Клыки на твоей шее.

      Джисок внимательно слушает воодушевленого Сынмина, который уже второй час крутится у зеркала и подбирает одежду на неделю. Это забавляет.       — В общем Хенджун-и...разрешил мне играть на их пианино, когда захочу. Я так давно не разминал пальцы!       — Удачно, мы конечно попали в эту семью… — вздыхает Джисок, он явно ожидал чего похуже. Мало того, что они попали в особняк к вампирам и оборотню. Так и ещё у них двоих наклёвываются отношения. Изначально они думали это будет похоже на ад, но так как им сходит с рук долг их семьи, можно считать чёртовым везением или судьбой?       — Да. Это звучит очень, ммм, слишком нереально, да? — тянет Сынмин, плюхаясь рядом с братом и хихикая. — Как твои дела с Чонсу?       — Как-то все слишком быстро? Не думаешь, мы тут несколько дней, а уже попали в сети альф-вампиров? — сомневается Джисок.       — Ты прав. Словно кто-то это давно спланировал. — тянет младший и усмехается. — Судьба спланировала или кто-то реальный? В любом случае… я сейчас счастлив и это все, что мне нужно.       Их милую беседу прерывает шум с первого этажа, удивляя обоих и заставляя спуститься посмотреть в чем дело.       — Ты уезжаешь? — тихо спрашивает Джисок, такого поворота он, явно не ожидал.       — Да. Видеть ваши сладкие рожи не могу. — хмыкает Гониль и тащит чемоданы к порогу, явно кого-то ожидая. — Но сильно не радуйся, от этого жизнь твоя слаще не станет.       Сынмин тянет за рукав брата на кухню, слыша чей-то незнакомый голос со смехом остальных братьев и застывая на мгновение.       — Это вы? — само собой вырывается из уст Сынмина, который тут же отпускает Джисока. И?       — Так ты узнал меня. Ну и как твои успехи в музыке сейчас? — мужчина одаривает обворожительной улыбкой омег, и теперь понятно от кого все парни такие красавцы.       — Я забросил музыку, — выдыхает Сынмин, и всё ещё не может поверить что стоящий перед ним мужчина, отец этих вампиров. Он тоже вампир?       — Жаль, что я не мог тебе обеспечить ещё походы на музыку. — вздыхает мужчина, выпивая чашку горячего чая. — Ребята, вы что не показывали ему инструмент? Джуни у нас тоже музыкант.       Отец хлопает Хенджуна по плечу и тот лишь неловко откашливается.       — Вообще-то он знает… — отвечает Хенджун, чуть улыбаясь отцу и уже добавляет ещё более уверенно. — К тому же мне стоит тебе сказать, что он теперь мой омега. Отец?       — Я не удивлён. Считай я это предусмотрел. — отец усмехается и смотрит теперь на Чонсу с Джуеном. — Ну а у вас как дела?       Джисок внимательно смотрит на старшего альфу, и его лицо кажется до боли знакомое. Его знает ещё и Сынмин. Приезд в этот особняк явно кажется уже не совпадением.       — Всё хорошо, отец. Джуен и Хенджун решили свои недосказаности. Да и у меня есть омега, которая мне нравится. — Чонсу подмигивает Джисоку, заставляя его краснеть и расмеяться своего отца.       — Не думали ещё об оплодотворении омеги? — уже более серьёзно спрашивает мужчина. И этот интерес у него явно не только, как у родителя, который хочет скорее внуков. А взгляд падающий на Сынмина и Джисока заставляют их прижаться к своим альфам в этот же момент. Тишина в ответ принуждает мужчину сменить тему, — Как всё складывается замечательно! Мне нужно отвести Гониля в аэропорт. На днях давайте устроим ужин и... поговорим?       — Хорошо! Поспешите, а то не успеете на самолет! — тут же спохватывается Чонсу и уводит отца, оставляя Джисока и остальных на кухне.       — Ваш отец конечно очень воодушевленный и идейный… — вздыхает тихо Сынмин, провожая двух альф взглядом и все еще держась за Хенджуна, крепкой хваткой.       — Это, что, блять, такое… — бубнит себе под нос Джисок, он вообще не понимает что происходит.       — А ты, тормоз, не понял что ли? Отец внуков хочет. — спокойно выдал Джуен, приводя омег в небольшое бешенство, ну не ему же рожать. Хочется смеятся.       — Какие внуки, блять?! — Джисок старается не злиться и не паниковать. Происходящее кажется цирком. А он в нём главный клоун будто.       — Думаю Чонсу вполне может тебе объяснить и показать, какие внуки. — усмехается оборотень, наливая и себе чай. Сынмин на удивление все это время молчит, будто над чем-то размышляет.       — Это так странно… —волна негодования настигает Сынмина. Мужчина, что помог с музыкальными уроками. Этот дом. И он глава семейства. Что-то тут не так…Правда что ли?       Сынмин внезапно хватает за руку Хенджуна, уводя подальше и оставляя позади негодующего старшего брата с ехидствующим Джуеном. Он поворачивается лицом к своему альфе, заглядывая в глаза.       — Ты хоть что-нибудь знал? Что твой отец дал в долг, кому и что решил взять взамен? Что он мне помогал с музыкой? — омеге нужна просто правда с помощью, которой он бы мог успокоить свое любопытство и интуицию.       — Конечно, нет! Он просто велел с вами вести себя обходительно и всё… — Хенджун кивает головой, у него у самого вопросов больше, чем ответов.       — Но похоже его слова дошли только до тебя и Чонсу… — вздыхает Сынмин, сжимая чужую руку сильнее. — Хотя в нашу первую встречу ты меня очень сильно напугал!       — Это всё твоя кровь, затмевает разум… — Хенджун уже не первый раз об этом говорит, ведь именно из-за этого получился тот день в троём. Он готов на всё ради этой омеги. А ее дерзкая порой натура ему словно не подчиняется.       — Разве она не такая же, как у всех? — омега начинает поглаживать укусы вспоминая при каких обстоятельствах они были сделаны и чуть краснеет. — Ну да… ты ненасытный…       — Уж поверь, она для меня специфическая… В хорошем смысле слова, — Хенджун тянет за ладонь омегу, — Пошли сыграешь мне на пианино.       — Хорошо. — Сынмин послушно кивает и расплывается в лёгкой улыбке. — Кстати ты единственный кого я слушал в этом доме, потому что я боялся тебя. Приструнил меня при первой же встрече… когда я дождусь твоей игры на гитаре?       Если бы вампиры умели краснеть, то именно сейчас Хенджун испытал на себе нотки смущения.       — Думаю я могу тебе сыграть прямо сейчас в моей комнате. — такое предложение больше похоже было на замануху, поэтому омега только усмехнулся, заглядывая в глаза вампиру.       — Это звучит, как заманивание вкусняшкой какого-то зверя. Ты меня заманиваешь? Или после этого сразу пойдём к пианино? — Сынмин смеётся, обнимая альфу за руку и довольствуясь собой.       — Пошли, увидешь. — на лице Хенджуна всплывает хитрая улыбка. И эта самая улыбка заманивает омегу ещё больше, поэтому та безропотно повинуется и следует за вампиром.

