Дальняя дорога

— Да тебя ни одна нормальная женщина долго не вытерпит, с твоим поганым характером! — Рявкнула Светка, нервно застегивая на себе кожаную куртку. — Собирай свои шмотки, и чтобы завтра тебя тут не было. С меня хватит! Хлопнула входная дверь, оставляя злого Ваню в звенящей тишине. Сука! Вот же сука! Ваня пнул попавшийся ему под ногу Светкин сапог на высоком каблуке, и тот отлетел в стену. Легче не стало. Характер, блядь, у него поганый! Можно подумать, это он ебал ей голову целыми днями всякой ерундой, мол, хочу это, хочу то, а работать я не хочу, ты же мужчина, давай—ка обеспечивай меня. Насмотрелась, дура, всяких малахольных девиц в инстаграмме. "Жизнь в легкости", "зарабатывай в легкости", "вдохновляй мужчину" и прочую ебаную дичь. Откуда, сука, взяться—то, легкости этой и куче бабок, если он институт закончил в прошлом году только, подрабатывал параллельно учебе. Богатых родителей как у Светки, у него не было, хаты ему никто не покупал, деньгами не снабжал. Все сам. Он устало потер глаза ладонями. Каким хуем он вообще с ней связался? Ну да, симпатичная, вроде не сильно тупая, шутила смешно иногда. Иногда. Секс был неплохой. Но это был явно не тот человек, с которым можно было играть в долгую, и чет совместное планировать в будущем. Да и были ли вообще такие женщины? Чтобы доверять можно было как лучшему другу. Сомнительно. А про характер обидно было. Вон, Славка столько лет его терпит, и ниче. Жив, здоров, психически стабилен. Ну, почти. Ну сука же, сука! Но может, конечно, оно и к лучшему. Как—то остопиздела ему эта жизнь, бытовуха, срачи на пустом месте, вытрясание денег на разную хуйню. Настроение поднималось только когда он с пацанами время проводил, и неважно, что они вместе делали. Бухали, таскались по барам—клубам, на футбол ходили, на рыбалку ездили в область, в гараже сидели у Андрюхи, пока тот копался в своих железках. Никто ему голову не ебал, принимали его таким, какой есть, и характер его тоже, и шуточки выкупали. Давно надо было свалить, походу, да все эта ебучая зона комфорта, да привычка. Скрипя зубами, Ваня поскидывал в большую спортивную сумку свои малочисленные шмотки, упаковал в рюкзак ноут, зарядки, шнуры и флешки. Почесал затылок, добавил свои мыльно—рыльные принадлежности, полотенце, собрал Гришины лоток, миски, игрушки. Самого Гришу затолкал в переноску. И вызвал такси до Славки. Наебениться хотелось невероятно. И вылить на кого—то весь свой поток негодования.

