Разбуди, прошу

Больничная палата еще никогда не утопала в цветах настолько сильно. Белоснежные каллы букетами стоят в вазах по всему помещению: на подоконнике, на столике для лекарств и даже на полу. Сокджин безумно любит эти цветы, ведь их запах так похож на аромат парфюма его любимого Тэхена. Врач как-то обмолвился, что знакомые запахи могут простимулировать нейроны головного мозга и пробудить сознание, а это поможет очнуться. Тэхен последнюю неделю живет в палате, где лежит Сокджин. Для него поставили дополнительную койку, разрешили пользоваться душем для персонала, и заверили, что столовая в больнице вполне приличная. Только вот правильнее будет сказать не живет, а существует. Ходит из угла в угол, пытается потреблять пищу, а не просто размазывать ее по тарелке, смотрит на лицо Сокджина и держит за руку в надежде, что тот откроет глаза и все станет как прежде. Мама Тэхена носит ему сменную одежду, любимые вкусняшки и помогает ухаживать за парнем ее сына, ведь «что она за мать, если бросит своих детей в беде на произвол судьбы». Материнское любящее сердце едва выдерживает ту картину, что приходится лицерзеть каждый день: заплаканное измученное лицо Тэхена и безжизненное тело Сокджина, с которого он не сводит глаз. Но она должна помочь им сейчас, ведь Сокджин — сирота и некому о нем позаботиться. Тэхен безмерно благодарен матери за это. Он знает, что дается ей такая помощь нелегко. Видит ее отекшее от ночных рыданий лицо, но ничего не говорит, только приобнимает каждое утро и произносит тихое «спасибо, что ты рядом». Этим утром она приволокла в палату пять букетов цветов, какие и просил Тэхен. Они оба совершенно точно сглупили, не оформив доставку, но сейчас их мысли заняты совершенно другим. Пока мама устроилась в кресле и делает вид, что читает книгу, хотя не может сосредоточиться ни на одном слове и просто перелистывает страницы, Тэхен сидит возле больничной койки Сокджина, привычно держит его за руку и делает вид, что не плачет, хотя его всхлипы и рыдания улавливаются даже в коридоре. Но никто, кроме Сокджина, не слышит одного — шепот почти что на ухо, который зовет по имени, ласково и с любовью: — Джини… Прошу, вернись ко мне… Ты мне так сильно нужен. Не знаю, что я буду делать без тебя. Посмотри, как мучается наша мама… Если тебе не жалко меня, пожалей ее… Только возвращайся. Тэхен целует неподвижную руку любимого, убирает челку с его лба и, превозмогая боль и страх, осматривает трубки и проводки, которые поддерживают жизнь в лежащем теле. Аппарат искусственной вентиляции легких пугает до чертиков, но Тэхен понимает, что только эта пикающая штука сейчас вселяет веру на положительный исход. Коснувшись губами виска Сокджина, Тэхен снова шепчет, даже пытаясь улыбнуться от приятных воспоминаний: — Джини, мама принесла сегодня твои любимые цветы. Ты же помнишь, как обставил букетами весь свой рабочий кабинет, чтобы в офисе пахло мной?

