Вне своей кассы

      Я сижу за монитором, я стучу по клавишам на клавиатуре, даже не устремляя взгляд вниз, который прямо сейчас направлен в монитор, где наносится результат моих нажатий. Эхом слышен ноктюрн ми-бемоль мажор, опус 9 номер 2 Фредерика Шопена. Из многих уст доносилось, что музыка, написанная Шопеном, лечит сердце и душу.       На клавишах, отнюдь не фортепиано, изображено целое множество натуральных чисел от нуля до девяти. Именно из этого ряда и созданы все остальные числа, известные нам. Да, именно известные, не созданные человеком. В первую очередь стоит понимать, что Пифагор не создал математику, а открыл её.       Именно на этих числах и складывается наше мироздание. Гравитация. Время, что зависит от этой самой гравитации. Одна минута, один час. Сотни лет, миллионы. Вы знали, что чёрная дыра настолько искривляет пространство, что своей сингулярностью искажает само время? Если вдруг вы когда-нибудь зайдёте за горизонт событий, то лишь спустя пару секунд для других вы оказались там множество лет назад. И все эти фундаментальные строения Вселенной сложены на числах, как двоичный код на нулях и единицах. Если быть точнее, то всё построено на закономерностях, что изменяют саму суть этих фундаментальных законов по мере большего или меньшего влияния друг на друга.       Именно благодаря этим закономерностям появление жизни на земле стало возможным. Числа создали нас, а после мы разузнали о наших творцах, прямо как брошенный в младенчестве ребёнок отыскал своего отца среди мира. Всё наше мироздание построено на числах. И кто знает, может быть Вселенная была создана всё тем же путём, как и мы создали двоичный код, построенный на нулях и единицах. Возможно, за матрицей смартфонов, за экраном телевизора действительно скрываются созданные нами Вселенные, а мы — Боги, что не могут отыскать своих детей в их просторах.       Вероятно, услышав мой монолог, вы думаете, что Я являюсь первопроходцем, что познал смысл нашего существования в просторах бытия. Что Я пророк, который поведёт вас всех за собой и откроет глаза на правду. Или, что Я по крайней мере человек из мира науки. Но нет, я обычный кассир в продуктовом магазине, работающий за мизерную зарплату и прямо сейчас я пробиваю бананы на развес, что довольно любезная пожилая леди положила в полиэтиленовый пакет. Лечебные ноты, падающие в ушные раковины, это не какое-то озарение или сила небесная, а последствие выбора управляющего торговой точки о музыке, которая будет вливаться в ушные раковины не только мне, но и покупателям, сменяющим одного за другим. А стучу я по клавишам потому, что набираю идентификационный номер товара, чтобы найти в каталоге те самые бананы по скидке, освободив ноги бабули от сокрушающего напряжения по стойке смирно.       Чтобы создать благоприятное первое впечатление перед другим человеком вам стоит улыбнуться. Я улыбаюсь ей, а она мне. Однако какой прок от этой улыбки, если она ненастоящая? Все мы прикрываемая за лживой маской, будто мы друзья уже много лет, как сама планета Земля. После покупки бананов по скидке улыбка этой пожилой леди сразу же спадёт на нет. С другой стороны, чем я лучше? Я такой же патологический лжец, как и вы, как и я, как и мы.       Наконец бабуля уходит, а я вижу, как к кассе подходит следующий покупатель — Мочевой Перси. Чёрт его побери, только не он. Мочевой Перси — это тот самый покупатель, которого никто из кассиров не хочет прочувствовать в свою рабочую смену. Мы прозвали Мочевого Перси так потому, что его запах вы за сотни метров распознаете. Никогда не встречал людей, от которых исходил бы более зловонный аромат, чем от Мочевого Перси. Лучше вдыхать запах перегара, запах гниющих в мусорном баке отходов, чем запах всех разновидностей мочеиспусканий, что покрыли Мочевого Перси с головы до ног.       