Misdirection / Отвлекающий маневр

Серебряный доллар был тут как тут, холодный и гладкий. С такой большой и тяжелой монетой ему еще ни разу не приходилось работать. Классический зажим в ладони; затем он выбросил руку перед собой, и монета как будто сама прыгнула в переднюю позицию – как тут и была, и держал он ее легко и незаметно, едва-едва прижав по гуртам мизинцем и указательным пальцем.

— Ловко, — кивнул Среда.

— Я только учусь, — сказал Тень. — Техническими навыками более или менее овладел. Труднее всего заставить людей смотреть на твою другую руку.

— Правда, что ли?

— Ага, — кивнул Тень. — Это называется отвлекающий манёвр.

“Американские боги” Нила Геймана

      Эбигейл задаётся вопросом, что бы сказал Ганнибал, узнав, где она сейчас находится. Она знает, что ему не нравится Фредди Лаундс, но, несомненно, он одобрил бы то, что она взяла под контроль собственную жизнь.       Но в том-то и дело, что Эбигейл устала от Ганнибала и его игр, от Уилла и его забывчивости. Она любит их, но отказывается верить, что они – всё, что у неё осталось в этом мире. Ей не нужно жить своим прошлым и думать о чужих смертях, которые она оставила позади. Фредди показала ей это, и продолжает показывать, пока они едут на запад от Балтимора.       — Ну что, Эбигейл, — спрашивает Венди с переднего сиденья. — Куда хочешь поехать?       Эбигейл не совсем уверена, что ей думать о Венди. Они виделись пару раз в лечебнице, когда та сопровождала Фредди во время её визитов, но Эбигейл не думает, что видела их когда-либо одних. Её улыбка гораздо непринужденнее, чем у Фредди, но когда она улыбается Эбигейл, в этом есть что-то менее искреннее.       В отличие от улыбки, с которой она обращается к Фредди.       — Я пока не уверена, — говорит Эбигейл. Люди обычно не спрашивают её, чем она хочет заниматься. Она привыкла, что ей просто говорят, что делать.       В конце концов, именно поэтому она и едет с Фредди. Чтобы сделать что-то для себя.       — Всё равно скоро стемнеет, — говорит Фредди. — Мы остановимся на ночь, а Эбигейл сможет решить, куда мы отправимся утром.       Эбигейл выглядывает в окно и видит проносящиеся мимо деревья. На секунду ей показалось, что она увидела оленя между ветвями. Когда она моргает, это исчезает, и Эбигейл отворачивается.       Всё, чего она хочет, – это сбежать, и как можно дальше.

***

      Номер в мотеле, ключ от которого Фредди вручила ей, чисто и скромно обставлен. Эбигейл снимает шарф, разглядывая себя в зеркале.       Она включает телевизор и садится на кровать, скрещивая ноги. Эбигейл почти жалеет, что Фредди дала ей отдельную комнату. Уединение – это хорошо, но эта комната больше всего напоминает ей её пустую комнату в лечебнице. Безликая и бесконечно изменчивая.       Идёт "Американский идол". Марисса любила его смотреть, хотя в основном для того, чтобы посмеяться над своими нелюбимыми певцами. Эбигейл подтягивает колени к подбородку, пытаясь вспомнить, каково это – смотреть это шоу с Мариссой, настолько нормальной, насколько когда-либо была её жизнь.       Во время рекламной паузы показывают выпуск новостей с пропавшими людьми, с экрана на неё смотрит её собственное лицо, бледное и измученное.       Она выключает телевизор, прежде чем они начинают говорить об её отце.

