Страшная болезнь Маклаггена

      В процессе обучения день незаметно продвигался к обеду. Хоть маленькие хитрости, подсказанные напарником, многое упрощали, но некоторые вещи требуют времени. У каждого отдела уже есть свои отдельные заклинания для оформлении документов и приведения их в надлежащий вид. Но и здесь были многие нюансы — небрежный взмах палочкой мог как идеально выровнять и обрамить цветочными рисунками, так и заставить убежать текст прямо на исподнее. Иногда легче переписать все заново, чем пробовать возвратить свою писанину на прежнее место.       Оторвавшись от своих каракуль, Гарри вдруг понял: что-то изменилось. Интуиция, как ни странно, молчала. Но что-то странное и необычное чувствовалось в воздухе министерства.       — Черт, Том. Это мне лишь кажется, или Мариэтта действительно хочет, чтобы я ее отодрал прямо здесь?       Напарник только что откусил от очередного бутерброда. И это чуть не привело к катастрофе, когда он попробовал захохотать.       — Не прошло и сто лет. Я тебе столько раз говорил, но ты после расставания со своей рыжей зазнобой, как будто решил уйти в монахи. А теперь заговорил так. Допекло? — Он задумчиво помахал своим перекусом. — Или же ты стал таким мрачным после того, как твою ненаглядную Гермиону перевели в Отдел контроля?       Гарри продолжал удивленно оглядываться, будто видя все вокруг в первый раз.       — Если так подумать, то мне теперь кажется, что чуть ли не все девушки на меня заглядываются.       Том отложил бутерброд и с хитрой улыбкой наклонился поближе к Гарри.       — А как же твои слова о том, что все-все смотрят только на мальчика-который-выжил, а не на тебя.       — Я ведь и есть мальчик-который-выжил, и даже больше.       Задумчиво протянул Гарри. В ответ напарник взорвался настолько задорным смехом, что за другими столами начали тайком оборачиваться. Аврор грозно огляделся, и окружающие постарались вернуться к своим делам.       — Сколько раз мне нужно было повторить, но наконец. Свершилось! Наконец ты действительно стал прислушиваться к старшим. — Он заговорщически подмигнул и обвел рукой зал. — Так кого ты выберешь на сегодня: жаркую Мариэтту, она готова хоть сейчас; стройную Софи, она следит за тобой уже не первый день; восхитительную Николь, ты только посмотри на ее ножки? И это только в этой комнате. — Продолжил его напарник полушепотом.       Этот вопрос заставил Гарри действительно серьезно задуматься. Его взгляд затуманился и обратился куда-то внутрь себя. Мучительный мыслительный процесс прямо читался на его лице. Затем взгляд прояснился и мечтательно уставился куда-то в потолок.       — Самую лучшую. Не думаю, что кто-либо другой достоин моего великолепия.       — Вот это настрой. Знаешь, похоже на сегодня ничего интересного не планируется. Так что иди, действуй. А я, если что, прикрою. Психическое и физическое здоровье напарника очень важно в нашей работе. Так что, пока ты не передумал и не стал вновь мрачным и неумолимым блюстителем закона, выметайся и решай уже свои половые проблемы.       Гарри удивленно глянул на напарника, затем решительно кивнул и подорвался с кресла. Он уверенным шагом направился как выходу, щедро одаривая улыбками всех встречных. Нескольким дамам он по дороге подмигнул, чем ввел их в некоторое замешательство. До сих пор такого за Поттером не водилось. Очевидно, Том все же сумел как-то растормошить знаменитого шрамоносца.       Гарри же направился сначала на склад, где захватил свечные лампочки, а затем направил свои стопы к лифту. Свечные лампы всем своим видом намекали на свое маггловское происхождение и возможность разбиться от неосторожного обращения. Но Гарри щедро засыпал ими свои карманы, не обращая внимания на их хрупкий вид. Вопреки первому впечатлению свечные лампы, или как их назвали — «светки», были новой не слишком удачной разработкой Отдела тайн.       