Пять Сюжетов - Аварус

Описание пролога: “Тот день был Хо освящён. Тогда Ха Тене ранила. Ибо перста указующего Фиарус-Тьма лишился. В битве той, я, Румди, Долгой Мудрости Ас, Мечом, Крио закалённым, Отрезал кисть тьме. Но всё, кроме пальца, Пришила Ист, Ал’Фьорр-мир, Обратно на палец отца-Фиаруса. И ноготь оторвался от перста. И пророс он гнилью предательства. И появился на свет Тарагат, Худший из всех. И потому, Ал’Ас мой по Алору, Фьосеми, пшеницы воплощенье, Заверши поход мой, Вот меч, что в день тот, Перст отца-тьмы оторвал.” --- Описание сценария: Епископ Аварус отправляется сражаться с предателями внутри своей страны на юге. Запущенное по его инициативе глобальное расследование показало, как много Глинорианцев подверглось обману Тарагата и иных государств в пределах когда-то единой, при отце Криострате, теократии. И пока наследие Тарагата вычищается мраморным оком Солгарора, Аварус должен одолеть тех, кто уже перешёл от помыслов к действиям… --- (День 1, часть 1) Снова Солгарор, но на этот раз я в одиночестве. Вискор пожертвовал собой ради меня и остался в родном селе, не отправившись вместе, как раньше. Да, я заставил высшие саны, к которым теперь и сам принадлежу, начать проверки веры, узнать, сколько ещё городов по типу Дизарфры на самом деле в Глинории. И результаты меня напугали. Чем занимается Фиал Тенебрис, что Святой Оплот стал прибежищем Тарагата и его разрушительной грязи предательства?! Не только многие отдали свою веру под власть соседней Мевандии, но и часть смотрит на тот самый хаотический север, от которого мы с Джуглисом недавно спасали священную реку Алхоро и Тараора. А юг, кажется, поддался влиянию далёких эльфов с запада… Даже Мэади, друг Вискора и текущий первосвященник моего родного села, оказался тем, кто был готов на сделку с советниками Менвада! И из-за этого Вискор решил избегать меня, чтобы и тень такой дружбы не пала на меня, а задела лишь их двоих! Мраморное око Фьорра, воистину Гар, создающее Аг внутри меня, как гласит один из новых слогов, пробивалось позади кресла, в котором расположился Второй Патриарх. Ходро и его Алы сделали так, чтобы при заходе в главную церковь, через заднюю стену, через дыру в виде ока, само Солнце, Сол, правый глаз Бога-Света, озарял и спину Патриарха и тело входящего, выжигая Зло Фиаруса и Тьму Ходтенеаса. Фиал Тенебрис всё же снял доселе закрывавшую её ткань. Как бы он не стремился отделить свой сан от единого Бога, так он признал, что всё же будет слушать его редкие слова. И я надеюсь, что мои Слоги народу Глинории повлияли на это решение. - Епископ Аварус! Радостная встреча! – Фиал поднялся со своего кресла, которым заменил аскетичный стул со спинкой и подушкой у моего отца. Бокал вина всё покоился меж пальцев правой руки. - Она была бы радостнее, не будь среди нас предателей, – без Вискора, я заметил, что веду себя жёстче. Как будто, стой он за деревянными громадными дверями, мог бы всё равно наблюдать за мной. - Ну-ну, мне тоже жаль гибель Джуглиса, – ответил Патриарх, а Криохо Ралкьяви, хладнокровный и безэмоциональный советник Тенебриса с фамилией на древнем северо-Глинорианском диалекте, обозначающем “советник”, подошёл поближе. - Джуглис… Это был лучший исход для него. Он останется героем, и никто не вспомнит, что он почти что отрицал существование Фьорра, пока не будет доказательств, любых, – произнёс я. Я больше не видел рьяного паладина, но епископы произносили пастве и священникам, в том числе и Ордену Паладинов Глинории, что Агос отправился на юг и погиб в болотах, сражаясь с превосходящими армиями нежити. - Аварус, ты не передумал быть независимым епископом? – спросил меня Фиал, проигнорировав слоги, сложенные в самостоятельные слова. - Нет. - Ну раз нет, тогда держи, сам народ Глинории просит, чтобы их “добрый и светлый, Ав’Ор’Алхоро” пришёл к ним на юг и “он определённо найдёт нужный язык”, – Фиал передал мне папку из рук хладнокровного советника, которую тот всё это время держал в пальцах. - И с кем нужно договориться? Я похож на переговорщика, а не на епископа, которому досталась паства на северо-западной области Глинории? - Ни с кем договариваться не надо, в этом и дело. Никакой пощады. Если, разумеется, ты не против того, что викарий Аурэлия подняла вооружённое восстание при помощи эльфийских войск от одного из их сёгунов и фактически предала Глинорию, готовя поход на Солгарор вместе с союзниками-предателями. Я внимательно посмотрел в фиолетовые глаза Патриарха Глинорианского. А ведь именно за такой редкий цвет его когда-то и прозвали Сосудом Тьмы. Но сейчас там была чистота и даже какие-то остатки Хо’Фьорр. Мог ли он знать про моё отношение к эльфам и предательству, чтобы обмануть меня сейчас именно такими слогами? Я никому не рассказывал ни про длинноухих, ни про свою ненависть к почитателям Тарагата. И если про первое можно понять по истории смерти матери, то второго Фиал точно не должен знать. Получается, это такое совпадение? - Конечно, ты можешь не браться за подобное тяжёлое испытание Фьорра на твою веру, епископ. Всего лишь нам нужно объединить свои усилия и направить их в одно русло, продолжая работу Зефмэа по формированию новых рек… – он протянул руку, чтобы забрать папку, но цепкие пальцы поймали лишь воздух. Я крепче сжал свитки и пергаменты, прижав их к своей робе. - Именно из-за этого нового закона, по которому викариев не столько же, сколько и епископов, на юге происходит то, что происходит! Именно потому что ты решил ослепнуть в собственном Фи, накрыться Тене и отойти от пути Фьорра, Фиал Тенебрис! – я тяжело задышал. У него есть возможность слышать нашего Бога-Жизнь и этот человек сам отказывается от слов Фьорра на высших собраниях! А советы действительно стоящие, словно бы Бог-Солнце говорит голосами других епископов! - Я должен заметить, что также не разделяю оптимизма Аламоса по согласию с одним из последних улучшений в системе наших санов, – одновременно поддержал нас обоих Криохо, не нагнетая атмосферу. – Но изменения нужны всегда. Они всё равно лишь на грани, а не противоречат традициям. Я развернулся и пошёл на выход. Одним из первых свитков было название крепости, последней, которая целиком осталась под нашим контролем, потому что там нашли всех предателей заранее. Они даже не прятались, в открытую признали чужое влияние и их уже отстранили от санов священников. Но Фиал прав – мирного решения на юге не будет. - Нам не хватает людей, Аварус! Все изменения, что я делаю - я делаю по воле народа Глинории, епископ! Мы не можем жить прошлым, мы должны жить сами, мы должны быть равны тому Солнцу, что давно не может превратить нас в глиняные статуи! – донёсся его голос позади меня. --- (День 1, часть 2) Поездка проходила среди редких южных гор, я бы даже прозвал их Одинокими Горами. Но настоящее название вылетело из моей Миор – именно там находилось плато, где были найдены первые люди из глины. Застывшие навек, немного покрывшиеся камнем и мхом – прямое напоминание, что только на Бога нельзя надеяться. И медуз, ни в виде змеи, ни тварей на двух толстых лапах нигде рядом не наблюдалось. Крепость куда я направляюсь, последний точный оплот истинно крепкой веры во Фьорра – Фи’Фрипп Румди. Также мудро расположенная, как и сами слова воплощения Мудрости Бога-Миор, Бога Фьорра. Она контролирует самый удобный и близкий к Святому Оплоту морской путь, южнее только скалы и если вы не друг для Глинории, то надо оплывать через дальний океан. Кучер внезапно остановился в тишине, прерываемой лишь пением птиц, а потом последовал свист и глухой удар о траву. Лошади взбесились, я же приготовился ко всему. Стражница, сидевшая рядом, тут же вышла и стало совсем тихо. - Вылезайте, – после небольшого ожидания, абсолютно беззвучно грабители подошли к моей карете. А это значит… Остроухие! Опять целятся, снова, как тогда! - Всего один? Проверь, – отрыгнул он слова одному из напарников. Тот полез в повозку, никого не найдя. Разумеется, мой отряд путешествовал отдельно. Решение одного из капитанов стражи, мол, отвлечёт бандитов на себя, а я поеду по восточной дороге, где больше наших земледельцев и глинорианцев живёт, подальше от границ. Видимо, это не помогло мне. - Итак, что можно забрать при таком раскладе? – спросил их главарь. Для эльфа у него были слишком сильные мышцы на руках. Явно много стрелял из лука, причём тяжёлого. Значит, убил кучера не он. Я посмотрел на бедного почитателя Фьорра, лежащего почти под копытами лошади. Где-то ещё был либо труп Фрафи, либо её куда-то увели разбойники. – Денег на карету хватило, но больше ни на что. Может быть, он хотя бы их священник какой-нибудь? - Никогда подобную рожу не замечал, босс, – глинорианский акцент! Предатель Глинории! - Вы работаете с Аурэлией Винтерборн? – спросил я. Не чтобы обмануть их или ещё как-то. Нет, я тяну время, а заодно узнаю, как далеко зашло вооружённое восстание против самого Бога-Справедливость, Бога Фьорра. Я не стану обманывать, чтобы сойти за своего среди предателей! Не ради таких целей! - С кем? – простой и понятный ответ. – Ты зубы не заговаривай, говори, кто таков, как шкуру свою сохранишь! - Это Аварус, подлые вы отребья! – достав длинный клинок, разящий меч, через другую дверь в карете, Фрафи, стражница, выскочила из-за кареты и тут же несколько стрел воткнулись в её грудь, ознаменовав последний вздох той, кто упала на мои колени. Уроды даже не пытались увернуться. Не видели в этом причины. Я почувствовал прошлое. Точно также матерь упала перед моим отцом, тогда, давно, когда они… Эльфы, пособники Фиаруса, Ходтенеаса. Предатели, враги нового Патриарха, сыны Тарагата! Ненависть и скорбь, всё вместе воззвало к тому, что я всеми силами подавлял в себе почти полгода. Епископу нельзя якшаться со зверьми и я использовал свою связь, чтобы прогонять их от себя. Но в природной ярости от прошлого, от бессилия, я снова позвал на помощь. И зов этот был столь силён, что я не удержался в молчании: - О мои защитники, вы охраняли меня от напастей! Где же вы теперь, когда я зову вас на помощь! Я чувствовал ваше одиночество, как никто иной. Мы были в лучшем симбиозе из множества! Придите же мне на помощь, как часть негласного уговора между нами! Длинноухие лишь заржали, как лошади, которых кто-то из них уже освободил. - Совсем мозги из глины потекли, – заметил главный. – Ладно, прикончим безумца и сматываемся. Но стоило ему достать клинки, двойные ножи, ещё одно напоминание о печали того дня, как злобный вой приблизился к нам, а большая туша повалила главного эльфа, но не стала его убивать, как сородичей. Некоторых уже начали кусать и рвать, чтобы потом съесть нежное мясо тех, кто редко его ест сам. - Пусть Фьорр не позволит Тене’Ходтенеас забрать тебя, – сказал я Фрафи, окончившей свой путь не в Ордене Бога-Солнце Фьорра, за который я так переживал. Орден Паладинов Глинории был куда престижнее и я не понимал почему, ведь истинная вера в теократии жила в первых. А потом мой взгляд перешёл на бандита и того, кто переметнулся к ним, в жажде наживы: - Отец! Пусть дух твой спокоен, поделись со мной Миор о тебе, дабы вспомнил я, как покарал