Первозданный азатит

Яркий свет резал глаза даже сквозь веки, заставляя сознание понемногу возвращаться. Кэйа недовольно поморщился и повыше натянул на себя мягкое одеяло. Тело ощущалось необыкновенно тяжелым, хотелось продлить пребывание в царстве Морфея еще хотя бы на пару минут, хоть бы задернул кто-то шторами это надоедливое солнце… Сонный ум ещё не успел включиться в работу на полную, но чувство какой-то неправильности происходящего уже не позволило провалится обратно в дрему как бы Кэйа ни желал. Он через силу приподнялся на локтях и повернувшись к свету, приоткрыл глаз. Сквозь большое окно на него и правда смотрел ярчайший солнечный круг, грея своими лучами и без того разгоряченное ото сна тело. Душно. Однако шторы ни к чему, обычно ни к чему — солнце никогда не светит напрямую в его комнату в Ордо Фавониус, коей явно не являлось это помещение. Альберих неторопливо огляделся. Небольшая комната, скудно заставленная мебелью. Стены из темного дерева сливаются с таким же резным шкафом в углу. Стол у стены завален какими-то бумагами, коробками и фотографиями — всё это покрыто большим слоем пыли. В воздухе царил аромат трав. Видимо, это так пахли те, что лежали на небольшой тумбочке рядом с кроватью. Там же стоял стакан с водой, какая-то мазь и небольшая лампа. В углу комнаты уютно расположилось мягкое кресло с забытой на его сиденье книгой. Альберих еще не понял, как и где он оказался, но место почему-то казалось каким-то до боли знакомым… Не успел Кэйа поймать это ускользающее чувство за хвост, как дверь в комнату отворилась, и кто-то тут же шумно вдохнул. Альберих дернулся от неожиданности, поворачиваясь на звук. В дверном проеме все ещё держась за ручку стояла женщина. Она смотрела на Кэйю полными беспокойства глазами и прижимала ладонь ко рту будто боясь издать лишний звук и одновременно не веря тому, что видит. Кэйа замер, не зная что делать. Повисла короткая тишина, в которой Альберих заметил как наполняются слезами глаза напротив. Он знал эти глаза и никогда бы ни с чьими не спутал. «Живой…» — на выдохе полном облегчения еле слышно произнесла Аделинда, прижимая ладонь к сердцу. Мягкая улыбка невольно коснулась лица Кэйи — Аделинда как всегда была излишне драматична, когда дело касалось болезней и ран, но в этом было свое очарование. Ни до ни после времени проведенного на винокурне никто так по-матерински искренне не переживал за каждую его царапину. — Я живучий, — ухмыльнулся Кэйа, скрывая вдруг по-детски накатившее смущение, но оторвать взгляда от теплых глаз напротив так и не смог. Он давно не чувствовал себя достойным такого теплого взгляда, и потому он вызывал целую бурю смешанных чувств. Нужно было убедиться, что ему это всё не снится. — Мальчик мой… — почти всхлипывая еле слышно произнесла горничная и аккуратно будто боясь спугнуть вошла в комнату. Между ними ощущалась неловкость, все-таки Кэйа не общался с горничной несколько лет и само расставание тоже нельзя было описать как «на хорошей ноте». По сути он так никогда и не попрощался с ней как следует, просто исчез как-будто и не было его здесь вовсе. Кэйа, конечно, никогда не причинял вреда непосредственно Аделинде, однако все эти годы гадал не изменилось ли и её отношение к нему после смерти Крепуса, винит ли она его также как Дилюк… Он чувствовал вину перед всеми в этом доме. Однако теперь смотря в эти добрые полные слез глаза на душе вдруг стало капельку легче. — Будет тебе, ну, — усмехнулся Кэйа, стараясь разрядить атмосферу, он никогда не мог спокойно смотреть как она плачет, — Я живее всех живых! Кэйа попытался сесть в кровати, чтобы звучать убедительнее и тут же пожалел. Голова закружилась от нахлынувшей боли и он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, сжимая себя рукой поперек живота. — Ох! Что же ты… — Аделинда тут же кинулась помогать ему сесть. — Я, правда, в порядке, — успокаивающе сказал Кэйа, облокачиваясь на спинку кровати. Боль отпустила, но резких движений было твердо решено больше не делать. Голову мутило и перед глазами всё плыло, но жить