Разбуди, прошу

Проснувшись очередным утром очередного дня, несколько раз моргнув и прижав к себе теплое любимое тело, Сокджин думает, что он в личном аду. И только Тэхен может как-то скрасить его однообразное существование в этом мире. Ведь Тэхен — свет его жизни, в буквальном смысле освещающий все вокруг невероятной красоты голубыми и серебристыми кристаллами на своем теле. Здесь далеко не у каждого есть такая особенность, только у тех, чья душа чиста и непорочна. Эти люди лучше, чем ангелы, прекрасней, чем звезды, но не такие далекие и недосягаемые. Один из них прямо сейчас лежит под боком, тихонечко сопит и ненамеренно согревает холодное сердце уставшего от такой жизни молодого человека, чувствующего себя глубоким старцем. Сокджин, когда размышляет об этом, едва заметно улыбается — этот «непорочный» парень при любой возможности вытягивает из него все силы, извиваясь и прося еще больше нежности и ласки или страсти и грубости, когда скачет на его члене сверху или принимает в себе снизу при каждом соприкосновении бедер, знаменующемся смачным шлепком двух влажных тел. Они оба, словно умирающие от жажды и голода путники, заблудившиеся в пустыне, постоянно нуждаются в прикосновениях друг друга, но никак не могут ими насытиться. Единственное, что удерживает Сокджина от реализации мучающих последние несколько дней суицидальных мыслей, — его милый Тэхен, чьи забавные кудряшки все больше путаются, а ноги во сне периодически дергаются. В такие моменты Сокджин придумывает, что может сниться его любимому. Возможно, тот просто бежит марафонскую дистанцию. А может, это последние конвульсии тела, которое летит с высоты пятидесяти метров, перед столкновением с землей, неминуемо смертельным. Тэхен сам не говорит, что видит, когда веки его закрыты, а разум витает где-то в облаках, отмахиваясь лишь фразой: я не помню свои сны, прости. Поэтому Сокджину остается только гадать, умирая от любопытства. — Открывай глазки, соня, — шепотом произносит Сокджин, целуя одну из голубых стразинок, что комфортно устроилась на шее практически возле уха. — Мне без тебя так одиноко, — поцелуями перемещается на плечо и постепенно наращивает интенсивность ласки. — Ммм… — Тэхен никак не хотел просыпаться, поэтому только мычит что-то бессвязное. — Я знаю, как тебя взбодрить, — Сокджин прикусывает мочку уха, а свободной рукой забирается под одеяло и начинает поглаживать ничего не понимающий, спокойно отдыхающий под ночной рубашкой член Тэхена. — Вставай, любовь моя. — Ты это мне или моему маленькому другу? — Тэхен басит вырванным из страны сновидений голосом и с трудом разлепляет веки. — Что я такого сделал в прошлой жизни, если в этой круглосуточно должен трахаться с тобой? — он лениво разворачивается на кровати и невесомо целует губы напротив. — Не говори, что тебе не нравится, мой похотливый самец, — Сокджин увеличивает скорость поглаживаний, ощущая, как вместе с верхней частью Тэхена, просыпается и нижняя. — Ты знаешь меня слишком хорошо, — Тэхен злорадно улыбается и впивается голодным поцелуем в губы Сокджина, сминая их и жадно облизывая. — Хочу тебя всегда, — отстраняясь, Тэхен профессиональными движениями пару раз надрачивает Сокджину и ловким профессиональным взмахом натягивает презерватив на его член. — Как ты хочешь сегодня, милый? — поцелуй в носик от Сокджина, и Тэхен уже сидит верхом на его бедрах. — Хочу зарядку. Мне кажется, от сладкой жизни с тобой я начинаю толстеть, — Тэхен в этот раз не просит нежности и океана предварительных ласк, он сам насаживается на член и, не давая времени на осознание происходящего, начинает поднимать и резко опускать бедра. Сокджина бьет судорога от накативших ощущений. Каждая мышца напряжена в организме настолько, что сейчас его тело — это самый прочный канат из материала, который невозможно разорвать или даже повредить. Ему в этот момент невероятно хорошо. Не придумано еще такое слово, способное описать эти потрясающие и ошеломительные эмоции, которые Сокджин испытывает от близости со своим парнем. Он закрывает глаза, а под веками одна за другой летают ослепительной красоты кометы с огромными пышными хвостами, но ни одна из них и близко не может сравниться с красотой любимого. Тэхен напористо вдавливает его в кровать, владеет ситуацией и проявляет инициативу, при этом закидывает голову назад и кричит что есть сил надрывным голосом: — Ты мой! Да! Неожиданно в мелодию шлепков и стонов врывается короткий всхлип. Странным образом появившись, он тут же исчезает, оставляя Сокджина в растерянности, ведь его парень никак не реагирует. Неужели он не слышал? В то время, как Тэхен от накатившей волной эйфории падает на грудь Сокджина и сдавленно дышит, пытаясь восстановить силы, Сокджин испуганно оглядывается вокруг в поисках источника странного звука. — Люблю тебя, — выдыхает Тэхен и целует подбородок парня, от застилающего глаза удовольствия не замечая, что тот не получил необходимой разрядки, да и в принципе находится будто не здесь. — Погуляем сегодня? Погода хорошая. Сокджин, ничего не отвечая, переводит взгляд вдаль за окно. Солнце и правда очень яркое, на небе ни облачка не скрывает его красоту и насыщенный цвет. Лучи настойчиво проникают в комнату сквозь прозрачный тюль и отражаются от кристаллов на спине любимого человека, глубоко дышащего на его груди. Мерцающие отблески сверкают на стенах их спальни, добавляя интерьеру… нет, почему-то не уюта… а колючего холода и равнодушия. — Договорились, любовь моя. Пойдем сначала в душ, — Сокджин, продолжая наблюдать за игрой блестящих пятнышек в воздухе, целует Тэхена в макушку. — Я первый, — радостно сообщает тот и, срываясь с места, бежит в ванную, схватив с кресла когда-то забытое полотенце. — Не скучай! Сокджин уже не слышит, что ему говорят. Он положил ладони под голову и уставился в потолок, воспроизводя в мыслях странный всхлип. Что это за слуховая иллюзия? Почему этот звук кажется таким знакомым?