ты убийц матери моей и супруги твоей! Направь мою стальную руку, что Фраберт в бою с волками Фиаруса лишилась, во имя Хо и Ха в Святом Оплоте! Засада! Он всё же умудрился присвистнуть, до чего же наглая мразь, что посмела вести себя более благородно и умно, чем заслуживает её ничтожная раса! Но меч мой окрасился синей волной Криострата, отца, Аса моего. Я почувствовал волну Зефмэа, по которым та рассекала мир, создавая океаны вокруг нашего дома, континента, Оплота. И эта же сила убивала всех, кто только пытался достать двойные кинжалы, ядовитое оружие, сгубившее мою мать после столь же ядовитых стрел, проклятых самим Тарагатом! Бой завершился и волки снова ушли в лес, также молчаливо, как и всегда, после прикосновения к моей левой руке. Пока в правой всё ещё покоился меч Фрафи, что я быстро воткнул в землю рядом с ней и “Дыханием Жизни” отправил весть в ближайшую из деревень. А затем посмотрел на трупы недостойных, на бандитов и воров, убийц и мародёров, в которых нет ни капли Фьорра, даже самого Фиаруса, Тьмы и Предательства Аса… Там был маленький жетон, с гербом страны, в которой я не бывал, но о которой слышал. Эти длинноухие были разбойниками с другого оплота. Они были из АвЛи. --- (День 5) Редко я ухожу далеко от лагеря, но иногда мне нужно побыть в одиночестве, даже от Вискора, которого нет рядом. Да и как уснуть, когда твоё Зар не закрывается Уд’Аури? Подобную шутку Ал’Алор чужемирцы называют бессонницей. Рассвет и пробуждение Фьорра, сопровождающее каждое живое существо, скоро будет, но я всё ещё блуждаю в полуТене, не наблюдая творений Ист, жены Ходтенеаса. Когда вокруг так тепло и немного душно – ветер, воплощение Ходро и Диро, тут не задерживается. Да и до океана Зефмэа далеко, поэтому Тенеро также не посылает свой холод. В окружении лесов, я бесцельно шагаю и размышляю о всём, что взбредёт ко мне в голову. Но что-то изменилось в этот раз – возраст очень медленно приближается к третьему десятку или я слишком поражён тем, насколько сильным оказался Тарагат, даже посмертно? Но никогда ещё я так долго не прогуливался по корням, в окружении полной зелени, смешанной с коричневой, но плодородной землёй. Какая-то широкая, но заросшая тропинка, наверняка ведёт к очередной деревеньке, где мир не изменился даже после Объединения моим отцом… Как же резко зашумели птицы! Я вздрогнул, услышав, как быстро и одновременно они проснулись, как начали своё пение, которое заставал лишь в самом финале, в начале утра, но не в конце ночи! Некоторые аж надрывались, только бы показать, как они умеют мастерски обращаться с собственным голосом. Такая гармония, столько внутренних сил, сколько я никогда не мог представить. Я словно бы готов свернуть горы к северу отсюда, если потребуется. Словно мне нужно было остаться тут наедине для успокоения… Почему вообще Глинорианцы, не бывшие в противостоянии с Природой, отказались от неё, как Фиал отказывается от советов Бога-Пшеницы, Бога Фьорра? Это всё из-за появления Фиаруса и его чёрных волков? Из-за его Алов – Ходтенеаса и Тарагата? Или что-то ещё? Я должен написать Аламосу об этом, уж он то точно знает ответ. Только сначала ещё немного послушаю птиц и вдохну аромат спокойствия и свежести, находясь в окружении зелёной гаммы. И почему вся Природа не может быть такой… мирной? Почему каждый раз, когда подобное происходит, каждый раз, когда я восхищаюсь её спокойствием, пробуждается эта животная, эльфийская сторона? Я смотрел на красоту холмов и елей наверху, когда эльфы напали на повозку, когда они убили мою маму в тот день? Эти эльфы, эти горделивые создания, на всех Оплотах, где светит и не светит Зар’Фьорр! Были ли они убийцами из другого мира или местными? Кажется, я уже и сам не помню, вся моя Миор о них смешалась воедино, в одном порыве ненависти к остроухим и иномирцам. Словно разбойники, они живут небольшими, расколотыми группами и нападают на всех, кого видят! Как и волки Фиаруса, как и ледяной ветер Тенеро, природа обманывает своей внешностью, а потом жестоко пожирает своих доверчивых жертв. Я и не знаю, что думать о Природе, какая из двух сторон истинная? Ведь компромисса между епископом Глинории и варварством Природы найти невозможно. Не после того, что её создания, её дочери и сыны, её Алы причинили мне… Утром я отправил гонца с письмом к Аламосу, где молил дать мне ответ. --- (День 12) После той прогулки моя Рум была занята лишь попытками понять, что есть Природа на самом деле. Я был связан с ней, против моей воли и Фьорр не сжёг меня своим Гар, своим Сол, правым глазом, оглашающим начало дня. Значит, у меня есть право жить. Но жить как? Не нарушу ли я его видение, если поддамся слабости Фиаруса? Ведь мы оба умеем общаться с волками, пусть я и не напрямую, лишь звать их… В таком состоянии я открывал дела на четырёх Алов Тарагата, почти сразу же отбросив три их них. И только главный предатель заинтересовал меня – Аурэлия Винтерборн. Что бы сделал я, не будь моих натянутых отношений с Природой? Если бы путь Фиала Тенебриса был настолько омерзителен, что я пошёл бы против самого решения Фьорра оставить его у власти, вторым Патриархом Глинории? Если бы эльфы не убили близкого мне человека… Я бы согласился сотрудничать с ними, понимая, что у меня нет сил, что даже волки неподвластны моему зову, как и вся Природа, её истинная магия, к которой у меня, против желания, но есть талант? Я стараюсь её подавлять, но на то есть причины, почему эта часть меня омерзительна для истинного епископа, того, кто всё же стал таковым, обогнав Кирранса Пулкрадоса по сану. А у Аурэлии, викария с юга, нет подобного начала, нет слогов Фюрст, запретивших пожимать руки убийцам и бандитам, всем им, поголовно! Все эти эльфы, они что со Святого Оплота, что за его пределами, все стремятся убивать глинорианцев и простых людей, они не могут решить, кто из них самый главный – эти дикари, постоянно воюющие между собой и с остальными! Они не боятся поддерживать всех, кто поможет им, лишь бы сеять Хаос, ту часть природы, которую я презирал, ту часть природы, что отказывается от пути Фьорра, пути Хо и Ха! И прочитав дело мои мысли о природе забились с новой силой. Несмотря на всё это, когда я был ещё викарием в Глинории, совсем недавно… Мы были так похожи с текущим лидером повстанцев, подобных которым я помогал в Мевандии… Так чем же отличается их мятеж против Фиала и всей Глинории? Что, если дело только в отбитии Солгарора от второго Патриарха, а не попытке захвата власти? Ведь Винтерборн тоже владеет силами Природы, ещё до того, как её обучили эльфы. Ведь её планировали заменой Арчипалу, в обход кандидатуры Кирранса, которую я продвигал! Что бы сделал я, не причини мне в прошлом такую боль главная чуждая сила после нашей теократии под Светом Бога-Жизни, Бога Фьорра, стань Аурэлия Винтерборн новым пятым епископом? Неужели я бы тоже восстал против Фиала и только лишь против его игнорирования Фьорра? Кажется, от моего ответа зависит весь будущий путь меня как Патриарха Глинории или очередного забытого всеми епископа, не отмеченного даже в самых старых работах за замками библиотек Аламоса и его соратников. Но я не могу поговорить с ней – эльфы убили мою матерь, я не могу отбросить путь Фьорра и вернуться к Природе! Гармония никогда не была третьим выходом. Я вынужден идти до конца. И я стану Патриархом, и услышу Фьорра лично! Я не стану вести переговоров с Аурэлией, лишь попрошу Фьорра дать её духу шанс сразиться вновь, на верной стороне, когда Тиаригар выйдет из Хальригара. Я должен услышать единого Бога! Потому что вижу в её действиях отражение своего пути. --- (День 20) Пока не было желания знакомиться и с остальными досье, делами на трёх оставшихся предателей. Слишком уж прошлые совпадения сильно задели меня. И каждый раз происходит что-то, что заставляет меня возвращаться к Природе, как только моя Миор пытается нащупать этот новый путь, отрицая мою бывшую связь с Фиарусом, от которой я безуспешно пытаюсь отказаться. Несмотря на то, что совсем недавно она вновь спасла меня, точно также, как могла бы спасти мою мать, будь я быстрее, будь у неё такие же силы… Или не напади эти отщепенцы с ржавыми клинками! Любой, кто им союзник – мой враг. И союзники викария, священники и прочее отребье, лишь номинально считающиеся глинорианцами, не заслуживают пощады за своё предательство. В ригар ригаре, в конце концов я больше всего ненавижу предателей и проведу свой суд над ними. Как епископу, мне не нужно больше ничьей помощи, кроме собственных войск, пошедших со мной, которые и решат, действительно ли те предатели заслуживают жизни после всего, что они сотворили. Я не должен поддаваться уступкам Природе. Не когда я уже епископ, а не обычный викарий и простой священник Глинории под Хо’Фьорр. Как только данная Миор проскользнула в моей голове, другая, более давняя, словно бы вытеснила собой саму реальность. Я схватился за голову, в которую проникал то ли сам Фьорр, то ли какой-то другой Аварус, ещё не связанный обязательствами епископа и долгом перед Глинорией, как и его отец. Мой дом, а я сижу на улице, изучаю травинки, какие-то палки, ветки, рядом наколотые дрова. Ночью будет тепло, несмотря на северную провинцию и то, как холод настигает её зимой, когда Фиарус просит Ал’Криобрис, Тенеро, ещё сильнее дуть с Мэа на Зеф, лишь бы заморозить тех, кто убил его, в особенности, Ал’Фраберт, в том числе и Фрудала с его творениями – людьми из мяса и костей, из Света и Жизни, как я услышал от Аламоса. Отец занят в Солгароре, он далеко, матерь спит, соседи не подходят к границе леса, наш дом один из самых близких. Мне скучно и я замираю как вкопанный, когда ко мне оттуда выходят свирепые для остальных, но не для соединившего в себе две Фруд, сущности этого мира, волки. Кому-то их шерсть жестка, кому-то страшны их зубы и болезни, которыми наградил их Фиарус, чтобы каждый укус распространял порчу и влияние Ист, жены его ала. Но тогда ещё не знаю, ещё не чувствую, как надо себя вести с ними. Поэтому стою и наблюдаю, лишь немного опасаясь, как и всего нового, что встречается нам, творениям Фрудала. Но тут морда одной из серых тучек упирается мне в полураскрытую ладонь носом, как бы принимая наш вечный договор, подписанный кровью уродов, погибших недавно, напавших на дом будущего Патриарха и Объединителя Глинории под Жизнью Фьорра, под Ха’Фьорр. И вовсе они не чернее ночи, как говорится в случае хроник и мифов про Ас’Ходтенеас. А ладонь моя идёт выше, чувствуя мягкую шерсть и вечную преданность Ас’собак. Ведь известно, что эти существа, творения Фиаруса, хоть и были искажением, но также и истинным предком наших защитников. Пусть на территории самой Глинории их мало, как и любой другой живности, не приносящей молоко или яйца. Не прижились, и лишь сам Фьорр знает, почему. “Может быть, это другие волки?” – думаю я молча, рассуждая о Фиарусе, самонадеянном, самопровозглашённом лидере людей из глины, вознамерившимся отнять слоги у Фьорра, когда тот спустился поделиться мудростью с алами своего ала. Так много историй, связанных с родом Алора, но все повторяют одни и те же легенды. Только Вискор мог