***

      Эбигейл никогда прежде не была по-настоящему свободна: сначала она была связана своим отцом, затем новостями, а затем Ганнибалом Лектером, который учил её, но также наблюдал за ней. Фредди преподнесла ей подарок – возможность делать всё, что она захочет, не оправдываясь.       — Куда хочешь поехать? — Фредди задаёт ей вопрос снова.       Эбигейл пожимает плечами, улыбается и разматывает шарф с шеи.       — Давайте немного покатаемся, — говорит она. — Если будет что-то интересное, мы сможем остановиться.       И это то, что они делают в течение лучшей в жизни Эбигейл недели: они едут и останавливаются там, где им нравится, или выбирают места, которые кому-то нравятся. Они ездят в Антьетам, в Дом Эдгара Аллена По и в другие места, о существовании которых Эбигейл даже не подозревала. Они даже сходили на виноградник, где Венди с ухмылкой угостила Эбигейл вином. Оно не такое вкусное, как то, которое Ганнибал давал ей выпить за ужином, но это потому, что к нему прилагается гораздо меньше условий.       Фредди никогда не говорила ей "нет", и хотя Венди иногда удивлённо приподнимала бровь в ответ на её предложения, она никогда не жаловалась.       Эбигейл просыпается каждое утро и не знает, где она будет спать этой ночью. Она улыбается чаще, чем за последние годы.

***

      На загородной дороге в Западной Вирджинии, окружённой полями, Фредди решает научить Эбигейл водить машину. Её отец никогда раньше не разрешал ей этого.       Венди отказывается в этом участвовать, растянувшись на заднем сиденье с сигаретой в руке.       — Я не собираюсь нести ответственность за причинённый ущерб твоей машине, детка, — на выдохе говорит она Фредди, прислонившись к открытому окну. — Я знаю, какой ты становишься.       Эбигейл не беспокоится об этом. Она осторожно ведёт машину, как испуганная лань, и Фредди, на удивление, оказывается терпеливым учителем. Они с Эбигейл преодолевают пару миль по просёлочной дороге в медленном темпе. В конце концов, Фредди снова садится за руль, чтобы отвезти их в мотель, ориентируясь по голосу навигатора в своём iPhone. Эбигейл остаётся на переднем сиденье, но Венди отмахивается от неё, когда она пытается снова сесть на заднее, всё ещё лениво покуривая.       — Здесь уютно, — говорит она, всё ещё лёжа, скрестив ноги и упершись пятками в окно.       Эбигейл начинает думать, что, возможно, она действительно нравится Венди, и это согревает её всю дорогу до мотеля.

***

      Доктор Лектер и Уилл – своего рода семья. Не то чтобы Эбигейл этого не знала, не испытывала чувства сопричастности, когда была с ними. Она думает, что доктор Лектер понимает её лучше, чем кто-либо другой из живущих на земле. Уилл старается, и он может быть чутким, но иногда он так хорошо думает об Эбигейл, что она просто понимает, что он, должно быть, ошибается. Уилл не видел, как она убивала Николаса Бойла. Он не помогал ей скрывать это, по крайней мере, поначалу. Он думает, что хочет узнать её, он думает, что хочет, но Эбигейл чувствует это: в ней есть что-то тёмное, то же самое, что есть в докторе Лектере. Уилл не знает или не хочет знать.       Семья с доктором Лектером и Уиллом означает сопричастность, но это хладнокровно и высокопарно, обеды с изысканным фарфором, которых Эбигейл никогда не ела в детстве, и разговоры, которые ей иногда приходится делать вид, что она понимает.       С Фредди и Венди всё по-другому. Они обе такие дружелюбные, чего Эбигейл никак не ожидала. Они относятся к ней с теплотой, как к равной, и шутят с ней, когда ужинают в закусочных или слушают старые песни по радио в машине.       Они, конечно, тоже её не понимают, но Эбигейл думает, что, может быть, им это никогда и не понадобится: может быть, она сможет измениться, стать кем-то другим, прежде чем они поймут, что Эбигейл – девушка, которой стоит остерегаться.

