Страшная болезнь Маклаггена

       Когда изумрудное пламя опустилось, Гарри и Гермиона оказались в определенно волшебном доме. Несколько живых портретов на стенах не обратили никакого внимания на прибывших, занимаясь своими портретными делами. А на вешалке, вместо обычных курток и плащей, примостилась коллекция мантий.       — Я и не думала, что этот дом может быть настолько светлым. — Девушка оглядывала такие привычные стены, но окрашенные в светлые тона, из иллюзорных окон выглядывало закатное солнце.       — Если бы ты здесь почаще бывала. Твоя же идея.       — Но, — продолжения не было.       В то время как Гермиона разглядывала изменения в обстановке, Гарри успел принести пузатую бутылку, этикетка которой говорила о каком-то редком и дорогом вине, а также поставить на стол откуда-то взявшуюся яичницу и пиццу. Потом он развешал прямо в воздухе разноцветные лампочки, издалека похожие на свечи, и, легким постукиванием палочки по раме окна, заставил солнце опустится еще ниже. Все эти приготовления ввели девушку в явное замешательство.       — В чем дело, Гермиона? Присаживайся, кстати.       Гарри получал искреннее удовольствие от ситуации.       — Ты проверила меня на воздействие враждебных зелий и заклинаний?       — Да, — ответ сопровождался легким кивком.       — Ты напоила меня универсальным антидотом.       Девушка вновь кивнула.       — Также у тебя в столе хранится вредноскоп. И пока искала зелье, ты должна была его проверить.       — Откуда ты знаешь?       Гарри с иронично поднятой бровью выглядел весьма необычно, что почти сбило Гермиону с мысли.       — Если тебе было недостаточно водить меня полтора часа по министерству, то говорю — ты сама мне об этом рассказала. Поднимать бровь я научился у Тома: по его словам, бывает полезно в работе с аристократами. Теперь ты уверена, что я это я, а не кто-то под обороткой?       Гермиона вновь кивнула. Гарри же в ответ заиграл бровями, что вызвало у нее смешок.       — Так что тебя тревожит?       — Ты никогда так себя не вел.       — До того, как ты решила перестать со мной общаться.       — Не перестать общаться, просто ограничить контакты. — Гермиона впилась глазами в лицо парня. — Ты думаешь я не следила за тобой?       Гарри уже уверенно разливал вино по бокалам и начал накладывать себе и девушке в тарелки яичницу. Что, вероятно, могло сбить с толку, кого-то менее целеустремленного.       — И почему же ты следила за мной? — Парень весьма самодовольно улыбнулся. — Ну это-то понятно. А почему же ты решила «ограничить контакты»?       Гермиона отвела глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Она сосредоточила внимание на парящих лампочках, что было не наилучшим выходом. Это издалека они походили на свечи, ибо если присмотреться поближе, то эти светки походили на весьма узнаваемый мужской орган. Девушка залилась румянцем и, схватив бокал, большими глотками попыталась запить неловкость. Гарри с довольной улыбкой наблюдал за этой пантомимой.       — Я все еще жду ответа.       Девушка поникла и, уставившись куда-то в стол, негромко ответила.       — Мы поговорили с Джинни, и она меня убедила, что так будет лучше. Есть такие вещи, где третий лишний. Ты бы не отвлекался на меня, как с Чжоу, а Рон бы перестал так сильно ревновать, и стал терпимее.       — Не помогло? — С фальшивым участием поинтересовался Гарри.       — Не помогло. — Тяжкий вздох в ответ       — Вот и хорошо! Так отпразднуем же это. — Гарри торжественно поднял бокал. Это был тот редкий момент, когда уже Гермиона не успевала за его умозаключениями. Но, очевидно, почувствовав важность момента, она присоединилась к тосту.       На некоторое время воцарилось молчание и скрип приборов. Первым тишину разорвал Гарри.       — Я знаю, что поможет. — Он указал палочкой на граммофон в углу комнаты и заиграла знакомая мелодия. — Кто-то кому-то определенно задолжал танец. И самое время его отдать.       