рассказать что-то необычное, почти забытое остальными. А из-за моих действий он не должен приближаться ко мне, если желает, чтобы народ продолжал верить в меня. Нет! Это из-за предательства Мэади и всех остальных, поддавшихся королю Менваду, императору Рогнару и сотне мелких сёгунов длинноухих, я не могу поговорить с моим бывшим наставником, если мне важна репутация праведного епископа Глинории! И за это они заплатят. --- (День 27) Так и не вспомнил ни одной из более новых историй. Что же, если моя Рум не направляет Миор по пути Ходрум, Ас’Авзар, лишь по своей Фруд, сути, то, наверное, пора бы и ознакомиться с врагами на западе. Ещё три досье, дела, у моей груди покоятся. Тиа, время, настало. Жаль, что через болота нет удобной тропы, весь запад просто кишит непроходимым деревьями с густой зеленью, так что даже Ал’Киазриг не решались двигаться за пределы Глинории именно туда. Поэтому мне нужно будет нападать на бухту четырёх Арус’восстания, лидеров предательства, через воду, родной Ход’Зефмэа, её дом. С другой стороны, им тоже придётся снаряжать лодки и пытаться выбить Глинорианское влияние из архипелага. Хорошо, что единственный проход дальше на восток, по побережью теократии под Светом Фьорра, всё ещё под моим контролем. Пока они не контролируют Фи’Фрипп Румди и пока у меня есть хоть какая-то лояльная армия, они не убегут – судя по всему, те уроды, эльфы, что ещё прибыли сюда с запада, не знают о действиях четвёрки. Это играет мне на руку, хоть сами остроухие и привнесли в эту местность столько Тене, что Архипелаг Множества Имён (рода Алора, разумеется, у каждого свой островок) стал полем боя и никакая Уд не правит им сейчас, сея раздор между клочками Зеф в этом Мэа. Я открыл историю той, что связала себя обязательствами с Мевандией, не с её народом, как я, почти два мимолётных взгляда Аури назад, но со знатью. Барон Уаилд, проклятье всего Ха! Из богатой семьи, судя по тому, что знал про неё Фиал Тенебрис и шайка верных ему святош – от епископов до самых мелких крестьян, живущих отдельно, лишь разделяющих веру в Единого Бога-Плодородия, Бога Фьорра. Но не настолько богатой, чтобы жить, согласно своему новому статусу, Камилла Лукрети на страницах пергаментов не вызывала во мне никаких эмоций. С рождения находясь в таком же подвешенном состоянии, разрываясь между обязанностями положения, несмотря на главенство теократии, а не злата, она и семья не могли позволить всё то, что другие богатые рода, как кто-то скажет, более удачливых Ал’Фрудал. Таким только запрети родная вера бунтовать тихо и они переметнутся к тем, кто предложит больше. Так и поступила Камилла Лукрети. Изначально подвергаясь влиянию от нового королевства в Святом Оплоте, Камилла и её брат, на данных страницах не указанный, обзавелись полезными связями в Мевандии… и обязательствами перед некоторыми из благородных сэров. Среди которых я увидел имя виконта Кадмира. От него советник… Густон, кажется?.. избавился, раз даже второй Патриарх на страницах это подтверждает. Но с зачинщицей восстания, викарием Аурэлией Винтерборн эту даму ничего не связывало. Если связей, как между всеми Ал’Ас’Алор, не нашли даже в Солгароре, то их и нет вовсе. И тогда выходит, что мой противник сражается не из Хо и Ха, Света и Жизни, а обращаясь к Рум и Миор, Мудрости и Памяти. Ещё одна причина покончить с восстанием. Я бы сражался лично, а не искал бы союзников со связями, но без веры во Фьорра внутри. --- (День 35) Викарий и враг мой, раз уж она враг для Глинории, действительно приманила на свою сторону всех, кто по отдельности не представляет опасности, но вот их связи… Все слышали про Винсента Кусто, самого большого неудачника и Тара, глупца нашего Ав’Оплот, святого. Он так сильно вредил репутации Ордена Паладинов, что они, разочаровавшись, послали его обучаться в Альвинос, в центр Болотных Земель Хаоса, откуда он подчерпнул чужие тактики, за счёт чего стал не худшим командиром ордена, но остался довольно посредственным. Ещё и подхватил какую-то странную песню про любовь, как он сам говорил при выступлении, на котором я присутствовал. Говорил, что ящеры её любят петь. Но не было ни одного недалёкого из рода хвостатых, кто знал бы “общую” мелодию. Как и Камилла Лукрети, у него есть влиятельные не покровители, но наблюдатели. Эти Зар смотрят за ним и его действиями, а потому моя битва против Рогнара будет продолжаться даже здесь. Если, разумеется, они тоже не разочаровались в его бесполезности, в его полном Фи. Но, думаю, некоторые генералы северян отправились на юг, ведь разрушив Ал’Объединение, Рогнар заберёт себе обе половины священной реки. И всё ради ресурсов, а не её Фруд’Ав, значения и святости для простых творений Фрудала под Хо’Фьорр! Кажется, что даже я, в свои пять по пять и минус один взор Аури на мою Ха, мою жизнь, уже лучше понимаю в тактике и стратегии, и не только. Сколько раз мне уже приходилось брать на себя такую роль? За двадцать четыре года, как скажут те, кто не считают всё числами по пять. Что сейчас, что у реки, что в лесах… А ведь я также пользовался помощью сомнительных людей, когда пытался посетить могилу своего отца. Проверил ли их Кирранс или соврал мне? И тогда какая разница между моими действиями тогда и “армией” вражеского викария сейчас? Нет, я… Это они позвали меня им помочь. У Менвада и те, и другие не вызывали доверия. То королевство прогнило везде и среди него нет хороших, как нет такого единства и среди Глинорианцев. Но последних я могу проверить лично и уж я не стану пользоваться помощью всех подряд. Лучше быть честным с собой и в своей вере, чем победить! Бог-Смысл, Бог-Солнце Фьорр бы связался со мной, если бы я ошибся, верно? Он приходил и не к патриархам, я читал те текста, Аламос подтвердил их верность. И не только мой недавний знакомый… Я же просто шёл к могиле отца, дабы исполнить ритуал, это был выбор Кирранса – объединиться с ними, а не идти своими силами. Он моей популярностью избавился от собственной судьбы и пошёл дальше, как только помог мне с Вискором. И даже так, Кирранс Пулкрадос поддерживал сам народ, а не его представителей, простых мещан и паству. А значит, это делал и я, просто излечивая раненых и избегая грандиозных сражений, подгадав нужное время. Не я и не вечный викарий выбирали их лидеров. Обманываю ли я себя подобными оправданиями? Я не знаю. --- (День 42) О, всё же вспомнилась история поздних потомков Алора! Теперь понятно, почему я не мог её вспомнить – Зефмиор, память земная, говорят, создал пустыню ДиДи. Это также неканонично, как и вторая половина истории про Фьо. Когда-то Фьорр забыл о рождении Зефа, воплотившего в себе силу Земли Фьорра. А Единый Бог-Небо, Бог-Солнце Фьорр до сих пор считается куда более внимательным к своим стихийным Ал’Зеффра. Поэтому он пришёл даже до рождения Фьо, самого Солнца, что сейчас светит над нами, когда Тене отступает, с каждым новым мгновением для Аури, Уд’Тиа. Говорилось в поздних легендах, что Фьорр даровал Ал’Ас’Зеф силу, Уд, чтобы подняться к Диро, к облакам и небу, и чтобы там превратиться в само Сол, само Гар небесное. Только сейчас считается, что Солнце в небесах – это сам правый глаз Фьорра. Мой отец был сторонником данной Зар’легенды. Как и все, кто видят Фьорра, как Бога-Солнце и Ал’Алор в виде его воплощений, а не творений земных, как мы, глинорианцы, для мастера-ремесленника Фрудала. И когда брат, Ал’Ас’Фьо, Зефмиор, понял, что пришло время для мудрого конца земли – Зефригар, он переродился в него, сначала погибнув в собственном саду в центре Святого Оплота, как пояс держащего континент вместе в окружении морей Зефмэа. Фьо, увидев смерть брата, так разозлился, что его Гар, огонь, выжег этот пояс, превратив его в пустыню, опоясывающую мир, в пустыню без конца, в Пустыню ДиДи. Разумеется, сейчас нельзя считать эту легенду истинной или правильно истолкованной, ведь Солнце – это правый глаз Фьорра, а даже доступные труды из Солгарора и окрестностей, в особенности к западу, на границе с Бесконечной Пустыней, в её новом названии, говорят, что она существовала и до этого момента. Криострат, мой Ас, только лишь отменил каноничность данной истории. Но ни он, ни его Ал’Патриарх, Фиал Тенебрис, не пошли дальше. Я отменю эту историю, ведь она пусть и необычная, но не соотносится с текущими канонами, и даже Рум’Глинория, наукой. Это мешает воспринимать Бога-Солнце Фьорра, как единого создателя всего Святого Оплота. Да и воспринимается она всеми по-разному, в отличие от Слогов Фюрст, по имени жены Алора. И пусть некоторые подумают, что Фьорр явился первым глинорианцам или что Ас’Ходро и Ас’Зефор были такими же людьми из мяса и костей, как мы, но не из глины, большинство согласится со мной. Также согласится и Фрудуд Фраор. Именно читая его дело из Солгарора, я вспомнил сомнительные новые истории. Он отвергает их все, даже не такие сомнительные, как известно сейчас благодаря нашим личным наукам и магии Стихий из Глинории. Но это не преступление, всё досье исписано пометками от Криохо, что Фрудуд – бывший достойный протосвященник из Глинории, который жил в отшельничестве на юге даже до того, как мой отец… И всё же он решил прекратить свой отдых и с верой ревностной присоединиться к викарию Аурэлии, обеспечивая её походу легитимность из-за собственных познаний и влияния на умы паствы. Это единственный его проступок, не более. Наверняка он и сейчас тренируется, как только такая возможность подвернётся в их наступлении на север. Отрицание сомнительного недавнего прошлого обеспечило моему отцу стабильность и Объединение Глинории под эгидой общей веры. Но Фрудуд Фраор… Он отрицает даже более позднюю историю про три Стихии – Небо, Ветер и Землю. Огонь часть Неба, Вода – часть Земли. И это подтверждается теми, у кого есть способность к магии, как можно отрицать факты в своём упрямом видении прошлого? Во всём нужно знать меру. Не думаю, что будет смысл говорить с ним о Фьорре. Зачем обсуждать хоть что-то, если собеседник никогда не изменит своего мнения, будь то слишком разрушающим как расплавленная от собственной скорости глина, иль чрезмерно устаревшим, что та просто застынет в веках? --- (День 45) Всё думаю про три стихии и это “противостояние” алов магии с алами чести и как только последних не называют. Фиал Тенебрис священную реку называет рекой Алхоро и Тараора, я же не выбираю сторон, пусть и ближе мне Асор, Фьорра и Чести воплощенье. Как будто первое имя в названии имеет больший вес… Мы, глинорианцы, даже любовь Алора, Фюрст, называли второй, но не первой в истории, противостоя её имени. И было у Алора два Ала – Ходро, Дом Ветра, и Зефор – Земная Благодать. И алы Ходро стали стихийным родом воплощений Фьорра, в то время как алы Зефора оказались ближе к людям. Но у нас на самом деле, действительно много подобных разделений на касты, хоть мы и остаёмся едиными, несмотря на то, принадлежим ли мы к стихиям или к доблести Фраберт и Фракира, величию Асора или создателя людей из мяса и костей, Фрудала. Может быть, в этом и основная причина нашего выживания даже после появления чужемирцев, пробудивших древнюю Зеф, наш Святой Оплот? С их