***

      Конечно, она всё портит. Эбигейл знает это о себе: как бы она ни старалась, в конце концов ей всегда удаётся всё испортить.       Однажды вечером после ужина в закусочной, к которой доктор Лектер не подошёл бы даже на пушечный выстрел, Эбигейл спрашивает:       — Фредди, как ты догадалась, что это то, что мне нужно?       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Фредди.       — Уехать из Балтимора, из этого места, от.. всех остальных, я полагаю. Это было здорово. Я просто хотела поблагодарить вас. Я знаю, вы, ребята, на самом деле ничего не получаете от этого.       — Нам нравится твоя компания, куколка, — говорит Венди, не выпуская соломинку из своего коктейля.       — Наверное, мне просто интересно, какой в этом смысл для вас, — говорит Эбигейл. — Или для меня. Не поймите меня неправильно, это потрясающе, но.. ребят, у вас же есть работа, не так ли? Вы же не можете вечно возить меня, куда я захочу, верно?       Венди пристально смотрит на Фредди, и та осторожно кладёт нож с вилкой на стол. Эбигейл чувствует, как к горлу подкатывает знакомый страх. Она говорит себе, что ведёт себя глупо. Фредди совсем не похожа на её отца.       Она такая, такая глупая, зачем вообще что-то сказала.       — Эта поездка должна помочь тебе найти себя, Эбигейл, — тихо говорит Фредди. — Я давно хотела тебе кое-что сказать. Почему бы тебе не отвезти нас куда-нибудь?       Венди бесшумно выскальзывает из-за стола, и Фредди начинает собирать свои вещи, чтобы последовать за ней.       — Разве это не незаконно? — спрашивает Эбигейл. — Я имею в виду, у меня же нет водительских прав. И я не знаю, куда мы направляемся.       Фредди нежно улыбается ей.       — Просто веди нас туда, куда считаешь нужным. Следуй своим инстинктам.       Эбигейл следует за ней к машине, горло всё ещё сжимается от страха, но она садится на водительское сиденье и нажимает ногой на педаль газа. Она почти забывает включить фары.       Она включает их, смотрит на Фредди справа от неё, смотрит на Венди в зеркало заднего вида, которая в кои-то веки сидит прямо, а не развалившись на заднем сиденье, и Эбигейл едет.