***

— Помню. С этим словом просыпается Сокджин, стирает тыльной стороной ладони пот со лба и дышит, будто за ним всю ночь гнались демоны. Только подумав об этом, он почему-то поворачивает голову на традиционно сопящего парня рядом с ним, покрытого стразами, мерцающими ледяными бликами в теплых лучах рассветного солнца. В очередной раз он видит все ту же сцену перед глазами. И до чего же она его заколебала. До постоянных подсознательных мыслей о суициде. Как заколебали эти блестки, это постоянное сверкание, эта лживая непорочность и вечная маска на лице, теперь вдруг ставшая до жути очевидной. Этот парень… Тэхен? — Кто ты? — без церемоний и предисловий спрашивает Сокджин, стремительно слазит с кровати и отходит спиной к стене. — Какой дурацкий вопрос, Джини, — довольно-таки бодрым голосом, совсем не похожим на только что проснувшийся, отвечает парень, но не шевелится, продолжая лежать спиной. — Он плачет. Мой Тэхен. Я слышал это и слышу сейчас… А ты… Кто ты такой? — Сокджин хватается за первое, что попадается ему под руку — стоящая на комоде статуэтка ангела с большими крыльями из какого-то до чертиков сильно переливающегося и блестящего материала. — Это все ненастоящее. Что происходит? — Тебя что-то не устраивает? Тебе же хорошо здесь — со мной. Какого хрена ты так ведешь себя? От тебя воняет страхом за версту. Тэхен… Или человек, выглядящий как он, встает напротив Сокджина, резко дергается, изворачиваясь и корчась от боли, и оборачивается демоном с небольшими рожками, длинным тонким хвостом и острыми крыльями. Даже слишком банально и тривиально — прям как из детских книжек про Рай и Ад. Стразы с тела отлепляются и падают на пол, оставляя на их месте плохо затянувшиеся шрамы от порезов и небольшие гноящиеся ожоги — так вот что скрывали эти блестяшки. Зрелище, мягко говоря, тошнотворное. Но Сокджин не удивлен. Некогда ему удивляться, он просто хочет домой. — Покажи свой настоящий вид, не смей использовать лицо моего Тэхена. Ты недостоин выглядеть как он, — Сокджин старается говорить спокойно, другие эмоции отдавая в руку, которая яростно сжимает статуэтку. — Ты итак в штанишки сейчас напрудишь, а мой истинный лик лишь ускорит процесс, — демон делает шаг навстречу, но тут же останавливается. Он странным образом надеется, что все можно вернуть. — Тебе не нравится моя иллюзия? Я старался сделать все красивым и сверкающим, как ты того заслуживаешь, — демон оглядывает комнату, которую создал самостоятельно, как и весь этот мир, и немного расстраивается, что не получилось удержать этого несносного парня в таких чарующих декорациях. Возвращая внимание Сокджину, говорит уже сдержанным и даже ласковым голосом: — Почему ты так легко пробил дыру в моих чарах? — Я ничего не делал — просто услышал его. Не уверен, но кажется, что это любовь, понимаешь? Она сильнее всего, что ты можешь здесь построить, заманчивее любых золотых гор, что ты способен предложить. Все это бесчувственно и ненатурально — здесь нет жизни и тепла, — Сокджин не знает, нравится ли демонам разговаривать, но силовыми методами ему не одержать победу, ведь он всего лишь человек. Он окончательно вспоминает своего любимого — первой на ум приходит его особенность каждое утро делиться красочными картинками, что видел во сне, рассказывая каждую деталь максимально подробно, экспрессивно и очень трогательно, не забывая размахивать руками и очаровательно дуть губки; вспоминает их совместную жизнь и уютную квартиру, в которой однажды они пытались покрасить стены, но лишь баловались и обнимались, поэтому все пришлось доверить профессионалам; и конечно милую пушистую кошку Карамельку, что каждый вечер ждала у входной двери их возвращения с работы, пускай и только для того, чтобы они покормили ее и погладили царское пузико, всегда открытое для ласки. — Но ведь я тоже люблю тебя! Я так давно за тобой наблюдал, преследовал и все ждал твоей смерти. И вот, наконец, земные плиты столкнулись, вызвав землетрясение, но оно оказалось, к моему разочарованию, слишком незначительным. Ты в этот момент находился в холле вашего бизнес-центра, а я… я скинул тебе на голову ту гигантскую люстру с потолка… и… Сокджин морщится от услышанного. Единственное, чего он не смог воспроизвести в памяти, — как угодил в больницу. Теперь сюжет его жизни обрел четкие очертания, обрываясь в конце, словно оказавшаяся не такой прочной цепь, на которой держалась злосчастная люстра. — Любишь и ждешь моей смерти? Ты практически убил меня… Ты осознаешь смысл своих слов? В тебе осталось хоть что-то человеческое? Это из-за тебя Тэхен мучается сейчас, и мучаюсь я. Такова твоя любовь… — демон открывает рот в попытках сказать что-то еще, но Сокджин жестом прерывает его, переходя на умоляющий тон. Он не желает ругаться и выяснять отношения, он устал от этого фальшивого мира и фальшивого «Тэхена». — Отпусти меня. Разбуди меня, прошу… Я хочу домой, хочу к нему… — Но я ведь… — Ты не мой Тэхен. Разбуди, прошу… — Послушай… — Разбуди… прошу… — Сокджин встает на колени, опускает голову, а руки сами собой лианами повисают где-то по бокам вдоль тела, из ладони на пол падает статуэтка в виде ангела. Демон обращает внимание на нее. Эта вещь не случайна: она ему дорога. Единственное, что он успел взять из своего земного бытия — подарок матери в день выпускного в балетной студии. Последний день ее жизни, которую забрала давно и медленно прогрессирующая болезнь. «Ты мой ангел, Сынгу. Моя единственная радость. Ты многого добьешься, я уверена. Будь сильным, малыш мой». Говорила она, когда жизнь покидала ее тело, превращаясь в частицу вечности неизмеримой галактики. Все мысли были только об одном — любимый сын, самый умный, самый честный и добрый на всей планете, как никто заслуживающий счастья и любви. Демоны не плачут — это не пацанский принцип, они просто не умеют. Но Сынгу ощущает фантомное движение воображаемых слез по щекам и странное покалывание в груди, в том месте, где уже давно нет сердца. Он практически забыл, что значит сострадание, забота и настоящая искренняя любовь. Не та, которую он придумал в своей голове, решив, что против воли может заставить кого-то себя любить. — Я недостоин тебя, мама. Ты верила в меня, но я не справился. Ни в жизни, ни после смерти. Прости… — демон подходит к Сокджину, присаживается на корточки, поднимает его голову за подбородок и смотрит в глаза. — Я буду лучше, — и отчаянно касается сухими губами его губ.