прибытием, он начал сотрясаться от их быстрых войн, сражений и речи, где-то даже похожей на наши Слога, слишком сильно похожей… Может быть, Флаккари де Миркур А’Лаэса был прав и даже их трое Вирд – это наши Вюрды и Авзары, и все мы были когда-то одним целым, как когда-то был лишь Бог-Мир, Бог-Солнце Фьорр? Сколько разделений. Стихии и оружие, оружие чести и пшеницы. Стихии тоже разделились на изначальный Ветер, на Землю, также перешедшую к алам Ходро, но не Зефора, и на Солнце, на сам свет, самую престижную из возможных магий, чудес. Талантом к которой владею и я. Наравне с силами природы, с силами чёрных волков Фиаруса, чей ас – Арусор, Благодатный Лидер, обеспечивший безопасность Глинории на земле, а не в Небесном Доме. И потом пришла Зефмэа, создавшая стихию Воды, подарившая её Фрудалу в виде его личной Миор. И, разумеется, Тене, Тьма, новая стихия, что лишь испортила другие, испортила природу и её спокойствие своими тварями – злобными хищниками, пожиравшими моих собратьев из красной крови, да эльфами, что эту кровь пускают. А теперь их стало ещё больше, когда Солнечные расколы в Ветре открыли путь им на нашу Землю и Воду… И иномирцы, да и иноземцы также владеют силами Земли и Воды, безо всякого Фьорра. Кто их создал, почему так происходит? Я всегда задавался этим вопросом. Мы, Глинорианцы, даже по сравнению с империями и мирами других обитателей Святого Оплота и прочих континентов – Риша, к примеру, отличаемся. Разделены, но едины в порыве. Как можно отрицать то, что надо лишь ещё больше изучить? Как можно стать союзником такому человеку и продолжать с ним общаться? Фрудуд Фраор отрицает 3 Стихии, отрицает Землю и Тьму, ведь они не были рождены по роду Ходро. И всё же… На месте Аурэлии я лишь с ним мог бы договориться о совместном сражении против Фиала. Но выбор викария не сделан из-за веры. Он сделан из-за максимальной выгоды для общего дела. Но в нём погибает и общая вера, и дело всей Ха моего отца, Хо’Глинории! --- (День 56) Я снова обнаружил себя на границе с небольшим лесом. Только что прошёл дождь и теперь было мокро, немного сыро, зато очень свежо и свободно дышать этим воздухом, этим Ро. Прямо как в детстве, когда я задержался в лесу и никто не тронул меня, зная, что вокруг ходит моя бывшая паства… Несмотря на морские путешествия в моём южном походе против наступления на север, Зеф мне ближе, чем Мэа. Обычно разделять Слоги на иерархию глупо, но также глупо утверждать, что Фьо – не сильнейшее из слов, обозначающее Фьорра, а позже ставшее одним из многих кратких понятий. Вечер, закат и тишина. Природа затихла, но, и как во мне, всё ещё подавала свои отголоски. Если элементали не являются противоречием ни для меня, ни для моих войск, то вот волкам запрещается приближаться ко мне. Если они придут, то редкие странные взгляды превратятся в слухи, что определённо достигнут ушей Фиала Тенебриса. А если и не его, то паства, вся Глинория, начнёт говорить… Всё дело в репутации, всё дело в том, что я должен изменить мир, это мой выбор, мой путь лежит с Глинорией, а я прощаюсь со всем, что проиграет – Природа, эльфы и пример викария-врага, худшего, кем я бы мог стать, отдай свою веру во Фьорра… Где-то впереди заржала лошадь, а вокруг меня стала собираться тьма. Не самоуверенность Фиаруса, не Тене Ал’Ас’Тарагат, а нечто иное, за пределами религии Глинории. Наконец, я увидел её. Верхом на тёмной, лишь местами вороной лошади, она вновь смотрела на меня своими изумрудными глазами, притягивая как отрубленной головой, так и талией своего тела. Я быстро поднял золотую монетку и на всякий случай покрыл её оберегом Асора, научившего род Алора такой технике, лишь граничащей с магией. Тут было гораздо больше веры. И я истинно верил, что эта дополнительная защита от суеверия, представшего передо мной ещё раз, сработает как надо. Дуллахан остановилась вдалеке, не смея приближаться к золоту, ресурсу, что значительно продлевал жизнь, если тратить её на здоровье и пищу, а не на покупку новых лат и мечей. Но мало кто слушал мои советы, поэтому лишь я ими пользовался, будучи популярным и всё же при деньгах, не тратя их попусту. - Не волнуйся, сын Криострата, я не пришла забирать жизнь родных твоих. То проклятье висит на тебе изначально, моя была речь, но не взмах судьбоносный. - Я знаю, что проклятья больше нет, Вискор попал в опалу, и сам ушёл от меня. Всё же он мне родня, не по крови, но по Рум да Миор. А ты, я погляжу, снова в домашнем одеянии явилась, Дуллахан? Лишь платье новое, боевое, такое же чёрное, как вся твоя Фруд, от природы такая. Ни костей, ни черепов и кнутов с шипами. Кареты не вижу я за скакуном вороным. И даже голова не зелёная от разложения, но словно бы живого человека. К чему такая внешность? - Поскольку я пришла поговорить, патриарха сан жаждущий, – ответила мне, на самом деле, красивая девушка, без обмана забирающая души почивших. Её приход - последняя радость у одинокого. Но злато хранит меня в безопасности, а Фьорра свет защищает в разговорах. – Я, как создание самой Природы, чую твой продолжающийся гнев. Ненавидишь ты природу, но не суть её, а последствия. - У меня нет любви к эльфам, ни разу ещё они не показали себя доброжелателями. - А Аврор, разведчик по меркам твоим? - Добра в нём не больше чем в Киазриге. Ал’Фраберт, не творил ни зла, ни добра, лишь собой руководил в Ха своей, под Хо’Фьорр. Если ты пришла не забирать и не раздавать проклятья, коль я успел защититься, Вискора ради, дабы жизнь его не закончилась рано, несмотря на почтенный возраст старше Асов моих, то отвечай, почему нарушаешь пение птиц? Дуллахан не шевельнулась, только грива её коня и эта тёмная аура вокруг двигали сам Ро, ветер, вокруг. Но тут, в полной тьме, запели птицы. Она действительно владела природой или была частью общего баланса между натуралистичным и искусственным, между варварством и цивилизацией, между эльфами и Глинорианцами, между ними и хитрыми чужемирцами. Теперь я в этом разделении убеждаюсь всё больше! - Твой гнев возрос, – сказала она, едва подняв ладонь, скрытую за полупрозрачной перчаткой, также находящейся в вечной тени. – И к иноземцам тоже. И даже тем, кто про Эльдингу знал. Но я подумала, быть может, радостная весть скрасит негатив от ошибочного пути… - Те не Глинории жители, искали выгоду, пусть даже в обмане других, помогая ради славы и собственной улыбки! Ложь природная! – я вспомнил действительно особенного странника с рыжей шевелюрой. Который помогал нашим жителям, чьим примером Вискор убедил меня стремиться к большему, раз то, что делал я, было мелочно и слабо, относительно возможностей самого Ал’Криострат. - Природа принимает Бога-Солнце Фьорра, как и сам Фьорр принимал Природу. Фиарус лишь в головах современников. Не ты ли сам отвечал Аламосу, что Фьорр есть во всех Ал’Алор? Поди им это объясни… Дуллахан даже не пришлось читать мои мысли – глаза выдавали всё. А в её я видел лишь Пустыню ДиДи, лишь бесконечность... - Тебе придётся сделать выбор, это правда. Лишь один из двух путей на выбор и другого не дано. И пока что он ещё не свершился. Но помни - коль Глинория станет единственным домом для тебя, Святой Лидер, Ав’Арус, только шансом на спасение ты будешь довольствоваться. Вырваться из хватки Фиаруса в Хальригаре самостоятельно не сможешь. - Фиаруса? Он… - Ваше родство в магии и тварях природы не просто так схоже по смыслу своему. Готов ли ты вернуться в изменённый за двадцать два года мир? Готов ли осознать, что шансы на это будут невелики? Я лишь предупредила тебя, пока гнев твой обращён на тех, кто видит Природу не Жизнью, но инструментом для своих целей. - Проклятье никогда не было связано с твоим наставником. Прощай, Аварус, – она подняла обе руки, ещё раз подчеркнув свою идеальную, на мой взгляд, талию, и исчезла в буре из чёрного огня, не причинившего никому боль. Монета в моих руках почернела и я отбросил её в мокрую от прошедшего дня траву. --- (День 66) Сегодня меня порадовала новость – давно отправленное письмо получило свой ответ. Из недр, сердца Глинории, Солгарора, благодатного двойного Солнца, правого глаза Фьорра, Аламос ответил про Природу и глинорианцев. “Дорогой мой Аварус! Я соглашаюсь в твоей скорби по моему знакомому Джуглису Агосу. Это невосполнимая потеря для ордена и всей Глинории. Пусть я был знаком с ним немногим более твоего, мне печально вспоминать об этой странице в истории. Он так и не отправился в поход на юго-западе теократии. Кажется, эта роль отвелась тебе, пусть и в немного изменённом ключе. Моей же ролью будет попытка переубедить Второго Патриарха, Фиала Тенебриса, в необходимости принятия положения о числе викариев. Нам определённо необходимо больше священников-управленцев для контроля всей территории теократии! А он играет с проблемой, отменяя предложения! Ты спрашивал про связь Природы и Глинории, есть ли в них противоречия, откуда всё пошло, почему в какой-то момент, легенды взяли курс на цивилизацию? Я уточнил в архивах Солгарора и Дифриппе – и действительно, именно тогда глинорианцы впервые столкнулись с местными эльфами, что закончилось некоторыми стычками и потому тогдашний самый влиятельный из Патриархов, Хоорро, канонизировал мелкие легенды, что позже переплелись с историями про походы Арусора и Диро, так сделав их врагами ещё и “остроухих”. Предполагаю, что это и стало одной из причин, почему мы начали разделять природу и родную Глинорию, почему это начали делать Ас’Фрудал. Но, зная причину, можно не быть руководимым предубеждениями, танцуя под песню Фиаруса. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, Аварус. Далее я приведу несколько интересных фрагментов, которыми желал бы поделиться. Если посмотреть на Песню о Походе Арусора со стороны тогдашней Глинорианской знати и учитывать контекст Песни о Фьосеми…” – тут я позволил себе прочитать эти отрывки позже. Сейчас я немного занят, всё же. А заканчивалось письмо лаконичным, но логичным: “Твой библиотекарь из Солгарора, Аламос”. Что же, эльфы мешали нам уже тогда, это не новость, но лишь доказательство их ненависти ко всем остальным. До сих пор без единого правления, они похожи на Глинорию, что никогда не воссоединится. Не зря мы дистанцировались от самой Зеф и дикарства прошлого. Аламос убедился, что к длинноухим не надо быть предубеждённым, но дела последних месяцев доказывают обратное – мы будем враждовать, поскольку мы не сможем говорить. Не с кем. А говорить с каждым эльфом по отдельности… Они так не делали в худшие часы теократии, поэтому и я точно не буду. И Фиал тоже. --- “У Румди особенность речи заключается в том, что больше словарный запас и некоторые слова – логические синонимы идут через тире без пробела…” – даже и не знаю, как Аламос смог перейти к разбору Песен про мудрейшего из Ал’Асор, но его история борьбы с Фиарусом оказалась крайне занятной. Я-то помнил лишь Песнь о Фьосеми, ту часть, где Длинная Мудрость, Рум’Ди, призывал того завершить начатое дело и избавиться от Тене. Это было ошибкой, как ошибкой будет сражаться с иноземцами и эльфами в эти времена, даже если они потребуют дани прямо сейчас. --- (День 76) Сегодня я остановился набрать пресной воды, которая стала невероятно ценным ресурсом в солёных морских пустошах, полных скал, островков имени почти каждого из рода Алора. Так забавно, что Зеф, о рождении коего забыл Фьорр, останется в Миор глинорианцев из-за своего островка, а вот острова Фьо нет в Архипелаге Множества Имён. И снова всё сокращается до трёх букв, словно очередной слог. Что бы могло обозначать Ами? Какая сила, Уд, хранилась бы в нём? Корабль на горизонте привлёк моё внимание. Как обычно, я наладил новые схемы, когда местное командование не могло прийти к согласию. Моя популярность и репутация истинного глинорианца позволили без вопросов и противоречий большинством утвердить мои планы и решения. Это также означает, что теперь мы пытаемся составлять маршруты плаваний в нашей Мэа, воде. И никого на границе этих пяти дней быть не должно. Вообще-то, и за всю неделю тоже, Глинория медленно перенимает деление месяцев на недели, а не на отрывки по 5 дней. Корабль издалека выглядел пустым, чужая рука упала мне на плечо. Слабо, мягко, немного опираясь на меня. Я в любопытстве повернулся. - Вискор! – я обнял его со всей распростёртой душой, которыми нас наделил Фрудал, а Свет Фьорра оживил. - Да, мой ученик, это я, – улыбнулся мой наставник, мой Ас по Рум да Миор! - Ты всё же пришёл, несмотря на… - Вопрос с Мэади был закрыт. Не вини себя! – быстро он прервал меня. Но, судя по тому, что говорил дальше, так и не объяснил, оправдали его или осудили за преступления, которые не могли быть подстроены: - Ты всё сделал правильно. Святой Оплот должен очищаться, чтобы Хо нашего Бога-Фьо не переставал светить и поддерживать в нас единую Ха. Я удивлён, как хорошо ты справляешься с обязанностями лидера. - Что поделать, уже в третий раз за два взора Аури я вынужден это делать. Привык, нашёл общие проблемы. И я их решу. Сразу как покончим с врагами теократии. - Кажется, там затесались и викарии. Наверное, они ошиблись в своих взглядах, а местная паства епископа Фроагата верит, что вы найдёте общий язык. - Это вряд ли, Вискор. Среди её союзников как оппортунисты, так и глухие к чужим словам фанатики. А сама “рождённая зимой” якшается с эльфами. Теми, что опять нападают на наши границы, что забыли походы Киазрига, волю Асора и Уд’Арусор! Они чуть не убили меня на пути сюда! - Тогда я лишь буду надеяться, что это действительно недопонимание, – добрый, мирный, даже слишком, Вискор… Если бы ты читал доказательства обратного… – Но, если это не так, пусть они будут услышаны Фьорром и отправятся в Хальригар, сторожить Тиаригар, но не станут ещё одной Тене в лапах Фиаруса. Главное, чтобы не заключали сделок с Тарагатом. Ненавижу предателей и обман. И эта четвёрка уже переступила порог Дома Тьмы. --- (День 79) - …и потому Хо’Фьорр далёк от нас, ведь Ха’Фьорр, его подарок нам, не ценится всесильно, – наставительно произнёс я глинорианцам, собравшимся вокруг. После чего услышал скрип пера. Вискор что-то увлечённо записывал. - Так, теперь надо продолжать работать. На вопросы веры я вам ответил, у всех нас есть и более важные дела. Расходитесь, – паства послушалась. Все они паства для епископов. А я очень серьёзно отношусь к своему новому сану. Как и ко всем прошлым. Возможно, Кирранс, Вискор и даже Фиал были правы, когда говорили, что мне надо стремиться выше. Я подхожу для этой роли лучше некоторых других. И ничего пока что не сломалось. Говоря о моём наставнике… Я резко перевёл взгляд с его глаз, полных спокойствия, мудрости и сокрытого сожаления, о котором мне довелось узнать в личном монологе бывшего первосвященника. Теперь мои очи буравили взором его рукописи. - 9-3 от Аваруса, – произнёс Вискор, стоило мне понять, что он записывает часть моих речей, словно я не епископ, а уже Патриарх всея Глинории! Нет, было известно, что и епископов и даже викариев Слога оставались в Миор Ал’Глинория… Но те говорили Уд’Рум, я же просто наставляю, это очевидные вещи. Цени, что имеешь, Фьорр может быть суров, ведь Бог-Право, Бог-Солнце Фьорр такая же живая сущность, что и мы сами, что и Ал’Алор… О чём я и высказался своему наставнику. - Многие и этого не понимают. Пока меня не было рядом, и я пробирался окольными путями, вспоминая наш выход к партизанам из Мевандии, Аварус, я также понял, что таких записей просто нет. А ты и раньше показывал большую мудрость, нежели я. Если ты желаешь, я прекращу. Мои глаза, моё Зар, зрение особенное, словно бы доставшееся от Фьорра, дабы я мог видеть всю Фруд окружающих, все их страхи и тревоги, противоречия, обратилось в сторону глинорианцев вокруг нас. Каждый, кто украдкой соприкасался взглядом со мной, отражали мой собственный Свет, мою собственную… Святость? Да, это была именно святость, слог Ав. Они верили в меня, я был их наставником, также, как давным-давно Вискор казался мне неприкасаемым авторитетом. Столько времени прошло с тех пор. Я не могу их подвести! - Нет, Вискор, – я плавно махнул рукой. – Пиши, если это тебе кажется правильным. Я же лишь человек из мяса и костей, как и ты. Но твоя Миор больше моей. И почему-то моя голова подумала о мирном исходе. И о том, как его не добиться, даже если они станут слушать меня. Я не смогу… Это выше моих сил. Это также вызовет противоречия, свяжет меня с эльфами, от которых я желаю отдалиться, избавиться от своего отягощающего проклятья. Именно поэтому я и не желал выбирать вовсе! Но время сказок и прошлого прошло. Природа должна уступить Фьорру. Мои звери, слышащие зов, должны осознать, что их паства для меня пусть и роднее, но не та, с коей я должен остаться. Глинория обязана жить дальше, а без меня у них останется лишь Фиал и его ошибки. Призыв уйдёт и останется лишь дом Зар’Фьорр, моего истинного благословения. --- (День 90) - Фьосеми меч взял, Крио обожжённый. Гар его со сном Румди не остыл, лишь Ал’Зеф его усилил… – проговаривал я знакомые строчки из песни о Фьосеми, воплощении любви Бога-Плодородия, Бога-Солнце Фьорра к пшенице и другим семенам, дающим пищу. Старое письмо от Аламоса попалось на мои глаза и вот результат. - Песнь о Фьосеми? – спросил меня Вискор. – Да, редкий выбор, чтобы запоминать. Всё же она слишком молода для такого. - Я и не помню. Зато вот Аламос помнит, – заметил я, указав на письмо, снова оказавшееся в моих пальцах. – И разве она молода лишь потому что на пару взглядов Аури старше тех песен, которые избрал мой отец? Я уже заметил, что он взял самые основные Песни, оставив другие в свободном плавании во владеньях Зефмэа, где их может исказить Тенеро и его почитатели. - Тенеро, несмотря на то, что повелевает ветрами фьордов, не считается однозначным антагонистом… – почтительно добавил мой наставник. – А чем там заканчивается история? Фьосеми меч обхватив, руку Фраберт припомнив, пожертвовал урожаем, лишь бы… Что? - Лишь бы предательство сгинуло в Хальригаре, как запасы вокруг Солгарора в амбаре, – финал я помнил замечательно, эти последние строчки. И то, как Фьосеми добил Тарагата и сбросил того в далёкую бездну на краю Хальригара и чего-то за пределами измерения для мертвецов, что ни один живой, ни один Ха’Глинория не узнает, пока не умрёт лично. И всё это было частью плана Фиаруса и Ходтенеаса. Сын поддержал своего отца, Аса Тьмы, отправив те жизненные силы, которые подпитали его и позволили, наконец, слиться с самим измерением мертвецов, став сильнее самой Тиаригар, сидящей там вечность. Ведь у Фиаруса тоже не было сил Тьмы при себе до этого момента. Он отец Зла в нашей религии, но не Тьмы. То Ходтенеас, хитрец и тоже не полноценный антагонист нашей истории. Он был честнее своего братца. И храбрее, если к нему это вообще применимо. - А ведь множество новых историй скрывает имена священников и викариев, общавшихся с Флаккари де Миркуром, Вискор. Я точно помню его общение с Ходро… - История должна быть красивой, Аварус. Но тогда почему одна из последних песен не стёрла моё имя, ведь тогда ещё я не был даже викарием? --- (День 103) Сегодня у меня очередные донесения, сразу всем скопом. Уж не знаю, как посыльные понимают, где я нахожусь. Я у них не спрашиваю. Опять эльфы совершают свои вылазки, причём зная наши стандартные обратные приёмы из Глинории. Кто-то их обучает. Я даже догадываюсь, кто именно. Викарий, заручившаяся поддержкой эльфов, причём не тех, что здесь правят балом. Ничего, недолго осталось всем остроухим. И из этого мира, и из иных, пусть даже из самого Хальригара! Там, где я использовал стратегии, которыми со мною поделился Джуглис Агос, эльфы не добились особого успеха. Обретя таким образом бессмертие, страстно желаемое, через Миор о нём, каждый раз, когда я вспоминаю те идеи, он сильно помог мне. В любом случае, похищенные ресурсы уже были учтены заранее, так что я ничего не потерял тут, а юг сам всё восстановит. Подобные нападения лишь закаляют дух нашей паствы, лишь более пылко Гар’Ам… Опять я использую новые слоги! Лишь пыльче распаляются сердца простых глинорианцев, в благодатной Ор’Кир и Ор’Месть этим проклятым эльфам, пособникам раскола и варварства! В низ одна Фи’Ав – отсутствие святости! Они думают, что если не смогли убить меня, то заберут наши крепости тут? Обойдутся! Я, Аварус, отбил священную реку Тараора и Алхоро из лап Рогнара, что мне там какие-то дикари из болотных лесов и морских архипелагов! Среди писем возникло ещё одно, которого я точно не ожидал: “Аварус, Мы давно не общались и я слышал, что знаменитый на всю Глинорию епископ обратил свой взор на юг, ведь народ верит, что мир между викарием и епископом с похожими взглядами возможен. Они действительно ожидают такого исхода. И даже если кажется, что между вами нет ничего общего, ты ошибаешься, это я могу заверить в любой день или ночь, несмотря на то, какие опасности будут угрожать мне за эту истину! Но это письмо не просто Ал’Грусть от долгой разлуки с новым духовным лидером теократии, не признающим этого до сих пор (по тем же слухам). Я прошу тебя, епископ Аварус – пощади викария Аурэлию. Люди ошибаются и Фьорр может прощать. Поступи по его заветам, его Слогам и Словам, реши всё миром. Или, хотя бы, не убивай её. Лично или с помощью твоих друзей по ту сторону пограничных рек со всех сторон, кроме вечной и безграничной Мэа на востоке. Я не могу сказать тебе почему именно, но сейчас я на стороне нашего народа, как никогда раньше. Они не просто так сравнивают вас, также не зная про ваш общий дар. Кирранс Пулкрадос. Буду рад, если ты уничтожишь это письмо, не желаю, чтобы Фиал потом перечитал их все.” Так второй Патриарх всё же читает и переписки? Хорошо, письмо сразу отправилось в воду, где намокло и потонуло в пучине, разъедая слова, превращая их в отдельные буквы без силы в них… Прости, Кирранс, но твоим мечтам не суждено сбыться. Лишь шанс позволит такому случиться. Я же буду сражаться в полную силу. Остроухие чужемирцы продолжают убивать моих собратьев, насмехаться над нашей теократией, я не намерен это прощать. Равно как прощать и тех, кто вступил с ними в сговор, даже ради благородной или не очень, цели. Но что за общий дар? Неужели викарий Аурэлия Винтерборн также проклята силами Фиаруса? Моё любопытство обязано это узнать!

