Доплыви до меня

***

Это было очень похоже на день рождения Попова в марте. Все снова собирались в их московской квартире, нарядные, улыбающиеся, пахнущие морозом… С той разницей, что Даша теперь чувствовала себя отлично — и оказалось, что она потрясающая собеседница. Что Оксана больше не отвечала за организацию и подарки и могла наконец-то расслабиться по-настоящему. Что Серёжа приехал с девушкой по имени Лиза, удивительно застенчивой, ослепительно красивой блондинкой, выше его на голову. Что Позовы явились не по очереди, а сразу вдвоём. Что, открывая дверь, Влада кинулась обнимать сначала Иру и только потом Антона. Что все первым делом бросались рассматривать кольцо с изумрудом на её безымянном пальце. Так удивительно, что Влада, раньше не стремившаяся найти себе подружек, вдруг обросла целым коллективом жён и девушек с орбиты «Импрокома»… Именно Ире она первой рассказала про предложение, потому что знала: она не станет падать в притворный обморок и срочно требовать от неё планировать свадьбу. А по-деловому поздравит, добавив: — Будем считать, что за тот раз я его простила. Когда все наконец-то собрались и были выпиты первые тосты — как всегда, за встречу и за «ну давайте», Матвиенко привстал с кресла: — А можно я скажу? Мы тут вроде как два в одном… Могли бы и до Нового года дотерпеть, конечно, сделали бы три в одном, как кофе. В общем… Влада, у меня к тебе претензия! Все засмеялись, понимая, что Серёжа заходит на какую-то шутку, и он не разочаровал: — Я же как думал? Он тебя без памяти полюбит, женится и переедет к нам в Москву. А ты что сделала, женщина? Ты мало того, что его не привезла, так ещё и сама уезжаешь! Влада отсалютовала ему бокалом: — Претензия принимается, всё по делу! Чем могу загладить вину? — Чур, я свидетель! Парни неодобрительно загудели, называя его читером и нахалом, и он с довольным лицом показал всем средний палец: — Кто раньше встал, того и тапки! На самом деле никакой речи о том, как и где пройдёт свадьба, они с Арсом ещё даже не начинали вести. Это могло подождать, тем более что боссы журнала довольно быстро, всего за месяц, проверили её предложение и выдвинули встречное: полгода тестовой работы без официального открытия филиала, под контролем лично Филиппова, и после этого, если цифры действительно будут успешными, — внутренние курсы менеджмента и пост руководительницы питерского отделения. Пожимая ей руку, Фил сказал, что её идея «конечно, совершеннейшая авантюра», а потом, оправдывая звание самого прямого человека в издательстве, добавил известную присказку про инициативу и инициатора. Гораздо важнее было сообщить об помолвке их родителям и Кьяре, которая заявила, что так и знала и что всё ещё рассчитывает на собаку. — А ты серьёзно, что ли, то кольцо продолбал? Ну ты дятел, конечно, Арс, — вбросил Дима. — У жены твоей язык без костей, вот что, — ответил тот таким же нарочито пренебрежительным тоном, и подмигнул Кате. — То было не такое красивое. Это лучше. Влада не знала, насколько красивым было первое кольцо, но это нравилось ей невероятно, хоть и было довольно тяжёлым. Но носить его каждый день необязательно. Катя поинтересовалась: — А почему изумруд? Обычно же бриллианты дарят на помолвку. Арсений пожал плечами: — Владе просто изумруды очень идут. Шаст уже загуглил и теперь громко зачитывал: — «Изумруд символизирует любовь и успех, верность и искренность, веру, мужество и предвидение». Маловат список, могли ещё постараться… О, камень-покровитель будущих матерей, между прочим! — Спасибо, не надо, — засмеялась Влада, и вдруг все замолчали и уставились на неё. — Вы чего? Ну, не вообще никогда-никогда, но в ближайшие год-два мне бы просто выжить. Арс приобнял её за талию: — Не обращай внимания. Меня всё устраивает. Спрятавший телефон Антон вмешался: — А меня нет! Свидетель занят, ну в смысле, должность, хотя теперь уже и сам свидетель, — Лиза потупилась, — кто там остался? Я хоть на крёстного должен успеть вписаться. Поднялась суета: каждый хотел пошутить что-то своё насчет того, кем лучше всего быть Антону. Арсений попытался тоже: — Знаю точно, кем ему не быть! Любовником, потому что ни в шкаф не влезет, ни под кровать не спрячется. — Зато с балкона нормально прыгать, — поддакнул Стас, — до земли лететь недалеко. У Влады кольнуло