тканью о места, где бьётся пульс, горло и запястья, вдыхая сильнейший аромат. Ему нравится мысль о том, что Тео будет её обнюхивать, когда он останется один, в поисках утешения. Рейкен издаёт глухой звук, похожий на скулёж. Лиам широко улыбается.