Некоторые чародеи были очень впечатлены стеклянными маггловскими свечами, которые не дымят и не капают, и решили приспособить это изобретение себе. Поскольку законом запрещено зачаровывать маггловские вещи, то лампочки трансфигурировались из обычных, хоть и довольно качественных, свеч. Затем светки заколдовывались на долговечность и, самый шик, когда заряд подходил к концу, они превращались в мышей и возвращались на подзарядку. Из-за некоторых совершенно непредсказуемых последствий новый тип освещения не прижился: волшебницы почему-то плохо реагировали на бегающих туда-сюда по министерству мышей, а совы, наоборот, слишком хорошо. Таким образом, на складах валялось огромное количество невостребованных свечных ламп.       С полными карманами светок и весьма активно распихивая всех окружающих, Гарри забился в лифт. К шоку многих окружающих, обычно желающий быть как можно менее заметным, Поттер сегодня превратился в наглое чудовище, которое казалось состояло из одних локтей, рук и коленей. Распихивая окружающих, это чудовище еще и умудрялось облапывать сотрудниц, которые стояли ближе к нему.       Спустившись на несколько этажей вниз, занимавший на удивление много места, Поттер выбрался из лифта. Отдел регулирования популяций встречал забредшего сюда путника чучелами и статуями различных существ. Раньше в галерее были также чучела домовых эльфов, но с некоторых пор они бесследно пропали. Большинство волшебников, по правде, так и не обратили внимания на эти перестановки. Правду говоря, многие уважающие себя маги, начинали обращать внимание на домовых эльфов только, когда в тарелках переставала появляться еда, а мусор начинал скапливаться под ногами.       Ноги Гарри сами несли его по знакомому маршруту. Перед закрытой дверью печально кружился самолетик. Гарри оглушил бумажного скитальца ступефаем, подобрал и распрямил его. После короткого стука парень уверенно распахнул двери и зашел в кабинет. На столе царил удивительный порядок, ровные стопки бумаг даже не думали тревожиться от сквозняка от резко открытой двери. Шкафы, полные книг, пергаментов и разных папок уверенно оккупировали пространство вокруг. Один из шкафов, плотно закрытый и подпёртый стулом, мелко подрагивал.       — Привет, Гермиона, у меня важное дело к тебе.       Девушка с легким удивлением и беспокойством взглянула на парня. Взмахом палочки она создала еще один стул и показала на него приглашающим жестом. Пока парень садился, она еще одним заклинанием разгладила бумажку и добавила ее в одну из стопок.       — Говори, Гарри, — беспокойство проскальзывало в голосе.       — Давай потрахаемся!       Гермиона застыла. Напротив сидел Гарри и очень довольно улыбался. Девушка медленно потянулась за палочкой на столе. Она несколько натянуто улыбнулась и спросила.       — Вспоминаешь палатку? Как мы вместе?       Парень наморщил лоб, но улыбка не сошла с лица. Через несколько секунд все разгладилось, и полностью довольное выражение вновь оккупировало его лицо.       — Возможно я несколько поспешил, — протянул он скорее для себя. — Ты же знаешь, что во время охоты у нас ничего не было. Я тебя вообще, как дурак, сестрой называл, — он поднял руки над головой, — так что, проверяй меня всего.       Гермиона уже уверенно направила на парня палочку и забормотала какие-то заклинания. Гарри же продолжил.       — Сегодня я все понял. Кажется я еще никогда не мыслил столь ясно, это похоже Феликс Фелицис.       На некоторое время он замолчал, а кабинет наполнили слова произнесенных девушкой заклинаний. Она с сомнением смотрела на него. Ну отводя палочки, Гермиона залезла в один из ящичков стола и достала оттуда зелье.       — Выпей, — после некоторых колебаний, добавила, — пожалуйста.       — Надеюсь там не снотворное.       Девушка отрицательно махнула головой, не выпуская парня напротив из поля глаз. Гарри принюхался и одним залпом выпил весь пузырек.       — И эта ясность. Как будто свет среди тьмы, как люмос в чулане, как камин в гостиной.       Ты же бросила Рона после нашей размолвки с Джинни. А значит безумно в меня влюблена. Рон должен был стать моей заменой, но он, как обычно, не справился. Что сказать, у него не было никаких шансов.       Девушка побледнела, а взгляд начал лихорадочно метаться вокруг, уже не сосредотачиваясь на одном парне.       — И когда ты это понял? — Вопрос был задан внезапно хриплым голосом.       — Да сегодня перед обедом. — Парень взглядом показал на все еще поднятые руки. — Если ты не все же собираешься меня проверять более близко? — Он подмигнул и, не дождавшись от девушки никакой реакции, медленно опустил руки на стол.       — Я вдруг увидел сколько горячих цыпочек меня окружает.       — И я одна из них? — В голосе девушки отчетливо чувствовалось раздражение.       — Как ты могла подумать? — Эти слова, очевидно, ее не успокоили. — Ты самая лучшая и самая горячая цыпочка во всем министерстве, да что в министерстве, во всей Британии, во всем мире! Ну так что? Пошли трахаться? Гермиона уже более спокойно реагировала на эти слова. Только слегка вздрогнула.       — Я не готова, — вырвался еле слышный даже для нее писк, затем продолжила более уверенным, но все же дрожащим голосом. — Гарри, тебе нужно успокоиться. Иди лучше домой, отдохни, это все от переутомления, я точно уверена в этом. А завтра уже поговорим, на свежую голову. — Следующие слова, как будто были протиснуты сквозь горло против их воли. — Я уверена, завтра ты еще пожалеешь о своих необдуманных поступках. Джинни тебя никогда не простит. — Последнее предложение было произнесено настолько быстро, что звучало как одно слово.       — Я пришел сюда за тобой, и не вижу причин уходить одному. — Со стороны Гермионы было довольно наивно считать, что Гарри можно так просто сбить с курса.       — Ты пожалеешь, — полузадушенный полукрик раздался со стороны Гермионы.       — Нет! — Гарри резко поднялся и небрежно отставил стул.       Один стул затронул другой. По кабинете прокатился грохот и дверца дрожащего шкафа приоткрылась. На лице Гермионы отразился совершенно новый вид страха.       — Нет! — в крике было отчетливо слышно отчаяние.       Изнутри шкафа неспешно и неимоверно грациозно вырвался совершенно черный самолетик. Его антрацитовая поверхность намекала на самые глубины космоса, тьму, где никогда не было света. Он неспешно, но вопреки этому, удивительно быстро опускался на стол. Удивленный взгляд от Гарри и панический от Гермионы молча сопровождали его. Затем самолетик торкнулся одной из стопок, и она буквально взорвалась от новых, на превеликое счастье совершенно обычных, летунов.       Самолетики заполонили собой весь кабинет, врезаясь один в одного, стены и двух молодых волшебников. Своим броуновским движением эти создания магии также подняли в воздух простые, еще не превращенные листы бумаги. Непонятным образом Гарри оказался около Гермионы, в его руках неразличимо мелькала палочка, а заклинания разили крылатых. Девушка уже отошла от приступа паники и достаточно спокойно действовала.       Заклинания оглушения, заморозки и замедления разили самолетиков один за другим, но черный лидер умудрялся ускользать от всех лучей и даровать возможность к полету все новым и новым листам. Неизвестно чем бы все закончилось, если бы в кабинете был кто-то менее подготовленный. Двое волшебников сумели нейтрализовать летунов быстрее, чем их создавал черный лидер. Слава Мерлину, он не был способен поднимать павших, а только превращал простые листы в самолетики. Движения волшебников со временем замедлялись, но и количество летунов ставало все меньше.       В конце остался один черный зачинщик. Он грациозными движениями ускользал от лучей заклинаний и был, как будто, во всех местах комнаты одновременно. Заклинания связывания, использованные скорее от отчаяния, оказались ожидаемо неэффективными, чары помех только добавили непредсказуемости его траекториям. В какой-то момент черный летун направился прямо на пару волшебников. Стоит сказать, что за их спинами находился еще один шкаф, заполненный различными папками. Самолетик уже был готов проскользнуть между двумя волшебниками, но встретился с щитом, мастерски сотворенным Гермионой, что на секунду его ошеломило. Гарри не мог не воспользоваться выпавшим шансом и угостил летуна оглушающим.       Как ни удивительно, оглушающее проклятье не отключило черный самолетик, а только замедлило, но это показало путь. Действуя в паре: Гермиона ставила щиты по ходу движения, а Гарри раз за разом проклинал своенравный лист бумаги, — волшебники добились победы.       