***

Славка, как и ожидалось, полностью поддержал друга. Сказал, что Светка никогда ему не нравилась, что Ваня заслуживает лучшего, и обязательно это лучшее найдет. А пока лучше направить свои силы и ресурсы на свою собственную жизнь, а не на обслуживание хотелок какой—то телочки, родившейся с золотой ложкой в жопе. А поебаться ему завернут в любом знакомом баре, если уж сильно приспичит. Ваня слушал и кивал, пил водку, закусывая маринованными огурчиками и картошкой жаренной с луком. Господь, храни его друга. Но где—то глубоко внутри ворочалось неудовлетворение собственной жизнью. Концентрированное, разъедающее. Будто за окном был целый мир, который он, Ваня, так долго старательно игнорировал, зарываясь в ебучие бытовые дела и выяснение опостылевших отношений. Хотелось приключений на жопу. Чего—то необычного, что вытряхнет его из этого состояния сомнамбулы, в котором Светло пребывал последние пару лет почти нон-стопом. Как будто пытаясь выбраться из слишком глубокой дофаминовой ямы. По телеку за спиной Славки без звука шла какая—то телепередача, и Ванин фокус внимания медленно сполз на экран. Какая—то парочка с огромными рюкзаками долго шла вдоль трассы, о чем—то переговариваясь друг с другом. Затем они остановились и принялись голосовать, пытаясь поймать тачку. Высветилось лицо девушки, которая продолжала что—то говорить в камеру, а снизу появилась надпись. Ее имя и то, что она путешествует автостопом уже почти три года. И мужик ее, как оказалось, тоже катался около того. Ваня задумался. Оглянулся вокруг, как будто не бывал на кухне друга чаще, чем на Светкиной. Оглядел оранжевые стены, потрепанные шторы, старый гарнитур, холодильник, увешанный магнитами. Маленький стол, за которым они сидели, две табуретки на шатающихся ножках. Представил, что снова будет каждое утро тут сидеть со своим ноутбуком, работая и стараясь не шуметь. И чуть не завыл от тоски. Настолько его заебала привычная жизнь. Нет, он очень любил Славку, ему нравилось жить с ним в одной квартире. По зоне комфорта это было почти на сотку. Но ему казалось, что если он снова влипнет в привычный унылый кисель бытия, то точно сопьется. Или снова на что—нибудь сядет, а у него и так нет в достатке ни серотонина, ни дофамина. Ебал он в рот ещё их сжигать под наркотой. Хотелось движения. Помнится, в детстве в Хабаре он постоянно играл в футбол, бегал по улицам, катался на велосипеде и прекрасно себя чувствовал. Может, конечно, все дети себя охуенно чувствуют априори, но тем не менее. Он снова поднял мутный взгляд на экран телевизора. Парочка с рюкзаками уже довольно ехала в салоне какой—то тачки, подобранная сердобольным водилой. Вот бы так же ехать со Славкой в каких—нибудь ебенях, с рюкзаками, навстречу приключениям. Ваня покосился на Карелина. Тот отчаянно зевал, жуя бутерброд с колбасой. Ага, хуй ему, Ванечке, на воротник. Славке завтра на работу, он ещё работал в офисе, в отличие от Светло, который ещё с прошлого года ушел на удаленку, и никуда оттуда не собирался. Значит, Славян отпадает. Тут ему на колени запрыгнул Гриша и замурлыкал. Ваня рассеянно погладил его по спине, терпя когти, впившиеся в кожу сквозь ткань шорт. И его осенило. Вот его напарник для приключений! В конце концов, путешествуют же люди с собаками, какая хуй разница, что он будет с котом. Пока начало лета, тепло, можно с ним хоть на шлейке гонять, хоть на плече таскать, как пират своего попугая. Гриша с детства к такому привык, везде за ним таскался, как привязанный. Переноску они только в чужих тачках использовали, в своих кот если и ездил, то спокойно на Фалленовских коленях. Вот же как охуенно он все придумал! Почувствовав прилив вдохновения, которого не ощущал уже давным–давно, Ваня довольно потянулся. То, что у него полностью отсутствовал опыт путешествий автостопом его абсолютно не смущало. Если уж они не сдохли со Славкой, таскаясь по лесам сутками в подростковом возрасте, то и это он уж как—нибудь переживет! Подумаешь, большое дело. Порешав, он пожелал двинувшему к свою комнату Славке спокойной ночи и, вытянувшись на старом диване, мгновенно заснул.

***

Кое—как разлепив глаза, Ваня выдохнул. Голова слегка трещала, но блядское похмелье, вроде, в этот раз обошло его стороной. Экран телефона показывал 7 утра. Пора было собираться. Энтузиазма к утру, конечно, немного поубавилось. Сейчас бы лечь, доспать, проснуться часиков через 4—5, сделать себе кофе, покурить в окошко, позавтракать. Но мысли о том, что дальше—то все пойдет снова по накатанной, вызывали тошноту. Поэтому, Ваня решительно поднялся с кровати, размял шею, затекшую от неудобного дивана, и поплелся в ванную. Славка ещё спал, вытянувшись во весь свой немалый рост под тонким пледом. Почистив зубы и ополоснувшись, Светло накормил Гришу, быстро настрогал себе парочку бутербродов, залил в себя кружку чая с сахаром и завис над сумкой с вещами. Наверняка, с собой нужно было брать какие—то специальные вещи, которых у него попросту не было. Да и похуй. Решив, что на месте разберется, и если что, докупит что—то очень нужное уже в пути, Ваня выложил из сумки зимнюю куртку, запихнув ее в Славкин шкаф. Все остальное, включая обувь, у него было демисезонное. Да и вообще вещей, включая технику, у него было настолько мало, что это его немного загрузило. "Вот и вся моя жизнь", — подумал он, смотря на сумку и рюкзак. И Гриша, блядь. Сдохнет он, Ванечка, и нихуя после него не останется. Слава только вспомнит да расстроится, а мир как был, так и будет существовать. Без него. Как будто его и не было никогда на белом свете. Разозлившись на собственные депрессивно—сопливые мысли, Ваня шлепнул себя по щеке. Тоже мне, блядь, чувствительная барышня выискалась. Ебло закрыл и вперед, в путь дорогу! Набросав Славе подробную записку и заверив, что он в здравом уме и памяти, и если что, всегда будет на связи, Ваня надел на Гришу шлейку, взял сумку, рюкзак и захлопнул за собой дверь. И потопал по лестнице вниз. Навстречу новой жизни.