Kintsugi

— Веди себя хорошо с дядями. — сказал Кевин, — Я вернусь к ужину. — он поцеловал Ли в голову, прямо в середину его упругих кудряшек, и со стоном поднялся. Его колени хрустнули, пока он вставал в полный рост, но он не запнулся, когда Ли обернул свои руки вокруг его голени для последнего объятия. Трехлетний мальчик оттолкнулся от отцовской ноги и улыбнулся, уже дрожащий от восторга. — Мммм! Пока! — Хочешь пообедать? Нил сделал Особые Сэндвичи. — Эндрю отвлек Ли от Кевина, спускаясь по крыльцу, пока Кевин не мог отойти дальше двух шагов за раз, перед тем как Ли звал его снова, чтобы помахать на прощание. Но Кевин останавливался каждый раз и махал, улыбаясь, даже когда его тренер начал орать из водительского окна, чтобы тот, блять, поторопился. — Ил хороший. — кивнул Ли. Эндрю вернул кивок и отправился в дом. — Да, он такой.

—

— Я тебе говорю, если мы поменяем Нуген на Дениелс, мы улучшим перекрытие левой стороны корта- — сказал Нил. Он смахнул очередную порцию крошек от Читос со своих пальцев, перед тем как скрутить салфетку пальцами, разочарованный. Рядом с ним, усаженный на свой детский стульчик, Ли, с предельной сосредоточенностью, отслеживал движения его рук. У него было, с весельем отметил Эндрю, точно такое же выражение лица, как у Кевина, когда тот пытался что-то придумать. — Робертсон не достаточно быстр, чтобы перекрыть все пробелы, которые он оставляет на правой стороне- — сказал он. Ли аккуратно оттолкнул от себя тарелку, игнорируя оставшиеся Читос, чтобы дотянуться до ближайшей к нему руки Нила. — Что такое Ли? Хочешь еще воды? — спросил Нил. Он наклонился вперед с маленькой, нежной улыбкой, кладя на стол руку, когда отбросил их дискуссию. — Сияющие трещинки, они все еще хорошие. — сказал Ли. Он моргнул своими большими зелеными глазами прямо на Нила, с серьезным выражением лица. — …Что? — Трещинки. Они милые. Они... люди заставляют их сиять и тогда они все еще хорошие. — Шрамы? — спросил Эндрю, и Ли кивнул, зашевелившись на своем стуле, чтобы взглянуть на него. — Да, трещинки. — Ли потянулся и обрамил ряд шрамов на предплечье Эндрю своими крошечными ручками и наклонил его в сторону Нила. Эндрю просто кивнул, позволяя трехлетке двигать его таким образом, при котором кто-то другой обязательно бы поранился. – Они заполненные и сияющие. Так что это все еще хорошо. — Где ты увидел это, Ли? — спросил Эндрю. — Папочка прочел это. Китти уги. — Кити что? — спросил Нил. Ли забросил свой обед, чтобы оттолкнуться от стола и полностью оказаться на ляжке Эндрю. Эндрю молча поднял руки, чтобы удержать его на месте, пока он потянулся и начал разбирать наполовину съеденный сэндвич Эндрю. — Потом печеньки? — спросил Ли. — Ага, — сказал Нил, — Конечно, но китти что? — Забудь, мы спросим у Кевина, когда он вернется.

—

— Что, к черту, такое китти гугли? — потребовал Нил, когда открыл Кевину дверь после его второго стука. За ним садилось солнце, и Кевин сдвинул очки на голову, чтобы уставиться вниз на Нила. Из гостиной раздался восторженный визг, и Ли выскользнул из-за угла, чтобы врезаться в колени своего отца. Кевин наклонился и поймал его, не прерывая зрительного контакта с Нилом, прижимая своего сына к груди, обнимая и запуская одну руку в его волосы, пусть даже находился в замешательстве. — О чем ты, блять, говоришь? — Ли сказал, что наши шрамы все еще хороши. Что-то о том, чтобы заставить их сиять. Назвал это китти уги. — Кинцуги. — сказал Кевин. — Китти уги! – выкрикнул Ли. — Кин. — сказал Кевин. Он прижался поцелуем ко лбу Ли, перед тем как отстраниться достаточно, чтобы увидеть его лицо. — Кин! — Цу. — Цу! — Ги. — Ги! — Кинцуги. — Кит уги! — Хорошая работа, Ли! — просиял Кевин, он качнул малыша на своем бедре и начал тихонько покачиваться, пока Ли зарылся лицом в куртку своего отца. — Это японская форма искусства, использующая клей, который выглядит как, или смешан с золотом, чтобы чинить сломанные гончарные изделия. Мы читали книжку о японском искусстве перед сном. — Просто легкое чтение, да? — прыснул Эндрю. — Это воспитание, засранец. — Он увидел наши шрамы и подумал, что их починили, как керамику в книжке. — сказал Нил, ошеломленный. — Дети его возраста честные. — сказал Эндрю, — Они еще не научились врать. У Нила на лице было сложное выражение, что показывало, что тот испытывал эмоции, и он выступил вперед, чтобы нежно пробежаться рукой по волосам Ли. Эндрю вздохнул на их одинаковое выражение благоговения и покачал головой. Они были болванами, но он не мог не считать себя им же. Не после его загула на Амазоне ранее. — О боже, это как с мальчиком в продуктовом магазине. У него было акне, и Ли решил завопить о его узоре в горошек. Во всю глотку. — застонал Кевин и прошел на этаж, вслед за Нилом.

—

— Эндрю? Нам пришли… металлические маркеры? — спросил Нил два дня спустя, когда сидел на кухне и сортировал почту. Пытался сортировать почту. Пытался, потому что каждый раз, как он откладывал стопки счетов, Кинг сталкивала их со стола, и у его уходило пять минут, чтобы поднять их обратно и не столкнуть Сэр, растянувшуюся на его ляжке. — Для Ли. — сказал Эндрю, выглядывая из-под своих очков, сидя со своим самым новым романом. — Бля, я подумал, что ты занялся рисованием на теле. — вырвалось у Нила, но потом он замер, шестеренки заметно крутились в его голове. Он посмотрел вниз на внушительную упаковку маркеров, затем снова на Эндрю, щеки зарумянились, голова наклонена в вопросе. — Ага, царь Мидас. Сэр зевнула, пока ее оперативно смещали с ее трона.

—

— Мамочка! Смотри! Китцуги! — объявил Ли, поднимая руку Нила, покрытую линиями золотистого металлического маркера, чтобы его мать посмотрела. Со своего садового стула, Тея наклонилась вперед, улыбка расцвела на ее губах, пока она смотрела на Нила и Эндрю, сидящих побокам друг от друга, соприкасаясь коленями, на опушке прямо перед ее сыном. Солнечные очки прятали глаза Эндрю, но было что-то, что смягчало его обычно стоическое выражение лица, особенно когда он смотрел на Нила, которого бездумно разрисовывали, как раскраску. Но он улыбался, и он был счастлив, абсолютно не беспокоящийся, что его шрамы превращаются в детский холст. — Молодец, Ли! Они выглядят чудесно. — проворковала Тея, пока ставила свой бокал с вином и вытаскивала телефон, чтобы щелкнуть их. — Молодец, Ли. — согласился Кевин, так высоко протягивая пять, когда Ли вскочил и подошел туда, где он разместился рядом с грилем, что тому пришлось подпрыгнуть. — Ты отлично справился! — сказал Нил, и Эндрю почувствовал, как его губы дрогнули в улыбке.