И всегда вдоль тропы, проложенной Мочевым Перси, можно было увидеть блестящие на свету, слегка желтоватые пятна воды, как после дождя, даже если весь день солнце отгоняло тучи обратно к Зевсу на гору Олимп. Как же жаль после ухода Мочевого Перси за двери продуктового магазина было смотреть на нашего извечного уборщика Джорджа, которому приходилось подчищать тропу мочеиспусканий Мочевого Перси. В такие моменты я действительно радуюсь тому, что сижу за кассой, куда не добралась дорожка, проложенная Мочевым Перси. А Джордж до ухода Мочевого Перси из нашей общей дыры наверняка радуется тому, что не стоит на дистанции в полметра к источнику вселенской вони, в отличие от меня.       Мы оба радуемся тому, что не оказались на месте друг друга.       Но вернёмся в настоящее, когда Мочевой Перси подошёл к моей кассе и потребовал пробить ему самую дешёвую водку на полках магазина. Я, одевая заранее заготовленные мной резиновые перчатки, аккуратно беру полулитровую пластиковую бутылку в руки так, чтобы не запачкать испражнениями что-то, кроме железной столешницы, которую после лёгким движением руки протру влажной салфеткой от излишней влаги. Я пробиваю товар, сбиваю антикражный датчик с горлышка и озвучиваю цену за товар.       Ох, лучше бы я отдал эту бутылку бесплатно. Купюры Мочевого Перси — это страх любого банкира и бизнесмена. Его купюры всегда влажные, вонючие и неопрятные. К сожалению, я не могу не принять его купюру, так как она в целости и сохранности за исключением того, что слегка деформировались под действием влаги, оказываемой присутствием Мочевого Перси. Я обязан положить её в кассу с другими купюрами и надеяться на то, что совсем скоро подойдёт покупатель, которому я смогу передать источник вони до того момента, пока моя касса не начнёт походить на общественный туалет.       Была бы у нас возможность, мы бы точно написали всем коллективом на двери магазина послание: «Убирайся Мочевой Перси, тебе не рады здесь! Иди порть своим существованием другие продуктовые магазины, а сюда не смей заходить! Убирайся прочь!» Никто не знает, почему Мочевой Перси пахнет так, как ни одна умершая в грязи дворовая собака не стала бы, но никому и в голову не приходило лишний раз впустить в свою голову упоминание о нашем Мочевом Перси и разузнать тайну его зловонной вони.       Вот и моя рабочая смена подошла к концу, как и присутствие Мочевого Перси в пределах продуктового магазина. Я закрываю входную дверь на замок и подхожу обратно к кассе. Я заглядываю в денежный ящик, закрываю его на ключ, проверяю остаток кассовой ленты в ККМ. Поняв, что длины ленты не хватит и на три чека, Я достаю её из аппарата и выбрасываю в мусорный бак. Я беру новый ролик, заранее заготовленный на столе, и вставляю его, ознаменовав перерождение ККМ. Всё, как по программе. Каждый кассир, проработавший за кассой более месяца, становится запрограммирован на эти действия.       Я встаю из-за кассы и иду в подвальное помещение магазина, где обычно узники своей работы снимают тюремные робы и выходят на свободу в своих вещах. На пути к другой, неизведанной покупателями части магазина, где стены не обделаны сверкающей белой плиткой и где в дождь уже привычно протекает бетонный потолок, я достаю свои наушники на проводе. Музыка — неотъемлемая часть моей жизни. Она всегда преследует меня в квартире многоэтажки, снаружи вдоль проезжей части, но не за кассой во время рабочей смены. Что обо мне подумают люди, когда увидят сотрудника продуктового магазина за кассой, что сидит в наушниках, из-за чего не может расслышать их речь и просьбы о пробитии пакета среднего размера или продаже сигарет с угрозами их жизням на коробке? Задумаются ли они об моей компетентности или запомнят меня на долгое время и, встретив меня однажды, идущего до своих апартаментов или придя снова на то же место в мою рабочую смену, посмеются надо мной? Никого более не осталось в здании, кроме Старшего кассира, который забирал у меня деньги из кассового аппарата ровно за две минуты и тридцать четыре секунды до того момента, пока я не погас в своих размышлениях по поводу наших цифровых отпрысков. Да даже Джорджа более не осталось, а значит, что я наконец могу расслабиться и не чувствовать на себе осуждение за каждое нестандартное телодвижение. Я и не пронаблюдал за тем, как он с отвращением оттирал полы от испражнений Мочевого Перси.       