***

      Примерно на протяжении первой мили Эбигейл думает, что она просто забавляет Фредди. Несколько раз она чуть не смеётся, пытаясь обратить всё в шутку: ха-ха, очень смешно, пойдём поищем мотель, становится холодно, а куртка у девушки тонкая.       Она занята тем, что пытается убедить себя, что это шутка, она даже забывает обращать внимание на то, куда едет, или на тот факт, что она едва умеет водить машину. Темнота, кажется, расступается перед ней, как море перед кораблем, и Эбигейл не задумывается о том, что делают её руки или ноги.       Несмотря на ночь вокруг и немощёные дороги, на которые вскоре натыкается Эбигейл, поездка проходит гораздо спокойнее, чем её предыдущие неудачные попытки.       Фредди молчит, что странно, и Венди тоже, что ещё страннее. Эбигейл обнаружила, что Венди из тех, что заполняют паузы, когда они возникают. Это успокаивает. Эбигейл хочет, чтобы она сказала хоть что-нибудь, что угодно, чтобы заполнить пустоту в машине, но она этого не делает, а сама Эбигейл не может подобрать слов.       Она продолжает ехать, пока свет фар не перестаёт освещать пустую гравийную дорогу, и не останавливается на обветшалом доме, выглядящем жутковато в искусственном освещении.       Эбигейл выключает двигатель и оставляет фары включёнными. Тишина становится такой густой, что ей кажется, она может задохнуться, если откроет рот.       Она выходит из машины и направляется к дому, не останавливаясь, чтобы посмотреть, следуют ли за ней Фредди или Венди. Дверь свисает с петель под углом, и какая-то часть Эбигейл знает, что она найдет внутри, ещё до того, как войдет.       Она всё равно толкает дверь трясущимися руками, и на мгновение ей кажется, что она стоит на своей старой кухне в Балтиморе, что она видит свою мать, истекающую кровью на полу, и своего отца в углу, изрешечённого огнестрельными ранениями. Эбигейл моргает, и её видение проясняется, и тела на полу больше не принадлежат её родителям – это двое незнакомцев, мужчина и женщина, и весь кафель залит кровью.       Она не такая, как Уилл, но она всё равно видит что произошло. Женщина ударила мужчину ножом, а он сопротивлялся, расцарапал ей лицо и в какой-то момент, должно быть, схватил нож, потому что теперь они оба лежат мёртвые на полу. Нож лежит на кухонном столе, блестящий и острый.       — Нет, — говорит Эбигейл, осматривая дом в ужасе. У её ног собирается кровь, и она неуверенно отступает. Девушка чувствует, что врезается во что-то твёрдое, и, резко обернувшись, оказывается лицом к Фредди Лаундс, которая одаривает её сострадательной улыбкой.       — Мне нужно кое-что сказать тебе, Эбигейл, — говорит она, и Эбигейл хочет закричать на неё, хочет выбежать из дома, вернуться в машину и уехать как можно дальше от всей этой крови и смерти.       Однако она начинает понимать, что, возможно, ей всё-таки никогда не удастся избавиться от этого, поэтому вместо этого она остаётся на кухне дома, полного смерти, который она обнаружила не задумываясь, и слушает, как Фредди Лаундс рассказывает ей о богах.       — Я думаю ты, наверное, уже поняла, что с Ганнибалом Лектером что-то не так, — продолжает Фредди после того, как она всё объяснила. Объяснила, что она не человек, как и Ганнибал с Уиллом, и она ещё не сказала этого, но Эбигейл знает, что её имя следующее в этом списке.       Эбигейл этого не отрицает.       — Но не Уилл, — говорит она. Уилл убил её отца, ему снятся кошмары, и он не в ладах с самим собой, но он берёт её на рыбалку, покупает ей книги и думает о ней лучше, чем она того заслуживает. Эбигейл считает, что из всех, кто у неё когда-либо был, он ближе всего к тому, каким должен быть нормальный отец.       В глубине души она всегда знала, что такое Ганнибал. Уилл всегда был другим, но сейчас Фредди говорит ей, что это не так.       Фредди поджимает губы.       — Уиллу хотелось бы верить, что он выше всех нас, — говорит она таким тоном, словно считает, что если кто-то и должен в это верить, то это она.       — Нас, — оцепенело повторяет Эбигейл. Фредди на это улыбается.       — Да, Эбигейл, — говорит она. — Ты поняла это, да? Когда ты перестала думать об этом, когда ты перестала пытаться – ты привела нас сюда.       Она обводит рукой комнату вокруг них.       Эбигейл опускает глаза и чувствует, как руки сжимаются в кулаки.       — Так я.. что? Я веду людей на смерть?       — Ты должна признать, Эбигейл, — говорит Фредди. — Это многое объясняет в твоей жизни.       Это задело. Эбигейл качает головой и снова поднимает взгляд на Фредди.       — Нет. Ты ошибаешься.       Фредди вздыхает, выглядя обеспокоенной, словно она по-настоящему заботиться о благополучии Эбигейл. Как будто она вовсе не лжёт ей.       Как будто она не играла с Эбигейл всё это время, позволяя ей притворяться, что она действительно может быть свободна.       — Я хочу предложить тебе кое-что, Эбигейл, — говорит Фредди. — Шанс сбежать от всего этого.       Она как будто читает мысли девушки, и, насколько Эбигейл знает, может так оно и есть, возможно, Фредди телепат.       — Я уже сбежала с тобой, и от этого стало только хуже. Это никуда не денется, Фредди. Я просто хочу ходить в школу, как все остальные, и не быть...       — Быть тем, кто ты есть? Ты не можешь убежать от себя, Эбигейл.       — Так что же ты хочешь, чтобы я тогда сделала?       — Я хочу, чтобы ты поехала со мной и держалась подальше от Ганнибала Лектера и Уилла Грэма. Они тебе не подходят, — говорит Фредди.       — А ты? Что хорошего ты сделала мне?       — Если ты останешься с ними, ты никогда не станешь большим, чем сейчас, — говорит Фредди. — Будет война, если только что-нибудь не случится, чтобы её остановить. Потеряв тебя, Ганнибал может потерять и Уилла, и вы оба могли бы остановить его, — на её лице появляется сочувствие. — Я не хочу воевать, Эбигейл.       — Что значит “война”?       — Есть такие боги, как Ганнибал, Уилл и ты, которые существовали веками и почти канули в лету, и есть такие боги, как я, которые только набирают силу, — губы Фредди кривятся. — В последнее время мы не очень ладим. Видишь ли, в этом мире не так уж много власти, чтобы ею распоряжаться. Такие, как вы, пытались захватить больше, чем им полагалось по праву. Я не хочу сражаться, но я хочу то, что принадлежит мне, и я готова сражаться за это.       — Меня это не волнует, — говорит Эбигейл. — Меня не волнует участие в войне из-за того, во что, как мне кажется, я на самом деле даже не верю.       — Не говори так легкомысленно, Эбигейл, — говорит Фредди. — Вера – могущественная вещь.       Эбигейл внезапно поняла, что больше не может это терпеть. Она схватила нож, лежавший на кухонном столе, не осознавая, что делает.       — Прекрати, — говорит она неровным голосом, руки у неё дрожат. — Пожалуйста, просто прекрати, Фредди, давай вернёмся в отель и забудем обо всём, что когда-либо происходило.       — Насколько хорошо у тебя в последнее время получалось забывать? — спрашивает Фредди таким резким и холодным тоном, что Эбигейл почти забыла, какой она может быть. Она совсем не выглядит испуганной, и на мгновение Эбигейл ненавидит её больше всего на свете, больше, чем своего отца, больше, чем Ганнибала с его ложью, Уиллом и тем, что он вообще ничего не понимает.       Всё, что нужно, – это мгновение. Эбигейл, ни о чём не думая, делает шаг вперёд, и не успевает она и глазом моргнуть, как нож в её руке вонзается Фредди в живот раз, другой, третий. Фредди задыхается, потом кашляет, и у неё подгибаются колени.       На ноже уже была кровь, и теперь вся рука Эбигейл в крови, и она делает шаг назад, и ещё один, и когда наступает в застывающую кровь рядом с трупом неизвестного мужчины, она падает.       Нож со звоном падает на кафельный пол. Громко. Эбигейл чувствует, как кровь пропитывает её джинсы, и не может заставить себя пошевелиться.       Фредди стоит на коленях напротив неё на кухонном полу. Она не утруждает себя тем, чтобы положить руки на живот. Лишь поднимает глаза, смотря на Эбигейл, и улыбается.       — Я была права насчёт тебя, — говорит она.       Её голос звучит жалобно, как у женщины, которую только что ударили ножом в живот, но всё равно в нём есть что-то самодовольное. Фредди Лаундс больше всего на свете любит доказывать свою правоту.       