Проклятие Лигара

Мезиф разбудил меня ещё до рассвета, но на этот раз путь был недолгим. Через пару часов мы оказались у небольшого святилища примерно в километре от которого виднелся городок. Неужели эта чёртова дорога кончилась! Я с наслаждением потянулась и огляделась. Уютная площадка, вымощенная цветными камушками, клумбы с шикарными розовыми кустами, пара скамеечек. В центре – изящная каменная статуя. У подножия стояло несколько чаш с подношениями и завядшими цветами. Наджаш почтительно поклонился изваянию, а потом встал на одно колено, закрыл глаза и замер. Молится, что ли? Я осторожно, стараясь не мешать ему, подошла ближе, чтобы рассмотреть идола. Божество изображало сидящее существо, похожее на наджаша, только ещё более чешуйчатое. На коленях у него копошился целый выводок ящерок. Однако. – Наша Мать-прародительница, – заметил хозяин моё любопытство. – У неё было одиннадцать детей, от которых пошли высшие роды Нагтарха. Мать? Я уставилась на статую. Так это женщина? Никогда бы не подумала. Если у них все самки так выглядят, то понятно, почему наджаши заводят человеческих любовниц. Про детей вообще молчу. Вылитые ящерицы. Вот кстати, интересно, они детей рожают или яйца откладывают? И куда делся Папочка-прародитель? Покосилась на Мезифа, но он уже растянулся на одной из скамеек, подставил лицо утреннему солнцу и всем своим видом показывал, что информационная минутка окончена. Ну и ладно. Я пристроилась на соседней лавочке и принялась изучать городок. Крепостных стен не было, и он раскинулся перед нами как на ладони. Несколько дюжин каменных домов в один-два этажа, заросших не то мхом, не то плющом. Остроконечные башенки, резные оградки, сады, мощеные улицы, уличные фонари. Словно страница из путеводителя по старой Европе. С поправкой на рост нелюдей, конечно. Я вспомнила человеческую деревню, в которой мне довелось побывать. Земля и небо. А вот сходство с Наурбом было налицо, только Наурб был нещадно загажен и наполовину заброшен. Надо будет уточнить у Мезифа, кто строил город, превращенный в рынок рабов. Так, для общего развития. Улицы были пусты. Ну да, раннее утро же... Я ещё несколько минут любовалась окрестностями, согрелась на солнышке и, наконец, заскучала. А чего мы тут, собственно, сидим? – Ты еле ползёшь, а мне надоело тебя тащить. Возьмём лошадей, – лениво произнес наджаш, не открывая глаз. Так мы ещё не дошли?! Стоп, он что, мои мысли читает? – Ты слишком громко думаешь. Реально читает! Плохо, это очень плохо. Ящер приоткрыл один глаз и презрительно посмотрел на меня. – Надо же было умудриться купить такую дуру, – он вздохнул и недовольно передёрнул плечами. – У тебя на лбу всё написано. Я так и не поняла, серьёзно он или нет, и решила сменить тему. – А почему мы сидим здесь? – Ждём, пока кто-нибудь нас заметит. Местные не любят, когда я вхожу в селение, – наджаш скривился в усмешке, – они считают, что я приношу смерть. – А это правда? – я напряглась. – Нет. Если меня не злить. Его поза была всё так же расслабленна, но в голосе прозвучали жёсткие нотки. Час от часу не легче. И как это понимать? И ведь не объяснит. Ладно, посмотрим, что будет дальше. К счастью, долго ждать не пришлось. Минут через пятнадцать на дороге появилась высокая фигура. ¬¬– Накинь капюшон! – приказал Мезиф, и сам сделал то же самое. Зря я волновалась насчёт их женщин. Нормальная баба, не ящерица. Одета почти так же, как хозяин, только вместо брюк была длинная юбка, и одежда не траурно-чёрная. Девушка аккуратно несла чашу, грациозно покачивая бёдрами. Нас она заметила только когда подошла совсем близко. Увидев Мезифа, наджашка резко затормозила. Несколько капель из переполненного сосуда пролилось на дорогу. Поколебавшись, она всё же дошла до идола и преклонила колени. Её гребень был гораздо меньше, а грудь под облегающей рубахой едва угадывалась, хотя на юную девочку горожанка не походила. Вряд ли эти твари кормят детей грудью. Я попыталась вспомнить, есть ли у Мезифа соски. Как-то упустила этот момент. Наверное, всё же есть, иначе это бы это бросилось в глаза. Девушка закончила свою молитву, коснулась губами коленей Матери-прародительницы и вылила содержимое чаши к подножью кумира. В нос ударил тяжёлый запах. Кровь! Да вашу ж мать! Я нервно выдохнула. Только кровавых жертвоприношений мне не хватало. Наджаш тихо рассмеялся. Его приводили в восторг мои жуткие открытия. Женщина окончила ритуал, встала и замерла в лёгком поклоне, не поднимая глаз. – Мне нужна лошадь. И что-нибудь из еды, – коротко бросил хозяин. Само обаяние! Наджашка кивнула и чуть ли не бегом бросилась обратно. Я залюбовалась движением её бёдер. И чем этого извращенца не устраивают женщины своей расы? Вскоре к нам подошёл ещё один местный с двумя вороными лошадьми. Лошааадка... Я отчётливо услышала стук собственной челюсти. Нет, это были почти нормальные лошади. Только размером с трактор. Массивные, крепкие, как тяжеловозы, ростом не меньше двух метров. Такая копытом лягнет - костей не соберёшь. Да и если укусит – мало не покажется. Мезиф бесцеремонно прервал моё любование местной фауной, обхватив за талию и легко закинув на коняшку. Я растерялась, не зная за что ухватиться, но он сел позади меня, одной рукой ухватив поводья, а второй обнял меня. В кой-то веки я совсем не возражала против его прикосновений. Падать с этой зверюги не хотелось. Лошади шли тряской рысью. Я долго пыталась устроиться на широкой спине животного и при этом не сильно прижиматься к нелюдю. Задача была не из лёгких, в конце концов я плюнула, крепче обняла хозяина и даже умудрилась задремать. Вообще, засыпать в любых условиях и мгновенно просыпаться – моя новая суперспособность. Дома её очень не хватало. Ехали мы около четырёх часов. Солнце припекало во всю, когда мы вышли к ещё одному изваянию Матери-прародительницы. Хозяин спешился и спустил на землю меня. Наш спутник, не проронивший за всё время ни слова, подал наджашу какой-то свёрток, подхватил поводья лошадей и поспешил удалиться. Я задумчиво проводила его взглядом. Интересно, почему Мезифа так боятся? Причём и люди, и наджаши. Хозяин – сама общительность! – молча пошел по едва заметной тропке. Я задержалась, разглядывая идола. По сравнению со статуей у города, он был сделан гораздо искуснее и выглядел гораздо древнее. Мать-прародительница была полностью покрыта чешуёй и напоминала сосновую шишку с ручками. Её острая мордочка, совсем непохожая на человеческое лицо, смотрела на меня с какой-то ехидной усмешкой. Чуть ли не подмигивала. Я поёжилась и кинулась догонять ящера.