***

Неторопливо прогуливаясь по улицам, заполненным снующими по своим делам людьми, Сокджин и Тэхен заинтересованно оглядываются по сторонам, будто видят окружающий мир впервые. Сокджин и правда никак не может привыкнуть к обстановке, несмотря на то, что живет здесь всю жизнь, ни разу не покинув территорию города. Деревья с серебристыми листьями-кюветками, блестящими на солнце иногда настолько сильно, что слепит глаза. Мелкие кустарники с бордовыми плодами-бусинами, очень тяжелыми и зачастую ломающими хрупкие хрустальные стебельки своим весом. Цветы, полностью покрытые сверкающим глиттером, сводящие с ума множеством расцветок и буйством красок. На минуту усиливается ветер, и тогда растения начинают дрожать, испуская дребезжащий звук постукивающих друг об друга листьев и плодов. «Какая-то странная у нас природа, будто неземная», — думает Сокджин, пока крепко держит Тэхена за талию, прижимая к себе. — «Один лишь Тэ такой родной и близкий». Сокджин останавливается на месте, переводит взгляд на любимого, привлекая его внимание. Когда Тэхен смотрит в ответ, он получает поцелуй в нос, отчего мило смущается и щебечет: — Ну прекрати, люди же смотрят, — но Тэхен тоже целует его в нос, потешаясь и резвясь с такой невинной шалости. Продолжая движение, уже держась за руки, Сокджин рассматривает прохожих. Они все спешат куда-то, передвигаются быстрым шагом и смотрят только вперед строгими непроницаемыми взглядами, точно… роботы. Они плавно огибают Сокджина и Тэхена, еще ни один не задел их и не потревожил. Не могут же люди настолько прекрасно владеть своим телом. Нет ни одного неловкого увальня? Сосредоточившись на глазах проходящих мимо, Сокджин замечает безразличие. Он никогда раньше на это не обращал внимание. Почему у живых людей настолько стеклянные безжизненные глаза? — Тэ, у меня что-то голова разболелась от всех этих людей. Может, сходим к реке? — Отличный план, пойдем, — Тэхен ускоряет шаг и тянет за собой Сокджина, которому в этом мире становится все более некомфортно и даже жутко.

***

— Знаешь, я не говорил, но я в тебя влюбился далеко не с первого взгляда, — с хитрым прищуром улыбается Тэхен, стоя по колено в воде, подкатав до бедер свои струящиеся шелком персиковые брюки. Сокджин часто любуется своим парнем, он не может насмотреться на его длинные пальцы, изящные руки, пленительный изгиб шеи, идеальное, словно вылепленное скульптором, лицо, которое всегда выражает доброту и сопереживание. Но эта хитрая ухмылка… есть в ней что-то чужое. Нет, это же его милый Тэтэ. — Ты сейчас разбил мне сердце между прочим, — театрально схватившись за грудь, Сокджин старается изобразить настигнувший его ошеломленную душу инфаркт. — Я думал, что сразил тебя сразу же наповал и ты моментально влюбился в мою неотразимую харизму, — Сокджин чертовски любит флиртовать, поэтому подмигивает, шевелит бровями и играет мускулами, разумеется, дурачась. Чем вызывает искренний смех парня, стоящего напротив. — Это правда, твоя харизма прям вот… выдающаяся, я бы сказал. Но мне требовалось немного времени, чтобы ее разглядеть. — Почему ты говоришь это сейчас? — Сокджин вытягивает руку в приглашающем жесте, желая обнять любимого человека. — Не знаю, если честно. Просто вспомнил, — Тэхен пожимает плечами и выходит из воды, присаживаясь меж разведенных ног Сокджина и укладываясь на него спиной, незамедлительно утопая в объятиях. Какое-то время они сидят в тишине. Сокджин снова оглядывает природу и поражается повсеместному сверкающему блеску. Вода в реке мерцает до тошноты отчаянно, будто неистово что-то кричит, но ее голос утопает в звенящем шуме листвы. Сокджин не может наслаждаться этой природой. Какая-то она… не та. В голову снова начинают лезть непрошенные идеи о способах самоубийства. Утопление — это наверняка довольно мучительно. Пока вода распространится по дыхательным путям настолько, что дышать будет уже невозможно, будешь испытывать ужасные ощущения и наверняка страх поглотит гораздо быстрее, взяв в плен сердце и остановив его. Чтобы отогнать гнетущие мысли, Сокджин все внимание уделяет комочку любви в его руках. Он улавливает его медленное спокойное дыхание, чувствует, как вздымается его грудь, ощущает тепло и нежность смуглой кожи. Покой и безмятежность прерывает уже знакомый звук, но теперь это не отдельный фрагмент, а довольно долго продолжающийся — всхлип и плач. А затем следует бархатный низкий голос, который едва различимо зовет: — Джини… И тут же обрывается. Сокджин вытягивается в струну, что замечает и Тэхен. — Что-то случилось? — Нет, ничего, — врет Сокджин и снова пытается расслабиться. Телом, но не мыслями. Это ведь Тэхен? Почему мне мерещится его голос? Он же здесь — прямо в моих руках. Я что, сумасшедший?