***

      — Нет. Я все ещё не понимаю какого черта? Ваш отец очень подозрительный ты так не думаешь? — обращается Джисок к спокойном Джуену, которого явно веселит эта ситуация. Хотя он не особо радуется компании оборотня, но чужое мнение хочется услышать. Тем более детей этого странного мужчины.       — Да, успокойся ты… шило в жопе… — закатывает глаза Джуен, кивает брату, что вернулся из холла.       — Тебе легко говорить не тебя забрали за долги отца в необычную семейку и не тебе рожать! — возмутился тут же омега, спеша покинуть кухню, чтобы найти опять своего брата и обговорить уже с ним эту странную ситуацию. Ну и с его альфой, который кажется более разговорчивым, чем Джуен. Он цепляет Чонсу за манжет рубашки и тащит за собой.       — Эта пылкая омега, принесет ещё кучу проблем. Даже Гониль съебался… — бубнит себе под нос оборотень.       Пройдя весь дом они так и не нашли этих двоих, оставив комнату Хенджуна последок.       — Ну вот, как обычно. — недовольно шепчет Джисок, когда увидел сквозь щель двери, как Хенджун и Сынмин вновь увлечены друг другом и целуются. — А я ведь с ними хотел серьёзно поговорить!       — Эй! Ты меня замечаешь? — Чонсу притягивает на себя омегу, ему и самому хочется уединиться.       — Замечаю! Просто тебе не кажется все происходящее тут уж очень подозрительным? — хмурится Джисок, но сам также крепко цепляется за альфу.       — Ты просто не знаешь моего отца, он никогда не вредит людям, — недовольно бурчит Чонсу. Тайна, что скрыта появлением в доме омег, скоро вырвется наружу.       — Ты что-то знаешь об этом? — просто спрашивает омега и поджимает губы, прикрывая глаза. — Ты пойми… слишком мало времени прошло, а мой брат и я уже связались с вами альфами и приезжает твой отец говоря про детей… насколько я могу быть уверен, что могу верить тебе и твоим братьям? Я просто должник, который попал сюда с помощью твоего отца и моих отвратительных родителей. Насколько я могу быть уверен, что нас не будут просто использовать, как чертов инкубатор?       Джисок понимал, что его слова звучали довольно грубо в сторону альфы и его отца, но и Чонсу должен был понимать, что омега прав. Такова природа их существования и омеги считаются низким слоем, который не может даже противостоять своим инстинктам в отличие от альф. Особенно во время течек, что пугает в сознании Джисока.       — Ты слишком много думаешь, Глазастик. Если всё было бы так, как ты говоришь, то я не выжидал бы момент. Да, это звучит охринеть как странно… пару-тройку дней и вот мы в так называемых «узах». Но разве у нас у всех есть выбор? — Чонсу хватает за щеки Джисока и притягивает на себя.       Омега внезапно чувствует себя ещё более крошечным в этих больших и сильных руках, хочется прижаться ближе и заплакать. А глаза ведь действительно немного слезятся и кажется даже нос набирается солёной жидкостью, отчего он им хлюпает.       — У нас с Сынмином может и нет выбора. Но у вас то есть! — Джисок не понимает, что пытается до него донести вампир. У альф, тем более вечно живущих вампиров выбора намного больше и он есть. А эти два брата мало того, что просто расплата за долг, они нижайший слой, которые должны только детей рожать и дома сидеть, да слушаться альфу. И это совсем не нравится омеге.       — Что ты хочешь, милый? Поверь тебе лучше тут, со мной, чем по другую сторону, ты скоро это всё осознаешь и поймёшь, почему я так забочусь о тебе… — Чонсу целует нежно, обжигая дыханием, пленяя не только хрупкую талию рукой, но и затылок.       — Хочу свободы… — тихо, шёпотом выдыхает Джисок, однако также покорно отвечает на поцелуй и прижимается ближе, пока по щеке скатывается одинокая слеза. Альфа рядом такой притягательный, тёплый и кажется чуть ли не родным. Но омега все еще не понимает, как свободолюбивый Сынмин так легко отдался чужой власти? Сыграли ли роль инстинкты? Или все же это так любовь на него повлияла?       — Я твоя свобода, Глазастик... — Чонсу пытается увести омегу от чужой комнаты, хочется чтобы тот вовсе забыл обо всё, именно с ним. И это так легко работает, словно этот вампир загипнотизировал и подчинил себе Джисока, ибо тот вообще в этот раз не сопротивляется. Он только хватается руками крепче за чужой верх одежды и целует глубже, словно сам желает забыться и стереть реальность вокруг, оставляя только их двоих наедине. И почему рядом с этим альфой мозг омеги словн путается...       Путается...