можно. — Знаю я, в каком ты порядке! Всегда в порядке, а потом Дилюк тебя из канав всяких достаёт! — на эмоциях выпалила Аделинда, невольно припоминая ему чем всегда заканчивались их шалости с названным братом. Тот и правда частенько вытаскивал Кэйю из беды, но он и сам ни раз вызволял Дилюка из лап опасности — так что Аделинда, по обыкновению, немножко преувеличивала хрупкость Альбериха. Говоря это она выглядела крайне встревоженной и даже раздраженной, но тут же смутилась, стоило женщине встретиться глазами с уже взрослым мужчиной перед собой, что смотрел на неё очень мягко и понимающе. Во взгляде не осталось и толики детской наивности, ни намека на того маленького мальчика, кого ей постоянно приходилось отчитывать. Кэйа слегка улыбнулся, как бы давая понять, что он нисколько не принял ее слова близко к сердцу. Что бы она ни говорила и каким бы тоном ни произносила — он был очень счастлив видеть ее сейчас. Иногда нужно потерять всё, чтобы начать ценить такие моменты. — Я ведь на Винокурне, да? — уже догадался Кэйа, но все равно спросил, в надежде разбавить повисшую неловкую тишину. — Конечно, куда же ещё мог вас привести молодой господин? — ответила Аделинда присаживаясь на край кровати, все ещё слегка смущенная своим эмоциональным всплеском. Переход обратно на «вы» резанул слух, но Кэйа всё понимал. Прошло много лет, всё изменилось и им обоим нужно время. А вот чего он понять не мог — так это почему же его вообще пришлось куда-то везти? Сколько бы он ни пытался воскресить картины вчерашнего дня в уме, воспоминания обрывались на том моменте, когда он засыпал в своей кровати в Ордене. — Что со мной случилось? Дилюк явно не привёз бы меня сюда без причины. В ответ на это горничная печально улыбнулась одной только ей известным мыслям. — Он ничего не объяснил. Я мало что знаю. Но вы были без сознания целые сутки. У вас был сильный жар. — Сутки? Вот оно что… Поэтому здесь эти травы? Надеюсь, ты не сидела со мной всю ночь, — с надеждой произнес Кэйа. От мысли, что сам того не зная он мог доставить ещё больше проблем этой семье стало тошно. — Ах, нет, — уверила Аделинда, Кэйа облегчено выдохнул, — Дилюк не пускал меня к вам. — Что?.. — не понял Альберих. — Он сказал никого не пускать к вам. Он вдруг принес вас сюда и практически не выходил из комнаты всё то время, что вы были без сознания. Я так переживала, он даже не ел ничего и вот уехал пару часов назад, сказал что что-то срочное. — Он сам сидел здесь? — переспросил Кэйа, всё еще не понимая. — Я хотела подменить, предлагала. Но мне даже приближаться запретил, — с грустью ответила женщина. Кэйа задумался. Вопросов становилось все больше, и всё яснее был тот факт, что никто кроме Рангвиндира не сможет дать ему ответов. — А как скоро он вернётся, не сказал? Аделинда отвела взгляд куда-то в пол и глубоко вздохнула. — Предупреждай он о таком хоть немного чаще, возможно, у меня было бы меньше морщин к моим годам, — мягко улыбнулась горничная и снова перевела взгляд на Кэйю, — Хорошо бы вернулся к ужину. Морщинки меж бровей и правда стали заметней. Обладая вцелом жизнелюбивым нравом она редко хмурилась, разве что только когда на душе было не спокойно. Дилюк похоже и впрямь часто заставляет бедную понервничать. — Ох, боже мой! Что же я сижу! Вы же, наверно, голодный… Я быстро что-то сварганю, нельзя не есть в таком состоянии, — вдруг вскочила женщина, приободряясь — Будете суп? Как давно никто не задавал ему таких вопросов. Кэйа всмотрелся в родное лицо напротив и почувствовал как и без всякой еды тепло разлилось по телу, прежде чем с улыбкой сказать: — Если будет с луком — я лучше умру. Женщина широко улыбнулась, услышав знакомую фразу, какой всегда бунтовал против еды маленький подопечный. Все-таки что-то остаётся неизменным. — Даже и не думала о такой подлости, — с наигранной серьезностью ответила она Альбериху и направилась к двери, но уже взявшись за ручку замерла. — Господин Альберих, — обратилась она. — Да? — отозвался Кэйа. — Я… — горничная обернулась с теплой улыбкой, — Мы все скучали.