Её руки подгибаются, и она падает. Эбигейл ещё не думает, что та мертва, но она близка к этому.       — Нет, это не так, — говорит Эбигейл, обращаясь к женщине, которая, как она уверена, даже не слышит её. — Смерть не преследует меня.       — Нет, — раздается голос от входной двери за спиной Эбигейл. - Это ты приносишь её.       Эбигейл не может ни встать, ни повернуться, ни даже заговорить, поэтому она закрывает глаза и молчит, пока Венди подходит и встаёт рядом с ней.       — Знаешь, я говорила ей, что это плохая идея, — непринуждённо говорит Венди. Когда Эбигейл заставляет себя поднять глаза, она не смотрит ни на Эбигейл, ни на Фредди. Она смотрит в потолок. — Она много врёт мне, но и говорит достаточно. Не то чтобы я была глупой, понимаешь?       Единственное, что Эбигейл может придумать, это извинения, поэтому она молчит.       — Убирайся, — говорит Венди через несколько мгновений.       — Венди, — говорит Эбигейл. — Я...       — Я сказала, убирайся, — повторяет Венди, по-прежнему не глядя ни на неё, ни на Фредди. — Я разберусь с тобой через минуту.       Эбигейл встаёт и уходит, с её джинсов стекает кровь. Она снова падает на крыльце и начинает задыхаться, не в силах набрать в лёгкие достаточно воздуха, как бы сильно ни старалась.       Она зажмуривает глаза. Два человека в мире заботились о ней как о той, кем она себя считала, и она убила одного из них, а другой возненавидит её за это.       Не то чтобы Фредди когда-либо верила, что она существует как обычная девушка, на самом деле нет. Но до сих пор она была готова притворяться точно так же, как Эбигейл была готова притворяться, что внутри неё нет ничего больного и извращённого, и теперь у девушки больше никогда не будет этой иллюзии.       Эбигейл не знает, сколько времени проходит, прежде чем входная дверь с грохотом открывается и выходит Венди. Она садится рядом с Эбигейл, не обращая внимания на кровь, и закуривает сигарету. Глаза у неё красные, но слёз нет.       — Дай угадаю, — говорит она. — Тебе действительно жаль.       — Я не понимаю, что со мной происходит, — говорит Эбигейл. Она смотрит на свои руки. — Я не понимаю, почему всё всегда так получается.       — Фредди думала, что сможет изменить твой путь, — говорит Венди. — Изменить твою цель, что-то в этом роде, — она закрывает глаза и делает ещё одну затяжку, медленно выдыхая дым. — Ей всегда нравилось откусывать больше, чем она могла прожевать.       — Я думаю, теперь войны не будет, — говорит Эбигейл.       Венди фыркает.       — Ты думаешь, что убила её? — спрашивает она. — Ты думаешь, что такая, как она, погибнет только от ножевого ранения?       — Никто не смог бы этого пережить, — говорит Эбигейл.       — Никто из людей, — говорит Венди. — Фредди такой же человек, как и ты. Она вернётся. А пока ты можешь вернуться к Уиллу Грэму и его жуткому парню.       Она бросает что-то на колени Эбигейл. Это телефон Фредди. Эбигейл смотрит на него, а затем переводит взгляд на Венди.       — Позвони им, — говорит она. — Я, чёрт возьми, никуда тебя не повезу.       Эбигейл чувствует, что снова начинает плакать, и ей это ненавистно. Она закрывает глаза и тихо говорит:       — Я хотела понравиться тебе.       — Я хотела приключений, — говорит Венди. — Иногда ты получаешь то, что хочешь. Иногда нет. В любом случае, ты, вероятно, не будешь этому рад, — она встаёт, бросает окурок и растирает его ботинком.       — Что будет дальше? — спрашивает Эбигейл.       — Это зависит от Фредди и от того, что ваша компания решит делать дальше. Кто знает? Может быть, очень скоро мы увидим, как бог на самом деле умрёт, — она улыбается, больше похожая на Фредди, чем на саму себя. — Если мне и есть что сказать по этому поводу, то не о ней.       Венди возвращается к машине и уезжает, не сказав больше ни слова. Эбигейл смотрит, как удаляются фары, оставляя её плыть по течению в темноте, освещённой только фонарём на крыльце.       Эбигейл вытирает кровь с рук о те части джинсов, которые ещё не пропитались ею, и набирает номер доктора Лектера.