в сердце. В каждой шутке, конечно, только доля шутки, а всё остальное правда. Между ними так ничего и не зашло дальше того короткого поцелуя, но уровень доверия и близости в какой-то момент был действительно серьёзным. Да и сейчас она, пожалуй, доверяла бы не меньше. Или позволила бы поверить ему. Люди, спасавшие друг друга, всегда остаются особенными… — Ну хватит, парни, — Шаст замахал руками. — Глупости уже какие-то. Влада, — он наклонил голову, чтобы смотреть на неё «сексуальным» взглядом исподлобья, — только платоническая любовь! — А как иначе, у вас же командировки в одно и тоже время, — ответила она ему в таком же тоне, и под общий хохот шутка была исчерпана. Когда все разошлись на перекур, Арсений, всё-таки бросивший курить, обнял её на кухне: — Даже не верится. Я давно так спокойно себя не чувствовал. Покажи ещё раз, — он взял её правую руку. — Тебе скажу, почему изумруд, хочешь? — Конечно! Почему? — Просто у тебя были такие серьги на премии, помнишь? Когда я всем представил тебя как свою девушку. Вот и всё. Теперь ты моя невеста. Может, традицию заведём… Соберём коллекцию и передадим дочери, например. Эта идея ей очень нравилась. Настолько, что через полчаса их хватились Позовы, а когда нашли, то принялись колотить вилками о стаканы с жалобами на то, что от выпивки «горько». — Во-первых, рано, а во-вторых, нехрен пить палёный джин! — громко воскликнул Арс, отрываясь от поцелуя. — Что за люди! Из коридора тоже послышались голоса, и Влада услышала, как её зовёт Антон. Подойдя, она обратила внимание, как хитро он выглядит: — Что задумал? — Я тут в ванную заходил… А там в стакане щётки. Ну, я и вспомнил… Короче, под мою ответственность, ладно? Она насторожилась, но Антон не выглядел ни слишком пьяным, ни злорадствующим, а наоборот, излучал веселье и какое-то ребячество. Он дал ей знак оставаться неподалёку, а сам подошёл к Арсу. Некоторое время они переговаривались, и у Арса на лице было написано чистейшее непонимание. Влада подошла ближе как раз вовремя, чтобы услышать, как он возмущается: — Шаст, ну я что, по-твоему, совсем придурок? Арсений оглянулся и заорал слишком громко, перекрикивая музыку: — Матвиенко, а ну тащи сюда свою задницу! Все тут же сбились в кучу вокруг Арса и Серёжи, а те, по привычке, почуяв внимание, даже встали так, чтобы их было лучше видно. — Я тебе ключи от этой квартиры давал? — Давал, — он сейчас был очень похож на того самого вечно опаздывающего персонажа из их шоу. — Так я тебе и возвращал. — Ещё б ты не вернул, — вставил Шастун. — Что из вещей брал? Серёжа раздражённо отбурчался: — Что сказали, то и брал. Три, блин, портсигара отечественных и дальше по списку. — Ты зачем, придурок, зубную щётку прихватил? — Арс не сдержался и отвесил другу слишком настоящий подзатыльник. — Я из-за тебя чуть без жены не остался! Влада больше не могла это выносить спокойно и сложилась пополам от смеха, до того комично они сейчас выглядели все втроём. Антон тоже не смог не вставить пять копеек: — А я наоборот! — Вот щас не понял, — Дима выглянул из-за плеча Арсения, и Влада снова захохотала. — Наоборот это с женой? И не проставился, падла! Стас, стоявший рядом с Владой, шепнул ей: — Теперь поняла, почему я их так на телек пропихивал? Она в ответ кивнула: — Непонятно только, почему целых три года. — А ты первые пилоты не смотрела? На ютубе есть, даже с нашими комментариями… Влада подумала, что для невесты комика действительно слишком мало интересуется его карьерой. Кажется, они разобрались и теперь Арс обнимает Матвиенко, извиняясь за слишком сильный удар. Шаст подмигнул с другого конца комнаты: — Дело о зубной щётке раскрыто, мэм! Как опытный актёр, Арсений хорошо чувствовал, когда пора выходить на поклон. Конечно, ещё никто не собирался расходиться, но для проникновенной речи время и градус были выбраны идеально. Он сначала встал, но потом понял, что все смотрят на него, задрав головы. И сел, наоборот, на пол, прислонившись к креслу Влады. — Хотел сказать «год назад», но вообще-то даже меньше, мы собирались точно так же. Благодаря Владе, ну и тому факту, что мой папа очень хотел мальчика, — как он и рассчитывал, прозвучал негромкий смех. — И, в принципе, могли ещё тогда отпраздновать нашу помолвку. Но если не сделать предложение вовремя, то праздновать