***

Тишину больничной палаты нарушает лишь мерный писк оборудования и старающийся успокоить бурю внутри каждого, кому это необходимо, шум дождя за окном. Мама Тэхена смотрит вдаль за стекло, где перед взором простирается бурлящий жизнью город, каждому жителю которого нет никакого дела до драмы, разворачивающейся в этом помещении в это самое время. Они озабочены своими хлопотами и заботами, не задумываясь о времени, что им отпущено, не заботясь о родных, которых может не стать в один миг. Она глубоко вздыхает и продолжает смотреть, просто чтобы немного отвлечь глаза от созерцания ее изможденных невзгодами детей. Тэхен прилег на койку рядом с Сокджином, стараясь не прижиматься слишком сильно — врач разрешил ему делать это время от времени, чтобы тот чувствовал тепло кого-то близкого рядом, его запах, да и просто присутствие. Никогда не знаешь, что в такой ситуации может помочь. Неделю назад врачи провели операцию, которая длилась целую бесконечность, по мнению Тэхена, и организм его любимого смог это пережить, начав восстанавливаться, но вот что делать с мозгом, что делать с сознанием, которое никак не хочет просыпаться. Науке известно далеко не все. Поглаживая щеку Сокджина, Тэхен вдруг замечает нечто такое, что повергает его в шок и оцепенение. Он не может поверить тому, что видит, несколько раз до боли сжимает и разжимает веки, но картинка не меняется. Его Сокджин открыл глаза. Вот только что. — Маам, — тянет Тэхен, но тон голоса не повышает, чтобы не испугать любимого. — Позови врача, пожалуйста. Мама оборачивается и замирает. Она тоже усиленно моргает и пытается осознать, что это не сон и не галлюцинация. — Милый… — в уголках глаз начинают скапливаться слезы, но она берет себя в руки и быстрым шагом направляется на выход из палаты. Тэхен все это время не может отвести взгляд от Сокджина. Это ведь не иллюзия, верно? Не обман зрения? Вернувшись в свою голову, Сокджин с трудом разлепляет веки — они кажутся неподъемно тяжелыми. Каждое килограмм по сто, не меньше. Первое, что он понимает: он чувствует свое тело, но не может пошевелить и пальцем. «Возможно, из-за отсутствия двигательной активности», — думает он, поэтому раньше времени не паникует, а лучше будет смиренно ждать вердикта врачей. Во-вторых, он осознает, что его любимый Тэхен рядом. Не может повернуть голову, но чувствует тепло и уют, какие бывают только рядом с этим человеком. Ощущает касание его руки на лице. Слышит бешеное биение сердца, что хочет выпорхнуть из груди и укутаться в нежность любимых рук, по которым оно так сильно скучало. В-третьих, безумно хочется пить, но это не так важно, потому что Тэхен здесь. Все будет хорошо. Тем временем Тэхен продолжает невесомо поглаживать его по щеке и произносит то, о чем мечтал всю неделю, полную кошмаров, страданий, переживаний и… неумирающей надежды: — Ты вернулся… Я так сильно ждал.