Парень подошел к девушке и склонился в преувеличенно почтительном поклоне, приглашая ее на свободное место.       Музыка заполнила комнату. Некоторые портреты оторвались от своих дел и с интересом наблюдали за разворачивающимся представлением. Гарри с Гермионой топтались под музыку, все теснее вжимаясь один в одного.       Под последний аккорд Гарри словил губы давней подруги и продолжил незавершенное дело. В этот раз не было и намека на сопротивление. Простой танец закончился танцем языков. Сейчас первым остановился парень и отошел на шаг назад, пристально вглядываясь в черты Гермионы, которая застыла на секунду с полуприкрытыми глазами, давая девушке последний шанс с криком убежать прочь. Вопреки ожиданиям, Гермиона побежала вперед, впечатавшись в грудь парня. В ответ он подхватил ее и понес куда-то на второй этаж.       Очень хорошо, что обстановка была полностью привычна. В ином случае не вышло бы одновременно нести девушку в спальню и целовать. Также помогла хорошая физическая форма, позволившая не переломать ноги по пути на второй этаж.       Гарри уложил Гермиону на кровать и потянул цепочку поцелуев от губ до подбородка, от подбородка до ложбинки и дальше, пока не наткнулся на препятствие в виде одежды. Что вынудило его оторваться от восхитительной кожи и начать расстегивать блузку, после каждой расстегнутой пуговицы восхищение в глазах парня только росло. Хорошо, что мантии уже остались на вешалке, а то и их бы пришлось снимать. Хотя если бы под мантией была сразу голая Гермиона, это кардинально бы поменяло ситуацию.       В то же время Гермиона помогала парню избавляться от лишней одежды. Она легонько его оттолкнула и схватила палочку. В несколько взмахов одежда покинула обоих и сложилась аккуратными стопочками на комоде. Девушка коснулась своей палочкой низа живота и что-то проговорила, после чего палочка также отправилась на комод.       Гарри долго ожидать не пришлось и он продолжил ровно с того места, где его прервала неожиданная встреча с блузкой. Продолжая дорожку поцелуев, он вильнул в сторону, и дерзко торчащий сосок оказался в плену губ. В то же время руки ласкали тело давней подруги, нигде надолго не задерживаясь, они были, как будто, повсюду. Из уст Гермионы полувздохом вырвалось его имя, а ее руки поглаживали плечи и голову, зарываясь в буйную шевелюру.       В какой-то момент Гарри оказался у сокровенного места и впился в него губами, как страждущий влаги в пустыне. Женские руки с силой сжали его голову, а парень взялся исследовать новую для него территорию. Проникая губами и языком все дальше, он добился сначала какого-то бессвязного лепетания, а потом выгнутого в наслаждении девичьего тела и вытолкнутого в крике «О! Гарри!».       Медленно поднимаясь вверх, он уделял внимание еще не целованным кусочкам кожи. Когда Гарри наконец встретил взгляд Гермионы, она поощрительной улыбкой попросила его продолжать и парень резким толчком вошел в нее. Дрожь прокатилась по всему телу и отдалась аж в кончиках пальцев, заставив их судорожно сжаться.       Синхронное движение тел было отличным продолжением начавшегося в гостиной танца. Гарри и Гермиона передавали из уста в уста имена друг друга, пока сил не осталось только на вздохи и ритмичные движения. Смятые простыни безропотно принимали свою судьбу, в то время как парень и девушка праздновали развитие своей дружбы. Наконец Гермиона судорожно сжалась, а затем вся обмякла, упав на простыни. Это послужило толчком и для Гарри — резкое удовольствие родилось внизу живота и излилось наружу (или внутрь? — как для кого) вместе с последним толчком.       С утра он откроет глаза, и сначала усомнится в реальности происходящего, а затем примет исключительно мужественное и выверенное решение притвориться, что все так и было задумано уже давно. А сейчас Гарри отправится в царство Морфея, уверенный, как никогда, в правильности мироздания.