***

      Уилл приезжает за ней, после, должно быть, нескольких часов ночной езды.       Он осматривает всё вокруг: дом, засохшую кровь на одежде и коже Эбигейл, опускается на колени рядом с ней и заключает её в объятия. Эбигейл прижимается лицом к его куртке и знает, что не заслужила этого.       — Я волновался за тебя, — говорит Уилл грубым голосом. — Как думаешь, Эбигейл, ты сможешь рассказать мне, что произошло?       Эбигейл закрывает глаза и качает головой, уткнувшись в плечо Уилла. Она ничего не говорит.       — Мне нужно заглянуть в дом, Эбигейл, — говорит Уилл. Он говорит мягко, как будто она испуганное животное, как будто она хрупка.       — Я не могу вернуться туда, — дрожащим голосом говорит Эбигейл. — Я.. я не могу, Уилл, пожалуйста, не заставляй меня.       — Я не буду, хорошо? Просто посиди здесь и подожди, пока я вернусь, — он ещё раз сжимает её в объятиях, прежде чем встать, и оставляет её одну на крыльце.       Он ушёл всего на пять минут. Эбигейл задаётся вопросом, оставит ли он её здесь, когда увидит, что внутри.       — Я не убивала тех людей, — говорит она, когда слышит, как Уилл закрывает за собой дверь. — Эти незнакомцы, они были здесь, когда мы пришли.       — Я знаю, — говорит Уилл. — Я понял это.       Эбигейл не спрашивает, как. Она никогда не видела, как Уилл ведёт себя на месте преступления. Она не уверена, что когда-нибудь захочет это увидеть. Именно этот трюк привёл его к её отцу, и в глубине души она всегда думала, что именно он в конечном итоге привёдет его к ней.       — А Фредди Лаундс? — спокойным голосом спрашивает Уилл, когда Эбигейл ничего не отвечает. Эбигейл не может заставить себя поднять глаза и увидеть его лицо.       — Это была я, — говорит она тихим и прерывающимся голосом в темноте. — Я не хотела. Это было как с Николасом Бойлом, я просто.. всё закончилось прежде, чем я поняла, что происходит, и у неё было такое сильное кровотечение..       — Я не сержусь на тебя, Эбигейл, — прерывает её Уилл. Его голос звучит жёстче, чем Эбигейл когда-либо слышала. — Фредди Лаундс получила по заслугам.       — Ты в это не веришь, — говорит Эбигейл, наконец поднимая взгляд. — Она не.. она не заслуживала смерти.       — Эбигейл, она похитила тебя.       — Я пошла с ней!— огрызается Эбигейл. — Она спросила, а я согласилась. Она была.. до этого она была добра ко мне. Ты не можешь винить её в моих ошибках.       — И почему она попросила тебя пойти с ней, Эбигейл?       Эбигейл обхватила руками колени и покачала головой.       — Она рассказала тебе, не так ли? О том, кто мы такие?       Девушка кивает. Уилл садится рядом с ней, и она прислоняется к нему, внезапно почувствовав себя обессиленной.       — Она сказала, что я приношу смерть, куда бы ни пошла. Я веду за собой людей. Как перевозчик. Она была права, да?       Уилл вздыхает.       — Мы можем стать чем-то большим, чем наша судьба, Эбигейл. Мы не должны попадать в ловушку того, кто мы есть.       — А ты? — спрашивает она.       — Я не знаю, — отвечает Уилл. — Я никогда не хотел этого, не больше, чем ты. Я всё ещё пытаюсь понять это.       — Фредди сказала, что надвигается война. Она хотела, чтобы я.. я не знаю, чтобы я сражалась на её стороне. Против Ганнибала.       — И меня?       — Она думала, что если я пойду с ней, то и ты тоже.       Уилл ничего не говорит. Эбигейл задаётся вопросом, пошел бы он. Она задаётся вопросом, знает ли об этом сам Уилл.       — Венди сказала.. она сказала, что Фредди на самом деле не мертва.       — Я думаю, что Фредди Лаундс, женщина, которую мы знали, мертва, — медленно произносит Уилл. — То, что она олицетворяла собой, не умрёт в ближайшее время. Фредди была.. больше, чем она сама, точно так же, как ты, я и Ганнибал – чем-то другим. О Фредди писали в новостях, таблоидах и интернете, а этих тварей не так-то просто убить.       Эбигейл задаётся вопросом, какую часть Фредди она всё-таки убила. В ней было что-то от неё, чего больше не будет, потому что Эбигейл забрала это, потому что это то, что она делает: уводит людей прочь.       — Пойдём домой, — говорит она и позволяет Уиллу помочь ей встать и отвести к машине.       Ей нужно поговорить с Ганнибалом.