будет нечего, — он постучал пальцем по лбу, а Шаст скорчил ужасную рожу, означающую, видимо, что до Арса все тренды доходят как до жирафа. Он развернулся вполоборота, чтобы видеть её: — Я тебе сейчас расскажу, как всё планировалось. Кольцо было на ком? На Окси и Кате, правильно? — девочки кивнули. — Матвиенко отвечал за спецэффекты, Шаст, кажется, за то, чтобы тебя завлечь, что бы это ни значило, Поз должен был привезти цветы и ещё организовать какое-нибудь нормальное помещение в том клубе. На Стасе был весь я, целиком. Видимо, поэтому он и не приехал, — Стас учтиво приподнял кепку. — Я понятия не имел, что ты забудешь дома утюг… — Плойку! — перебил его Серёжа. — Плойку, конечно. И что нам срочно придётся ехать домой и моё афтепати окажется невостребованным. — Ну цветы были красивые, жалко, что так в багажнике и замёрзли, — вставил Поз. — И если честно, в этой комнате, — Арс театрально вскинул руку, — нет ни одного человека, который был бы рад тому, что ничего не получилось, больше, чем я. В образовавшейся паузе Оксана добавила: — Вы, конечно, капец одинаковые. Мы на эти ваши договорняки смотрели и не понимали, как нам всё увязать. А потом женатики победили холостых и сказали, что предложение можно будет сделать ещё хоть сто раз, а нормально посидеть с друзьями на день рождения дорогого стоит. — Спасибо вам, женатики! — Арсений снова вернул себе право толкать речь. — Скоро к вам присоединюсь и тогда мы еще раз кого-нибудь победим. Так вот, прошёл почти год, прежде чем я наконец-то это сделал. Без кольца, без цветов и без всего остального. Знаешь, что я загадывал на торт? Влада покачала головой: — Нет, конечно, тебе же Стас запретил рассказывать, а то не сбудется. — Чтобы ты сказала «да». Девушки дружно вздохнули, и тогда Арс махнул на них рукой, чтобы снова стало тихо. Он смотрел сейчас только на Владу: — Просто я тогда ещё не знал, что надо было загадывать. Чтобы ты научила мою дочь готовить загробные пироженки, рассказала мне про встречу на Великой китайской стене, заставила наконец-то купить зимнее одеяло и уговорила великого и ужасного Эдика Филиппова открыть для тебя филиал в другом городе. Так что, Влада... Спасибо тебе за то, что ты всё равно всё это сделала. И, на всякий случай… Чтобы свидетелями были все. Он развернулся так, чтобы встать перед ней на одно колено, взял за руку, и судя по его глазам, эту часть он не планировал, это была чистая импровизация: — Ты точно выйдешь за меня замуж? — И снова да. Да, да! — Арс подхватил её и закружил под аплодисменты. Серёжа крикнул: «А теперь спецэффекты!» и выбросил в воздух пачку белых салфеток. Они летели вниз, как огромные неуклюжие снежинки, которых в Москве, за две недели до Нового года, снова так не хватало. — Это было очень трогательно, — шепнула Влада, когда он наконец-то усадил её обратно, а все успокоились и занялись выпивкой и едой. Перед глазами всё плыло и вертелось, как после аттракционов. — Трогательно, хм? — Арс, не стесняясь, что кто-то может увидеть, сжал её бедро, но тут же отпустил. — Просто я очень хотел, чтобы все узнали, какая ты чудесная. Владе вспомнилось, как он смотрел вместе с ней в небольшое зеркало… — Кто ты и что ты сделал с человеком, который хотел сделать из меня тайну? Вот этим, который всё скрывает и никогда ни в чём не признаётся? Арс потёрся о её колени, как довольный кот, и ответил: — Он остался на четвёртом шаге. А я сделал пятый. А что? — Ничего, — Влада наклонилась к нему, целуя волосы, вдыхая запах специй и ванили с тёплой кожи. И сама бы не смогла объяснить, почему посреди всей этой весёлой, дурашливой суматохи, смеха, праздника, отблесков разноцветных гирлянд и всепоглощающей любви, у неё наворачиваются слёзы. Может быть, оттого, что Арс смотрит на неё снизу вверх и его радужки — цвета прозрачной морской воды в штиль. Может быть, оттого, что впереди ещё много дней, в которые, она знает, захочется опустить руки, и нужно вобрать сейчас как можно больше светлых брызг радости, сохранить их про запас… — Ты плачешь, — удивлённо проговорил Арсений. — Отчего? Хорошо, что салфетки теперь лежали абсолютно везде: на спинке кресла, на столе, на полу и даже у него на коленях. Влада взяла одну, промокнула уголки глаз. — От счастья, — ответила ему вполголоса. — Конечно, от счастья.