***

Камилла Лукрети стояла позади своей импровизированной армии, состоящей из слишком большого количества войск, не готовых воевать в авангарде. Сама бывшая жительница Глинории также не являлась примером доблестного рыцаря, скачущего вперёд на лошади и разрушающего любой строй на своём пути. Тем более строй из копий. Нет, Ал’Ор, дочь знатной семьи, не возглавляла свою армию. Закрытая от настоящего мира под истинным Хо’Фьорр, словно Роур, не выходивший из своего дома в облаках, что некоторыми расценивается как истинное богатство. Не знать жизни, но… не знать Жизни. Без плюсов или минусов. В нежных пальцах Камиллы покоился маленький котелок, лишь внешне похожий на чугунный, даже не на поделку из железа. Из него исходили пары, судя по всему, ртутные, очень мелкой струйкой. Магия позволяла наследнице рода Лукрети не обжигаться и заниматься очень странным делом. - Глупцы говорят в своих сердцах… – начала она ту Песнь, которую редко, но использовали эльфы в своих лагерях. Пока я на них не начинал нападать или когда ещё пытался общаться на местном уровне, с этими остроухими как с личностями, а не целой расой бандитов из иного мира. Там, где большинство было готово убивать ради самого запаха крови и мародёрства. - Ты, Глинорианская Дева, ступившая на путь декаданса, ещё и смеешь цитировать их песни? – я был возмущён. Не знал, что такие союзники будут у достопочтенного викария Глинории. Викария без епископа. Впрочем, я сейчас епископ без викария. - Да-да, я слушала целиком эту оперу! – воодушевлённо начала Камилла, словно мы и не собирались сражаться. – Мне не понравилось. Слишком скучно, слишком все поют постоянно, ничего не понятно, тянутся слова, как в Глинорианских храмах. Отвратительно! Но называют классикой, вот я тоже её знаю. Такой тип людей мне нравится ещё меньше. Мало всего прошлого, она ещё и паразитирует на группах истинных любителей. Несмотря на все эльфийские деяния, их народные работы всё ещё обладают кое-каким шармом. Это просто нельзя не учитывать вовсе. - Ух, какие хорошие пары на этот раз получились! – она опять их вдохнула? Что это вообще за магия? Зачем ей затуманивать собственную ясность и Рум этой ртутной отравой? - В бой! – нам не о чем больше говорить. Личной встречи хватило с достатком, чтобы понять, кто такая Камилла Лукрети.

***

- Ты не понимаешь, святоша! Менвад - это прогресс для всего мира! Он учёный! Маг и учёный! В отличие от нашей закостенелой теократии! – Камилла могла беситься сколько угодно. Я приказал сковать её и остаться в стороне, пока у нас была небольшая передышка. - Разве не лучше было бы сделать Глинорию чище и светлее, чтобы мы сравнялись, а затем и перегнали Мевандию? – она лишь фыркнула, а ведь я удерживался от использования Слогов. Нет, таких может переубедить нечто иное. - Король Менвад уже год в своём южном походе после того восстания, которое наверняка могли и вы организовать! – она начала отрицать, что является частью Глинории. Мой план созрел в голове сам по себе. – И за время его отсутствия, Мевандия лишь процветает! Что сделает твой любимый Фиал Тенебрис, умри он? Глинория снова распадётся, как было совсем недавно! Её не спасти!.. - А теперь слушай меня, Камилла Лукрети, – произнёс во мне Патриарх Аварус, тот, кем я должен стать, чтобы доказать и себе, и всем остальным, и даже таким, как дева передо мной, что Глинория ещё покажет своё истинное величие. – Я - епископ Аварус, сын Криострата, Объединителя Глинории. И как епископ, у меня есть право судить остальных верующих во Фьорра. Ты признаёшь его существование и вот моё наказание за твоё неверие и Ал’Тарагат… Она сжалась, смотря поочерёдно, то на мой меч, то на окружающих бойцов, изо всех сил пытаясь использовать хоть какую-то магию. Но безуспешно. - …Ты предала своих Асов, что поистине остались чисты перед Фьорром и своей страной. Поэтому я наказываю тебе, Камилла Лукрети, вернуться в дом своих родителей и жить там, пока вера твоя не вернётся, а марево Менвада и его иномирных магов, затопивших Нижний Ларсад и заставивших священную реку выйти из берегов, не рассеется окончательно. В дополнение к этому, каждые 5 мимолётных мыслей Аури о нашем Святом Оплоте, ты обязана посещать любой из храмов Глинории, отмечаясь перед священниками, первосвященниками или любым другим, более высшим саном в иерархии. Она всё ещё не понимала своего счастья. Я тоже не понимал, что на меня нашло. Я обдумывал идею, как изменить предателей веры и сомневающихся, а мятежников вернуть обратно в лоно теократии… Но то, что я озвучил… Оно могло и сработать по-настоящему. И всё же, смотря как Камиллу Лукрети уводят на корабль, уже более спокойную, пусть и в анти-магических оковах, я не мог дать ответ себе, как дал его Ал’Лукрети – почему я смягчил приговор той, кто пошла по пути Тарагата, худшего из Ал’Алор?

***

Винсент Кусто, этот мятежный генерал и создатель множества проблем для Ордена и его репутации, противостоял мне! - А-а-а, это вы, епископ, – сказал он, узнав меня, словно бы находясь навеселе. – Значит, вы… Дошли до нашей ставки? Что же, страданиям и горю, конец наступит скоро! Он пел! Он пел, смотря прямо в мои глаза. А в его я видел истинный, трезвенный азарт. Словно бы подтверждая мои слова, Винсент продолжил: - Не пью я больше, уже давно! Это восстание, так, кажется, говорят остальные лидеры, и я равен им! А? Что? Да, я равен им, и мне больше не требуется обманывать себя, я важен для их дела! Он слишком сильно раскачался, сидя на лошади и незакреплённое стремя выпустило седока. Кусто встал, отряхнулся, осмотрелся и, поняв сочувствие на лицах собственных солдат, продолжил расхаживать по песку, распевая: - И вот тогда на счастье, пойдём мы с Фюрст в ненастье, и в полной страсти, мы отопьём сполна бокал за всех, кто не дожил из-за напасти! – я понимал, что он исказил часть строк, адаптировав песню для Глинории. И потом поскользнулся на песке. Послышался тихий хохот. Я бы действительно не отсвечивал, как сейчас делали его генералы у самого Рогнара на побегушках, или выпил бы, чтобы оправдать такую ситуацию. Он не только неудачник, но и слишком у себя на уме. Как его вообще взяли в Орден и почему не выгнали, несмотря на столько минусов от него присутствия там? - Это песня ящеров, самая народная из всех, она так прекрасна… – он явно перебарщивал с эмоциями, потеряв связь с реальностью. – Я вспоминаю свои прекрасные кампании, которые проводил, возглавляя те походы. О том, как узнал о любви Лассена и что она пережила Расплату, это воистину тёмное событие в их истории! А ведь когда-то их культ правил миром и даже один из Творцов… Кампаний на счету Винсента Кусто действительно было немало. И ни одной успешной. Хотя бы частично. А уж про культы и какие-то тайные правления всем миром под Светом Бога-Всего Фьорра… Не стоит и думать. Да и песню эту никто из текущих ящеров не знает. Кто-то там что-то пережил… Похоже на глупую историю. Рептилоиды. - Ты пьян, Винсент, – я сказал это, не в силах сдержаться. И всё же, то была неправда. - Друзья мои! Сразимся же во имя!.. – он так завысил свой голос, что сорвал его! Молча, он повернулся лицом ко мне, показав свой гнев на собственную глупость. И просто поднял молот. Я кивнул своему отряду. И бой начался.