***

      — Ты знал, — говорит Эбигейл, сидя на кухонном столе, пока Ганнибал готовит ей то, что он с сардонической улыбкой называет "добро пожаловать домой", блюдо. Уилл в Вулф Трапе со своими собаками и своей другой жизнью.       Ганнибал смотрит на нож, а не на неё, разрезающий сердце.       — Вам придётся быть более конкретной, мисс Хоббс.       — Ты знал, что я пойду с ней. Ты знал, что она расскажет мне, и знал, что я убью её.       Ганнибал улыбается.       — Как бы мне ни хотелось в это верить, я не всеведущ. Я понял это в тот момент, когда вы лишили жизни мисс Лаундс, потому что я всегда знаю, когда человека лишают жизни.       — Уилл, казалось, не очень расстроился из-за того, что я сделала, — говорит Эбигейл. — Он ненавидел то, что я сделала с Николасом, но сегодня ему было на это наплевать.       — Уилл ненавидел Фредди Лаундс, — говорит Ганнибал. — Он часто думал о том, чтобы убить её самому, хотя никогда бы этого не сделал – поверь мне, я пытался. Склонить его к убийству сложнее, чем может показаться.       — Если бы ты хотел помешать Фредди забрать меня, ты мог бы это сделать.       Ганнибал встаёт и откладывает нож.       — Я думаю, наш Уилл скоро будет дома, — говорит он. — Почему бы тебе не пойти накрыть на стол?       Эбигейл знает, что разговор ни к чему не приведёт, но ей всё равно.

***

      Они сидят втроём на кухне, в бокалах вино, которое никто из них не пьёт, перед ними пустые тарелки.       — Значит, ты будешь драться? — спрашивает Ганнибал Уилла.       Уилл закрывает глаза.       — Да, — говорит он, потому что если раньше он и не ненавидел Фредди Лаундс и всё, что с ней связано, то теперь точно ненавидит.       — Если дойдёт до этого, я буду бороться, — он начинает собирать тарелки и идёт на кухню мыть их в одиночестве.       Эбигейл смотрит на Ганнибала.       — Так и будет? — спрашивает она. — Это дойдет до битвы?       — Надеюсь, что нет, — говорит Ганнибал. — Но, боюсь, ваше случайное устранение мисс Лаундс не избавит её от этого навсегда, и ей не очень-то нравятся такие, как мы.       Эбигейл сглатывает и сжимает в кулаке салфетку, но отказывается смотреть вниз.       — Фредди не хочет войны, — говорит она. — Она сказала, что просто.. хотела получить то, что принадлежит ей.       — Я уверен, что она почувствует то же самое, когда всплывёт на поверхность, — говорит Ганнибал, приподнимая бровь.       — Как много из этого ты планировал? — снова спрашивает Эбигейл.       — Так же, как я планировал твоё убийство Николаса Бойла, — спокойно отвечает Ганнибал. — События могут развиваться сами по себе.       — Ты хочешь, чтобы началась война.       — Всё, что мне действительно было нужно, — это возможность такого мероприятия, хотя я не то чтобы против, — говорит Ганнибал. — Уилл из тех, кому нужно за что-то бороться.       — Что-то, что нужно защищать, — говорит Эбигейл.       — Именно так, — подтверждает Ганнибал.       — Не похоже, что он собирался уходить.       — Мне нравится быть уверенным в важных вещах, — говорит Ганнибал. — Тебе, конечно, не требуется такой обман. Ты умеешь выживать, ты борешься только за себя.       — Ты ошибаешься, — говорит Эбигейл.       Ганнибал встаёт и пожимает плечами.       — Вы умная девушка, мисс Хоббс. Почему бы вам не пойти и не помочь Уиллу с мытьём посуды?       Эбигейл вытирает посуду, которую моет Уилл, и не говорит ему, что Ганнибал ему лжёт. В глубине души он, вероятно, уже знает. Он не дурак.       Она думает о том, как Уилл учит её готовить мушек для ловли рыбы, а Ганнибал показывает, как разделывать курицу, а потом она думает о Венди, которая в одиночестве курит сигарету за сигаретой на крыльце. Её уверенность в том, что Фредди вернётся и что когда она вернётся, то вернётся и к ней.       Ганнибал ошибается. Эбигейл борется не только за себя.       Войны можно остановить. И есть другие способы сохранить семью, кроме смерти.       Возможно, Фредди была права. Возможно, она может стать кем-то большим, чем она есть сейчас.       Уилл протягивает ей нож для вытирания, и Эбигейл улыбается ему.       — Спасибо, — говорит она и думает, что, возможно, она сможет научиться уводить людей от смерти, а не приближать их к ней.