Черный летун слабо подрагивал среди своих простых собратьев. Весь кабинет был устелен павшими самолетиками. Стол валялся где-то в углу, а от стульев остались одни щепки. Гарри трансфигурировал из остатков стульев клетку, куда и поместил черное зло.       — Осторожнее, этот образец со временем разъедает заклинания, надолго его так просто не удержать. — Гермиона наблюдала как Гарри накладывал все новые и новые заклинания на клетку с черным самолетиком, а потом присоединилась и добавила несколько заковыристых чар и от себя. — Но часов на шесть, — она еще раз глянула на клетку, — а может и на все двенадцать, он заперт.       — Что это, Мордред его сожри, было?!       — Первый экземпляр. Это первый волшебный самолетик, созданный в Отделе тайн. Со временем он вобрал слишком много магии. Я хотела создать чары, которые бы самостоятельно возвращали залетающим самолетикам их изначальный вид, а затем раскладывали бы по порядку. Чтобы изучить более детально самолетные чары я и запросила из Отдела тайн самого первого из них.       Гермиона, получив возможность поделиться занимательной информацией, очень быстро успокоилась.       — Все дело в том, что каждый самолетик берет начало из первого экземпляра. Это магическая связь потомков и предка. Потомок берет структуру предка за образец, а сам делиться с ним толикой вложенной магии и памяти. Изначально первый экземпляр был совершенно белый, но память, слова, чернила, которыми с ним делились, привели к изменению цвета. И теперь он не только полностью черный, а и со временем проедает любые сдерживающие его заклинания.       — Так вот почему ты держала его просто в шкафу, не озаботившись даже запирающими чарами. — Гарри кивнул, уясняя что-то для себя.       — Не то чтобы не озаботилась…       Неожиданно для Гермионы, Гарри осторожно провел пальцем по ее скуле, а когда она замерла от этого прикосновения, предательски впился в ее губы своими. На миг Гермиона замерла, но, сраженная коварной внезапностью нападения, вскоре начала отвечать. Губы столкнулись с губами, язык с языком. Руки Гарри начали обстоятельно блуждать по спине девушки, неотвратимо опускаясь вниз. И когда они наконец уверенным хватательным движением впились в нижние полушария, Гермиона вновь замерла, как Лотова жена под взором Господним.       Порывистым движением она оттолкнула парня и яростно замотала головой.       — Этого просто не может быть! Мы совершаем очень большую ошибку. Наша дружба… — С каждым последующим предложением ее голос терял в силе.       — Станет еще крепче. — Гарри наоборот был чрезвычайно воодушевлен.       Девушка пыталась взять себя в руки. И пока парень подходил к ней, она медленно отступала, пока не уперлась в очередной шкаф. Уткнувшись в преграду, Гермиона выхватила палочку и дрожащими руками направила ее в сторону Гарри.       — Это для твоего же блага. Я же вижу ты не в себе. Лучше тебе отправиться домой. — Вопреки тому, что она говорила, речь звучала неуверенно и готова была перейти в бессвязный лепет. Неожиданно даже для Гермионы Гарри отступил.       — Ладно! Раз надо значит надо. — Его улыбка пугала девушку. — И раз ты подозреваешь, что со мной что-то не так, то, думаю, нужно позвать кого-то из наших прелестных коллег, чтобы она проводила меня домой. Вдруг что-то плохое случиться.       — Я сама тебя провожу! — Казалось, что эти слова вырвались быстрее, чем она успела их обдумать. — Сколько мы с тобой пережили. И я не собираюсь оставлять тебя одного в такой сложный момент.       — Ты никогда не оставляла меня. — Гарри с улыбкой смотрел на Гермиону. — Я говорю о том же.       Девушка с подозрительностью взглянула в ответ, но не стала ничего отвергать. Используя колдовство, она заставила стол вернуться на место, а бумаги аккуратно сложила в стопки.       — До завтра потерпит. А его лучше сейчас же сдать в Отдел тайн. — Она кивнула на клетку с черным самолетиком, которую Гарри взял в руки. Летун уже чуток оклемался и пробовал отправиться в полет. — Занесем его по дороге.