***

- Будем веселиться, будем выпивать!.. – с достоинством прокричал мне прямо в лицо, проигравший Винсент Кусто. А с ним и его постоянные спутники-генералы. Надо сказать, когда Ха не подставляла его на путь неприятностей, он вёл себя по чести и с вызовом, явно рассчитывая на смерть. Но я не привык убивать идиотов, слабаков и обманутых. - Слушай мой приговор, слабейший из Ордена Паладинов Глинории, Винсент Кусто! – если бы в мою Миор не лезли всякие песенки, было бы проще. Не была бы затуманена Тене’Ходтенеас моя Рум. – Раз Орден так и не избавился тебя, то и судьбу твою он решит. Коль ответом будет смерть, я соглашусь с их приговором. Но раз ты предал веру в Патриарха, с чьим назначением согласился сам Бог-Жизнь, Бог-Солнце Фьорр, раз Фиал Тенебрис для тебя не является авторитетом, избранным свыше, то на суде том присутствовать будут все пятеро епископов, в том числе и архиепископ Кадимис. Я позволил забрать Винсента, который на дрожащих ногах, не веря своему счастью, уже намного тише, но продолжил петь какую-то другую Песнь. Именно что Песнь – нашу, глинорианскую. Кадимис… Пешка Фиала, нашего “любимого” Второго Патриарха. Не стоит быть ему архиепископом. Им может быть, по моему мнению, наследованному от более миролюбивого отца, лишь исконно верующий, а Кадимис… Он лишь знает достаточно о вере во Фьорра, для епископа. Но рвения в душе, как у того же поющего Винсента, нет никакого.

***

Тот, чьи мотивы я не понимал. Фрудуд Фраор, истинный приверженец Фьорра. Даже слишком. Для него не было ничего сильнее старых догм. Уже по одной его позе, в которой по самым древним мифам, стоял Алор, что когда-то на заре самой Тиа, времени Святого Оплота, ещё не окружённого силами Зефмэа, не покорёнными ею, я понял, что то досье было верным. Спасибо, Вискор, за все уроки, что ты мне преподнёс. За все старые легенды, благодаря которым мне даже не нужно будет спрашивать очередного лидера мятежа, на этот раз духовного. - И тебе передаёт приветствие Алоров Ал, – не копируя позы, я ответил по самым старым канонам. Этот отшельник, до недавнего времени соблюдавший свой пост, немало удивился. - Ты действительно Святой Лидер, Аварус! – он торжествовал над нахождением давно потерянного Ал’Аса. – Как жаль, что мы встретились в такой ситуации. Но ты поддерживаешь Фи’Фиарус! – Фи… Что было всем плохим до Слога Тене, хоть они и появились почти одновременно… – Твой патриарх покровительствует предателям и… Почти. - Предательство должно караться, вне зависимости от того, кто его совершил. Я не допущу подобной слабости даже в отношении того, к кому сами епископы при Асе моём обращались за наставлением в своей Фруд! - Я ценю подобную резкость в битве с противниками веры, Ал’Ас! – снова назвал он меня братом своим. – Но против веры идёшь ты сейчас! Фиал Тенебрис, Тене сосуд, извратил Миор твою, одурманил Рум и даже ты не противостоишь исконному врагу Глинории! Но я подниму твоё знамя, пусть даже для этого и придётся уничтожить ещё одного настоящего глинорианца! – но он не стремился нападать или отдавать приказ. – Твой отец был почти настоящим Патриархом, но путь его Ала Уд’ослаб и потому я не смею доверять твоим Слогам, без Фраберт, Фьорра воплощенья, без силы в них всех! - Вот за подобную резкость, за отрицания того, что отрицать невозможно, за сопротивление прогрессу, я и отказываюсь сдаваться слишком старой вере! Ты погряз в одном лишь Фьорре, отрицая всё остальное, что сотворил Бог-Мир, Бог-Солнце Фьорр и Алоров род! Готовься сдаваться воле одного из пяти епископов, отшельник, наследию Ал’Фрудал!

***

Да уж, он действительно занимался над собой. Кое-как мы все смогли усмирить его, но ненадолго. В одной из палаток мы поговорили с глазу на глаз. Его чистота ослепила меня. Но даже в самом ярком Хо, где нет Тене, может исчезнуть и сама Ха. А с жизнью уйдёт и свет, оставляя светлую, но пустоту, ничего, Ригар. - Ты знаешь преступления Фиала Тенебриса, – сказал он спокойно. Столько отваров пришлось влить в него. А сколько бросить, пока его руки не ослабли сражаться голыми кулаками со мной… И это всё в зачарованной кольчуге! - Да, но также я знаю, что идти против Патриарха, избранного Фьорром, сродни предательству Тарагата, – я даже не знал, какое упоминаю сейчас. Обман, когда Ходтенеас пожертвовал Ист, а затем и собой, чтобы усилить собственного Аса? Предательство Авры, Светоча рода Алора, Ас’Фраберт? Или невинные, как кто-то считает, шутки над Фьосеми, пока тот не отомстил окончательно, завершив дело Румди? Те самые, что закончились очередной победой Фиаруса, сидящего до сих пор в Хальригаре? - В тот день я достучался до Фьорра, – сказал внезапно Фрудуд. – Я молился и он послал мне знак - камень, невероятно прочный, самим Асором созданный, раскололся. И в нём я увидел образ Фиала, которого разит Сола Свет. В день тот ко мне пришла викарий Аурэлия. - Но почему ты присоединился к предателям Глинории? Даже текущий архиепископ, Кадимис, не смог тебя переубедить выбраться из пещеры. Они ещё хуже разрушают старые устои теократии, чем это делает Фиал Тенебрис! – его глаза снова посмотрели в мои. Каждый раз, когда я говорил нечто подобное, они зажигались вновь, словно бы слыша голос своего духовного брата. - Текущий “патриарх” намного злее приверженцев стабильной веры. После победы, я бы всё исправил, я бы наставил на правильный путь. Кто-то должен, я готов ради этого бросить своё отшельничество. - А что если это не был знак от Фьорра, Фрудуд? Что если тебе это всё показалось? Что, если Тарагат обманул и тебя, как обманул самого лидера вашей революции? - Это неправда! Я слышал Фьорра, он дал мне знак! Но даже так, я не буду Патриархом! – он думал, что всё ещё сражается. Печальное зрелище. Старик, который слишком много времени провёл один, оставшись в собственном прошлом, слишком радикальном даже для современников… - Я… – но он перебил меня в последний раз: - Нет! Я знаю, как выглядит порядок и традиции, я верну их! Аварус! Послушай меня! Фиал Тенебрис - это Ал’Фиарус, Ал’Ходтенеас, он должен быть сожжён под Солом Фьорра! Любой ценой, даже когда глинорианцы молчат! – его традиции даже более традиционные, чем у моего отца. Что уж говорить про меня, как про его Ала… Во многих вещах я был мягче, но в некоторых… Даже Фрудуд Фраор испугался бы. - Не следовало якшаться с эльфами и чужемирцами, предатель Тарагатов… Гвардия! – трое стражей появились в моей палатке. – Фрудуд Фраор, если ты вправду веришь во Фьорра, то ставшая тебе тюрьмой пещера, не превратится в наказание. Разница будет лишь в том, что теперь это не личное решение протосвященника. Считай это моим небольшим прощением, несмотря на то, что ты совершил. - Нет! Я должен сражаться дальше! – он снова начал возвращать собственные силы. – Ты не понимаешь! Ты должен сразиться с Фиалом, он разрушит Глинорию изнутри, все её устои! Я ходатайствую на основах веры! Я - источник сомнения, найди епископа и вместе с Глинорией сбросьте Тьму с мира Фьорра! Фрудуда увели. А я ещё долго сидел на стуле и размышлял. Фиал Тенебрис совершил столько ошибок. Были ли они намеренными? Надо будет подавить восстание и узнать, как продвигаются расследования по поводу агентов короля Менвада, и почему иноземцы вместе с эльфами до сих пор угрожают югу. Разве я недостаточно точно высказался в своих отчётах, когда только прибыл во Фи’Фрипп Румди?

***

Мы стояли друг напротив друга. Мятежница и верующий во Фьорра и весь Ал’Алор, Ал’Фюрст. - Викарий Аурэлия, – я немного кивнул. Всё же до этого момента к ней не было никаких претензий. А если даже письма от Кирранса Пулкрадоса говорили о её Ав, Святости, истинной, настоящей… Я не знал, что и думать. Эта элегия играла в моей Миор сейчас. - Епископ Аварус. Приятно с вами познакомиться, – она кивнула в ответ. Вдруг, с криками “Может быть, вам не нужно сражаться? Давайте договоримся!”, из её армии выбежал какой-то верующий. Они все были элитой предательства, как бы странно не звучало соединение Авры и Тарагата вместе. - Никаких переговоров с нашими врагами! – произнесли мы одновременно и взгляды наши пересеклись. Теперь я понял, что имел в виду Кирранс под особенностями. Она не была проклята Ист’Фиарус, как я. Это был взгляд Фьорра! Глаза, способные понять Фруд людей из костей и крови. Она прочитала меня, словно я древний манускрипт с ещё одной Песнью о Фьорре или кем-то из рода Алора! А я прочитал её в ответ. Истинная скорбь за то, что происходит сейчас. И вера, что всё это ради лучшего будущего, подкреплённая… Рум и Миор? Она верит, но не в честь или силу, или даже самого Фьорра. Нет, она верит, что так будет правильно. Объединение с эльфами-налётчиками одного из множества безымянных сёгунов запада – это верное решение?! Я… Она права, ей одной не хватило бы сил, я уже думал о подобном. Но я бы не смог, во мне говорит Асор, воплощение Фьорра в его самой высокой Кир, в наивысшей Ор! В Аурэлии также горел огонь отваги Асора, как такое вообще возможно, в сочетании с предательством Тарагата?! - Значит, вот так всё закончится, боем. Да, Аварус? – если бы мы не находились далеко друг от друга, то мягкая речь подошла бы больше. Но нам приходилось кричать, никто не сошёл с ума, не потерял свою Рум, чтобы сблизиться армиями лишь для разговора. Викарий Винтерборн посмотрела, как вокруг островка собираются мои верные корабли, спутники Глинории на пути в неизведанные Мэа. Она должна победить меня сейчас или проиграет навсегда. Но то же верно и для меня. Это последний бой за сегодня, и он будет завершён моей победой или моим поражением! И тогда я увидел силы Природы, ниспадающие с кончиков её длинных пальцев. А в ладони зажёгся Хо'Ха’Фьорр, магия Жизни!

