Перекрёстки судеб

– Какие вы все злые, – пробормотал Драко, скрестив руки на груди и слегка прищурившись, будто это был его способ защититься от бурлящей вокруг напряжённой атмосферы. Он явно чувствовал себя неуютно, но вместо того, чтобы просто уйти, предпочитал язвить и добавлять масла в огонь, словно это могло разрядить обстановку. Его ленивое выражение лица ничуть не смягчало чувства, что его присутствие только раздражало всех вокруг. – Боже, уйди из глаз моих долой! – я почти выкрикнула, махнув рукой в его сторону. Я больше не могла терпеть его беспечное отношение, эти вечные насмешки. Напряжение внутри меня достигло предела, и теперь всё, что я хотела, – это чтобы он исчез, оставив меня наедине с моими эмоциями и этим бесконечным спором с Сириусом. Весь этот фарс был невыносим. Драко молча посмотрел на меня, а затем, с каким-то показным равнодушием, отвернулся и направился к выходу, но не без очередной усмешки. Он явно чувствовал себя победителем, хотя ничего и не сказал. Этот его вид превосходства злил меня ещё больше, но я была слишком устала, чтобы продолжать этот бесполезный обмен колкостями. Внезапно из соседней комнаты раздался громкий голос Евы. Она, вероятно, услышала наш разговор и решила вставить свои пять копеек: – МАЛФОЙ, ты лох! – её крик прозвучал громко, отразившись эхом по всему дому. Ева, как всегда, не могла упустить возможность добавить свою долю хаоса в и без того накалённую ситуацию. На секунду в комнате повисла тишина. Даже я невольно остановилась, отвлекшись от своего гнева, и посмотрела на Драко, ожидая его реакции. Он замер на пороге, как будто обдумывал ответ, но, как всегда, предпочёл не поддаваться эмоциям. – Ага, – лениво бросил он через плечо, словно этот выпад даже не заслуживал его внимания. И, не оборачиваясь, продолжил двигаться к выходу, как будто ничего не произошло. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь восстановить хотя бы частичку самообладания. Казалось, даже в такие моменты, когда мне было трудно дышать от напряжения, Драко и Ева умудрялись превратить всё в цирк, в спектакль, в котором они всегда играли свои роли – насмешников и сторонних наблюдателей. Но это не облегчало мне задачу, а лишь добавляло ощущение абсурда происходящего. Сириус молчал, но я чувствовала его напряжённый взгляд на себе. Он явно был готов продолжить разговор, но ждал, пока я успокоюсь. В этой глупой перебранке с Драко мы оба, кажется, потеряли нить того, что было по-настоящему важным. – Давай найдём компромисс, – спокойно продолжил Сириус, его голос прозвучал тихо, но настойчиво, словно он пытался прорваться сквозь мою ярость. Он всегда был тем, кто сохранял спокойствие в моменты, когда я уже теряла контроль над собой, но сейчас его слова казались мне лишь пустым звуком. Это спокойствие раздражало меня ещё больше, как будто он просто не понимал всей глубины того, что творилось внутри меня. – Какой нахуй компромисс?! – выкрикнула я, не сдерживая больше ни злости, ни эмоций. Моя ярость была как огонь, пылающий внутри меня, и каждое его слово лишь подбрасывало новые дрова в этот пожар. Я не могла поверить, что он действительно думал, будто можно просто договориться. Договориться о чём? О том, что я буду сидеть запертая, словно пленница? Или о том, что я должна подчиниться его решениям, как будто у меня нет права на собственный выбор? Мои руки дрожали от напряжения, и я чувствовала, как бешено колотится сердце. Слова рвались наружу, как будто я больше не могла их сдерживать. – Ты хочешь компромисса? – продолжила я, не давая ему вставить ни слова. – Какой может быть компромисс, когда ты уже решил за меня всё?! Ты хочешь, чтобы я пряталась, чтобы я слушала тебя и делала всё, как ты считаешь нужным! Ты не понимаешь, что это не жизнь, Сириус! Это не свобода! Я задыхалась от собственной ярости, но в глубине души понимала, что моя злость не только на него, но и на всю ситуацию. Я злилась на себя за то, что не могла справиться с этим, злилась на мир, который заСириус, кажется, почувствовал, что спор выходит за пределы разумного, и сделал шаг назад, отстраняясь, чтобы не усугублять ситуацию. Но в его глазах всё ещё была та же решимость. – Беллатриса, – сказал он, снова сдержанно, но в его голосе прозвучали нотки раздражения. – Я не враг тебе. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы ты была в безопасности. Неужели это так сложно понять? Эти слова будто резанули меня по живому.Я стояла, тяжело дыша, как будто после долгого забега, и смотрела на Сириуса, который сохранял это свое спокойствие, выводящее меня из себя. Он не повышал голос, не вел себя агрессивно, но каждое его слово, каждая попытка «разумного» объяснения только разжигали во мне новый виток ярости. Он не понимал, не видел, насколько глубоко меня ранят его попытки контролировать ситуацию. – В безопасности? – с горечью произнесла я, чуть сбавив тон, но это только добавило остроты моим словам. – Ты не понимаешь, Сириус. Вся эта ваша безопасность — это просто способ загнать меня в угол, лишить меня выбора. Ты сам не видишь, что, делая это, ты не спасаешь меня, ты меня губишь. Я не могу жить в страхе, не могу существовать по твоим правилам. Он стоял передо мной, в его глазах мелькнула боль. Кажется, мои слова задели его, но я уже не могла остановиться. Всё, что я чувствовала, всё, что копилось внутри меня, рвалось наружу, как неконтролируемая сила. – Ты всегда был тем, кто решает за других, – продолжила я, сделав шаг вперёд, приближаясь к нему, будто намеренно бросая вызов. – Сначала ты решаешь, что важно, что правильно, а потом удивляешься, что я не хочу подчиняться. Ты сам не видишь, как превращаешься в того, с кем всегда боролся. Ты не лучше тех, кто держит нас в страхе. Ты просто делаешь это другим способом. На секунду в его глазах промелькнула боль и даже обида, но он быстро вернул привычную маску сдержанности. – Это не так, – тихо произнёс он, хотя было видно, что мои слова его задели. – Я не пытаюсь тебя контролировать, Белла. Я просто не хочу, чтобы ты оказалась в ситуации, где я больше не смогу тебя защитить. – Защитить меня? – я усмехнулась, откинув волосы назад. – Я не прошу тебя меня защищать. Я хочу, чтобы ты дал мне возможность защитить себя самой. Если ты не можешь этого понять, то ты меня не знаешь, Сириус. Его лицо потемнело. Он молчал, но в его глазах зажглась новая искра, уже не спокойствие и не терпение, а что-то похожее на внутреннюю борьбу. Ему, очевидно, нелегко было признать, что я права хотя бы частично, но он не собирался так просто уступать. – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – медленно сказал он, его голос стал тверже, но всё ещё был сдержанным. – И именно поэтому я делаю то, что должен. Ты думаешь, что всё под контролем, что можешь справиться с этим миром одна, но мир гораздо опаснее, чем ты можешь себе представить. Я почувствовала, как моя ярость начинает угасать, уступая место усталости. Этот разговор был изматывающим, словно мы шли по кругу, без возможности найти выход. С каждым новым словом становилось ясно, что мы говорим на разных языках, каждый стоял на своём, и ни один из нас не собирался уступить. – Ты прав в одном, – тихо сказала я, опуская взгляд. – Мир опасен. Но я не могу жить, если буду бояться каждого угла. Я не могу быть в безопасности, если сама не буду делать выборы. Он тяжело вздохнул, опустив голову, словно на секунду задумавшись. Тишина заполнила комнату, и на этот раз она не была оглушающей, скорее утомлённой, как будто спор достиг своего предела. – Это не то, чего я хочу, – наконец, медленно произнёс он. – Но, может быть, ты права. Может быть, я действительно слишком сильно пытаюсь тебя защитить. Но пойми меня, Белла, я просто не могу позволить себе снова потерять кого-то близкого. Не могу снова пройти через это. Его слова обрушились на меня тяжёлым грузом. Впервые за весь наш разговор я увидела в нём не только упрямого защитника, но и человека, который глубоко страдает. Того, кто боится не только за меня, но и за себя, за свою способность с– Я не прошу тебя перестать беспокоиться, – мягче сказала я, делая шаг к нему. – Но я прошу дать мне возможность дышать.правиться с ещё одной потерей.ставлял нас жить в страхе.– Я не прошу тебя перестать беспокоиться, – мягче сказала я, делая шаг к нему. – Но я прошу дать мне возможность дышать.