***

После ухода Аделинды Кэйа ещё пролежал некоторое время в собственных мыслях и нахлынувших воспоминаниях. Однако тело жутко затекло за те сутки, что он был в бессознательности и, когда полусидеть в кровати уже стало совсем невыносимо, он попытался сесть на краю. Пришлось плотно сжимать губы, чтобы изо рта не вырывалось стенаний — очень уж тяжело давались любые движения. Оказавшись, наконец, сидящим на краю кровати, Кэйа заметил кровавые подтеки на незнакомой рубашке. Она была совсем немного больше и, вероятно, принадлежала Дилюку. Альберих аккуратно поднял белую ткань. Весь торс был тщательно забинтован. Бордовые разводы проступали на белоснежных полосках материи, как валяшки выглядывают из-под снега на утесе по зиме. Развязав бинты и не обнаружив новых ранений, он почувствовал слабое облегчение. Однако лишь слабое, потому что старые порезы оставшиеся с той странной ночи разбухли и гноились. Вероятно, он ухитрился подцепить какую-то инфекцию, вот и причина жара. Будь проклят этот шабаш хиличурлов. Однако это все равно никак не объясняло почему он очнулся здесь, а не в лазарете. Всё происходящее не обретало абсолютно никакого смысла, сколько ни думай, слишком мало информации. Потому сидеть в комнате толку было мало. Хотелось на воздух из этой духоты и, возможно, снаружи он сможет добыть больше информации. Не долго думая, Кэйа решил собрать все силы и выйти. Придерживаясь о стену, он доковылял до двери. Открыв её, он увидел перед собой коридор, точно такой же как и много лет назад. Только сейчас Кэйа с удивлением осознал, что лежал в когда-то своей комнате. В той самой маленькой комнате, куда каждую ночь прибегал Дилюк спасать его от кошмаров. Надо сказать, она заметно обмельчала с годами, или это он просто вырос. Мебель была частично переставлена, и стопки пыльных бумаг на столе были не его, но в остальном все было как прежде. Кэйа был искренне удивлен, что комнату вообще сохранили: не превратили в кладовую (не считая этих бумажек) или просто-напросто не сожгли в сердцах некоторые молодые господины. Размышляя об этой очередной странности, Кэйа прохромал уже почти до лестницы, когда вдруг оступился и неосторожно схватился за ручку ближайшей двери, в попытке удержать равновесие. — Ах! Боже, вам помочь? — воскликнула обеспокоенная девушка, что как раз вышла из соседней двери, бывшей спальни Крепуса, с ведром и тряпками. — Не стоит, я впорядке, — натянул привычную улыбку Кэйа, неловко поворачиваясь на незнакомый голос. С удивлением обнаружив, что никогда ранее её не встречал, он поспешил представиться. — Не имел удовольствия вас встретить раньше. Капитан кавалерии Ордо Фавониус, Кэйа Альберих. Очень приятно. Кэйа хотел было слегка поклониться в приветственном жесте, но его тут же пронзило очередной вспышкой боли. Он еле сдержал болезненный стон, плотно поджав губы и сильнее сдавив дверную ручку. — Хилли, младшая горничная, — смущенно представилась девушка, тут же невольно попадая под чары, стоило ей лишь взглянуть в глаза (а точнее глаз) красивого молодого человека перед собой. — Очень приятно, Хилли, — обольстительно улыбнулся Кэйа. Держать искусственный фасад у него всегда получалось изумительно, даже если его тело казалось резали по живому. — Эммм… Кстати говоря, простите, но вам туда нельзя, — немного запинаясь произнесла Хилли, явно метаясь между долгом