Чёрт, походу я опять завис в своих собственных размышлениях, о которых даже не помню. Я ведь даже не поведал их вам! Как вы теперь можете доверять мне? Хотя я и себе то не доверяю. Это уже не первый раз, как я не помню, что делал и о чём думал на протяжении малого промежутка времени. А может и не малого. Точно, вчерашний рабочий день мне показался слишком коротким. Вероятно, я снова выпал из пространства на какой-то срок.       Работа кассира не имеет в себе никакого разнообразия — одна и та же униформа, одна и та же касса. Одни и те же лица людей, имён которых ты никогда не узнаешь. Каждый день похож на любой другой. Каждый день тебя настигает чувство, как будто это уже случалось с тобой. Мне пора бросить эту работу, давно пора. Благо совсем скоро мне выплатят мою месячную зарплату, по крайней мере мне так говорят, как и всем говорят. После этого Я наконец-то уйду с этой работы, как и все уйдут. Я найду новую работу, заведу семью. Дела пойдут в гору и тогда, возможно, и мои полёты в пространстве пройдут.       Хотя что уж врать самому себе? Может всё-таки пора принять реальность, а не бегать от неё? Такие же размышления постигали меня ещё несколько месяцев назад, или месяц назад. Я уже не помню. Время сливается в моих мыслях подобно мелким зверькам, что сливаются на фоне зелёных кустов. Я теряю его и не могу вернуть.       Я покидаю своё место работы и иду в сторону депо. Нужно совсем немного подождать, но музыка скрасит ожидание. Заметив нужную электричку, Я поднимаюсь в неё, пробиваю билет и сажусь на свободное место. Люди вокруг ведут разговоры и смеются под зимнюю часть Четырёх сезонов Вивальди. Почему то мне кажется это неприемлемым. Я не улыбаюсь. Я сижу потускневший, словно простая улыбка ознаменует для меня поражение. Лучше Я приму его, чем буду смеяться вместе с этой падалью.       Несколько дней назад Я увидел ужасную новость. Два пилота сорока шести и тридцати двух лет управляли пассажирским самолётом на высоте 10000 метров над уровнем моря. Самолёт летел из Великобритании в Мексику. Болты, установленные менеджером по техобслуживанию, необходимые для удержания ветровых стекол были слишком узкие и короткие. Долетев до Мексики, ветровое стекло в кабине пилота вылетело и управляющего засосало в образовавшиеся отверстие. Второе стекло не заставило себя долго ждать и вскоре самолёт обрушился прямо на город Матаморос. Все, кто были на борту, погибли, а крушение на улице Луис Кабальеро забрало жизни ещё 114 человек.       Весь мир обсуждал эту ситуацию, скорбел по умершим. По крайней мере первую пару дней. А после все начали переворачивать ужасную трагедию в шутку. Мусор, один лишь мусор. Они говорят это потому, что кто-то другой говорил это. Они говорят это, чтобы слиться с таким же мусором. Никто уже и не помнит те разрушения, те пятна крови вдоль зданий и сгоревшие тела. Все просто смеются над смертью сотен людей, а после проявляют в социальных сетях свою толерантность по отношению к другим, таким же отбросам. Именно это Я и могу охарактеризовать, как лицемерие в абсолютном его проявлении.       Как же я хочу сейчас встать со своего места и крикнуть им, какие они сами того не осознающие лицемеры. Но я не встаю, я стал единым со своим посадочным местом. Я отнюдь не пророк. Вероятно, именно из-за моего отвращения по отношению к этим людям я одинок.       Электричка прибыла на конечную станцию.