***

Мы остались одни. Она не могла сопротивляться – вся магическая сила вышла из её тела и вернётся не скоро. Одинаково способная в вере во Фьорра и силах Фиаруса. Так же, как и я. Обладающая взглядом самого Гар, самого Солнца… Как и я… Я призвал волков своим зовом. Так долго они не могли прийти на него и тут, буквально из-за мелкого деревца, сокрытые от наших глаз, внезапно образовалась целая стая. Викарий Аурэлия Винтерборн оказалась в ужасе. - Ты проклят Фиарусом! - Я знаю это. Мы похожи, это правда. Я много думал об этом. И потому пусть творения моего зова решат твою судьбу. Она будет самой жестокой из вашей четвёрки, но другого выхода я не вижу. Чистое предательство я не намерен прощать, чем бы оно не подтверждалось. Остальные трое не были ими в полной мере, но в твоих глазах… - Отражение в ваших уже всё сказало мне, можете не рассказывать, народный епископ, – после небольшого шока, она снова перешла на “вы”. – Но я продолжу сражаться даже с лишь частично чёрными тварями! Ха-ха, я и не замечал, что их шкуры потемнели с прошлого раза, когда я их видел под падающим светом. Какая злая ирония! Ненавидеть эльфов, чужеродных магов, искусителей и врагов с другой планеты, с другого Святого Оплота, но с иным названием… И при этом обладать силами длинноухих, теми, что прочно ассоциируются с Фиарусом… - Почему вы до сих пор ничего не сделали?! – я возмутился, посмотрев на волков в закатных лучах света. Либо они чувствовали и её контроль над самой Природой, либо… Не были уверены, что желают восстановить собственные силы её жизнью? Почему? Почему именно сейчас они отказываются? - Если так подумать, вы мой епископ, – сказала она тихо. Надо перестать пересекаться с ней взглядом! Ничего нового в глазах Аурэлии нет, но мои мысли читаются ею без проблем! Корабли пришвартовались ко всем окружающим островкам. Тьма скрыла волков от остальных глинорианцев, Солнце зашло, Фьорр пропал из этого мира. До следующей просьбы Аури выйти и осветить окружающие земли на ещё одну её мимолётную мысль. А ведь правда… Кирранса давно списали как возможного епископа, где он – никто не знает. А потому один из викариев должен был стать епископом. И Аурэлия Винтерборн была самой достойной… После меня. Это значит, что она – мой викарий и помощница. Вот почему все полагали, что мы договоримся. Мы действительно схожи во многом, во многом и различаемся: моё проклятье… и её отсутствие горя, причинённого эльфами. Неувиденные ею зверства над священной рекой магами из Мевандии! Свист? Хлопок? ВЗРЫВ?! Волки зарычали, но сейчас было не до них. Меня оглушило, огненная волна настигла голову, как только первое ошеломление спало, стрелы свистели и падали рядом, на фоне единственного большого факела – одного из лучших кораблей Глинории, построенных за последнее время. Доски обваливались прямо в воду, где продолжали гореть, проклятые на нескончаемые муки, даже в объятьях Зефмэа. Эльфы! С вечным огнём, принесённым из Энрота, родины самых чернейших тварей своего мира, тех, чьего Зла боялся бы сам Фиарус! Волк прыгнул в мою сторону, защитив сразу от двух стрел. Эти уже не горели, но жизнь отняли сразу же. Ещё один мой друг детства ушёл. У них нет имён, они постоянно менялись, но слушались меня беспрекословно. Почти тут же диверсия была завершена. АвЛи, государство, уничтоженное в прошлом, и Ор’Фьорр, что оно более не существует! Такое уродство… Я посмотрел на Аурэлию. Точнее на то, что от неё осталось. Внезапный взрыв пошатнул мой контроль над стаей и та, взвизгнув от страха, зарычав, покончила с жизнью лидера восстания. - Пусть Фьорр заберёт тебя к себе, а не оставит томиться в Хальригаре в ожидании исхода Тиаригар, – я исполнил молитву, которую пообещал исполнить уже очень давно, в самом начале моих сражений тут, на юге, среди аромата хвойных лесов. Но таков печальный финал тех, кто связался с эльфами. Именно из-за них мой контроль потерялся. Стая желала уйти, особенно теперь, когда угрозы мне больше не предвиделось. И я отпустил их. Смотрел на труп волка, на смерти тех, кто сейчас всплывал, будучи подсвеченным снизу, горящими досками, которые скоро потухнут, когда полностью растворятся и станут едиными с Архипелагом Множества Имён… Как я объясню волка на этом острове? Он явно тоже был эльфийским, природной тварью, служителем Фиаруса, которых не щадят даже их звероловы – остроухие предатели мира и разжигатели вечного страдания. Да, так история противостояния и запишет этот фрагмент. Я снова перевёл взгляд на тело викария. И обомлел. Нечасто увидишь, как Фруд, сама суть, освещая окружающую Тене, поднимается всё выше и выше. Даже несмотря на следование пути Рум и Миор, а не Сердцем, Ам и Фруд, Фьорр позвал её лично к себе, в Длинный Дом среди Ветров, не отправил в Хальригар, обратил своё внимание. Так тоже можно? Сработала моя молитва? Ведь лишь самые святые удостаивались подобной смерти, а викарий, на мой взгляд, не была такой уж верующей во Фьорра. Фиал Тенебрис был хуже, но ненамного. Предательство по глупости или по личному желанию не так сильно отличается. И всё же… …восстание было побеждено.

***

На следующий день мне пришло письмо с неизвестной росписью, но без герба. Отправитель также остался незамеченным, но это явно был кто-то с эльфийской стороны. В который раз в меня бросают разные предметы. Теперь это было достаточно далеко по сравнению с бунтующими у короля Менвада крестьянами, которые стали для меня инструментом начала всей карьеры и данного пути. В общем, стрела с посланием, привязанным двумя двойными узлами, попала в яблочко на нашем импровизированном стрельбище. После чего мои дозорные упомянули корабль, быстро отплывающий на юг, в сторону глубокой части архипелага, где сейчас длинноухие доминировали над нашей законной территорией. “Вождю глинорианской армии Юга! Читая эти строки, я понимаю, что мой достойный соперник всё же объявился, чтобы проверить силу, с которой я втопчу и его в грязь. Теперь, когда мелкие преграды на пути нашей встречи устранены, я жду тебя на южном острове Флага. Убийца армии одного из сильнейших экспедиторов, поддержавшего ваших внутренних врагов, ты должен знать, какую именно землю я имею в виду. И мы обсудим новые границы двух стран. Встретимся там, приходи один.”

***

Я поднимался на холм, уже точно в гордом одиночестве, оставив даже Вискора позади. Кто будет стоять передо мною? Из остроухих? Стоит ли он за тем поджогом, в союзе ли с оставшимися силами в данном регионе, изначально предназначавшимся людям из мяса и костей, завещанный ещё самим Богом-Миром, Богом-Солнце Фьорром? Меня встретило оглушающее недавними воспоминаниями, приветствие в виде АвЛи, королевства эльфов из другого мира! Значит, переговоры, если их можно так назвать, учитывая эту Лесную Стражу, про которую говорили некоторые остроухие (причём как будто она выступала не на их стороне), определённо сорвутся. Местных ещё можно было запугать нашим прошлым и нашей мощью, Уд. И среди них были подобные Флаккари де Миркур А’Лаэса, странные цветом Тене, но с пониманием Кир, чести. - Никаких переговоров, – я был первым. Это несколько поразило моего кровного врага. Лук за спиной, небольшой клинок в ножнах. Возможно, не такой длинный, они специально делали подобные обманки. И мои союзники, паства Фьорра велась на это, полагая, что взмахи будут медленными. А потом их пронзал ядовитый кинжал этих любителей Природы, не только дерева, но и даже мелких камней. И потому в ответ меня поразило с каким безразличием незнакомец подошвой своего походного и укреплённого сапога просто толкнул камень размером с пару кулаков прямо вниз по склону. Послышался звук упавшей тяжести в воду. - Я тоже пришёл не переговариваться. Но при других условиях ты бы даже не явился… - Аварус, – знать ему мой сан не нужно. Он не сбежит, мы стоим у единственного подъёма на мелкий островок. Пусть Фьорр дарует мне свою Рум и я не погибну в разговоре! - Ривендел из Ривендела, – ответил он, всё ещё стоя прямо у нашего флага. Никак его не заменил за столько времени? Ничего не рассказал о себе? Немногословный. – Я постараюсь запомнить твоё лицо и имя, убийца эльфов. За каждую смерть ты оплатишь невыносимой болью. Она не будет продлевать смерть очередного святоши. Нет, за каждую смерть моего соплеменника вы, глинорианцы, ответите десятком, нет, сотней смертей! Кровожадный эльф. Как и все иномирцы. Выпустить воду из берегов с помощью злой магии? Сжигать и превращать всё в болота? Устраивать диверсии с максимальной жестокостью? Это всё про энротцев. - Убирайтесь с земли, изначально принадлежащей Глинории! – я возмутился ещё сильнее. – Вы заплатите за своё неоправданное варварство, дикари! С силой Ривендел ударил по ближайшему дереву и немного успокоился. У этого остроухого явно что-то не в порядке с отношением к Природе. Чужемирец, а всё равно общается и не пытается убить. Разрушает все стереотипы, основанные на моём долгом опыте ведения борьбы с этими паразитами, всеми, кто окружает любимую теократию на Святом Оплоте! Если бы только Фиал действовал более решительно… - Эта территория принадлежит вам. Но сунься западнее и моя армада из новых кораблей разрушит любые ваши попытки прорваться на территорию Эльфийского Правления! – ответил он с Крио в своём голосе. Даже мой отец не был настолько непримиримым в самых трудных спорах. Он, возможно, звучал тогда даже сильнее меня. - Нет! – это был крик моей Фруд, моей сути. - Да, – уже спокойнее продолжил эльф из Ривендела. – Вы обескровлены недавними боями, я готов к бою. Но пока что останусь на границе, буду следить за вашими действиями. Вам не пробиться на наш, великоэльфийский запад, на нашу новую границу. И, когда идиоты, подобные тем, кого я встречал до сих пор, падут, настанет и черёд вашего никчёмного государства. Тогда я освобожу своих братьев из-под вашей тирании! - Хочешь увидеть истинную тиранию? О, ты её увидишь, отступать тебе некуда. Но не волнуйся, я сожгу ваши джунгли, болота и вашу любимую природу. А если стану самим Патриархом, то и эльфы познают ужас, который заслуживают из-за своей неразвитой Миор! Он прыгнул прямо на скалы, ничего так и не ответив! Звука падения в Мэа не было. А через пристальный свой взгляд, которым мы с эльфом, пособником убийц моей матери, подначившим и кого-то из Мевандии убить самого Криострата, так и не пересеклись, я заметил отплывающий кораблик, лодку. - Значит, ты всё спланировал заранее? Хорошо, когда я встречусь с тобой во второй раз, живым уйдёт лишь один. И это буду я, – И только Ро, Ветер, первая стихия Ал’Алор, поддерживал меня, толкая в спину. Флаг первооткрывателей островка показывал очередную победу Глинории. Хотя, если подумать честно, данное столкновение с единой силой эльфов после восстания окончилось в ничью для обеих сторон. И я потребую реванша. Позже.