и очарованием собеседника, и неловко ткнула пальчиком в сторону двери. Кэйа проследил взглядом за её жестом, не сразу понимая о чем речь. Он и не собирался входить, лишь нуждался в опоре. — Боюсь, вы меня неверно поняли. Просто споткнулся. Да и дверь похоже заперта, — улыбнулся Кэйа, демонстративно дернув разок за ручку. — Ох, простите, — заметно расслабилась девушка, — Я знаю. Господин никому не разрешает туда заходить, кроме Аделинды. Так что дверь всегда закрыта. — Вот оно как, — подметил для себя Кэйа, — А раньше кладовая элитного вина была вон там. Кэйа ткнул в сторону дальней двери по коридору. — Она и сейчас там, — ответила Хилли. Кэйа вопросительно посмотрел на девушку. — Тогда что же здесь? — Сама не знаю, — девушка вдруг перешла на полушепот будто боялась, что их услышат и подошла чуть ближе, — Но господин иногда очень долго там сидит один. Когда Кэйа был маленьким за этой дверью была комната Дилюка, но Хилли явно работала тут не так долго, чтобы знать такие подробности. Возможно, теперь Дилюк переделал её под какие-нибудь нужды Полуночного героя и просто не хочет, чтобы новые слуги знали об этом его ночном «хобби». В любом случае сейчас это Кэйю никак не касалось и он не ощущал нужды продолжать расспрос, может быть он ещё выяснит, что за дверью, но как-нибудь потом. После недолгой беседы с горничной, и с небольшой её помощью, он все-таки спустился на первый этаж и пришел на кухню, где суетилась Аделинда. Та была крайне обескуражена тем, что он не стал звать помощь, и впринципе встал с постели, но осознавая, что вернуться назад вверх по лестнице ему будет ещё сложнее — слишком ворчать не стала.

***

По кухне разливался приятный запах, заставляя живот урчать, а рот наполняться слюной. Кэйа и не думал что голоден, пока не почувствовал этот аромат. Звон кухонной утвари успокаивал и отвлекал от ноющей боли в теле. Кэйа уже некоторое время сидел облокотившись на стол под эту размеренную кулинарную музыку и просто разглядывал кухонные кабинеты, резьбу на стульях… Хотелось сохранить побольше деталей в памяти, пока он ещё здесь — в детских фрагментах воспоминаний подобные мелочи давно подстёрлись и покрылись пеленой. Время неторопливо текло, за окном начали сгущаться тучи и спустя ещё немного начался ливень. Он размеренно забарабанил по крыше и листьям деревьев за окном. Аделинда завела никого не обременяющий разговор об удивительно не улучшавшейся погоде, который плавно перетёк в рассказ Кэйи о климате дальних краёв, полюбившихся ему там блюдах, смешных ситуациях на службе и прочей незначительной ерунде. Никто не был готов к более серьезным беседам, хотя обоим сторонам многое хотелось сказать и спросить. Прошло больше часа, Аделинда успела налить Альбериху большую миску супа, что выглядел так будто сошел с меню самого лучшего ресторана Тейвата, и Кэйа сам себе позавидовал, вдыхая аппетитный аромат. В этот же момент за окном сквозь шум дождя послышался глухой стук шагов. — Ну, наконец-то! — с облегчением воскликнула Аделинда, вытирая руки об фартук и поспешила куда-то в сторону входной двери. В дом вместе с порывом холодного ветра вошел промокший до нитки человек. Стоя спиной к Кэйе, Дилюк захлопнул дверь, и поставил на столик у входа тканевый кулёк в каких Альбедо частенько раздавал свои снадобья. Правда обычно в них не было необходимости, если конечно случай не был из совсем крайних… А учитывая как сильно Дилюк недолюбливает алхимика, заставить его обратиться к нему за помощью точно не могло ничего, кроме самой крайней крайности. Кэйа невольно напрягся от мысли, что та самая «крайность» — это он. Всё больше новых вопросов и ни одного ответа. Пока ни одного. Кэйа еще не успел увидеть лицо Дилюка, чтобы оценить настроение, но насколько можно было судить со спины — Рангвиндир был крайне вымотан. Плечи опущены, движения непривычно неторопливые. Красная копна волос вся распушилась и спуталась от дождя и ветра, а привычное грузное пальто на вид казалось ещё тяжелее от впитавшейся влаги. Рангвиндир зачесал мокрые волосы с лица рукой и, наконец, повернулся. Рубиновые глаза встретились взглядом с Кэйей и последнему тут же стало не по себе. Сидеть здесь на его кухне, расслабленно болтая с Аделиндой — ощущалось чем-то запретным. Ещё не померк в воспоминаниях тот пылающий гневом и болью взгляд с каким Дилюк вышвырнул его отсюда и запретил приближаться под угрозой смерти несколько лет назад. На секунду Кэйе показалось, что в глазах напротив промелькнуло что-то похожее на замешательство, но эту эмоцию тут же сменила хмурость. Вероятно, Кэйа был прав — Дилюк совсем не рад его присутствию. — Ты почему не в кровати? — строго спросил Дилюк, не дожидаясь ответа сразу перевел взгляд на Аделинду — Почему он здесь? — Ну же, не злитесь, господин! — залепетала в попытке успокоить Дилюка горничная, — Господин Кэйа очнулся некоторое время назад и сам захотел спуститься. Ну, не лежать же ему вечно там в одиночестве. Пусть хотя бы поест в компании. Рангвиндир хотел что-то возразить, но дослушав ответ Аделинды почему-то затих. Лицо еще сильнее помрачнело, но говорить он ничего не стал, лишь молча принялся стягивать с себя верхнюю одежду, которую вежливо забрала горничная, чтобы повесить, но осмотрев решительно понесла куда-то в другую комнату. Видимо, сушить. Кэйа вернул взгляд к тарелке. Так и не сумев прочитать Дилюка, он решил, что проще дождаться пока тот сам что-то ему скажет. Недолго думая, Рангвиндир прошел за стол и сел напротив. Стул тихонько скрипнул, когда Рангвиндир откинулся на спинку и прикрыл глаза, будто бы пытался собрать последние силы после до смерти изнуряющего дня. Аделинда всё не возвращалась, а былой домашний уют без её присутствия тут же начал таять, гонимый запахом пепла и сырости, что прохладным шлейфом преследовал ещё не согревшегося хозяина дома. Никто не начинал диалог, хотя Кэйа очень хотел, и легко нашел бы способ, будь они по обыкновению в таверне. Но всё было иначе, они были в «Рассвете», в полумраке давно забытой им кухни, снова наедине, снова в сопровождении отдаленного шума дождя, оба какие-то уставшие и потерянные. Все самые банальные вопросы вдруг показались Кэйе неуместными, а серьезные, смотря на убитое состояние собеседника — несвоевременными. Но надо было разбираться, что тут происходит. — И где же вы пропадали, молодой господин? Мы вас ждали, — с привычной улыбкой поинтересовался Кэйа, первым нарушая тишину. Дилюк неторопливо открыл глаза, переводя на Альбериха взгляд. — Ездил по делам, — нехотя ответил пиро маг. Кэйа нахмурился. — Я думал в этой комнате всего один капитан, а вы взяли под крыло отряд очевидности, господин Рангвиндир. Как галантно с вашей стороны, — скрестил руки на груди Кэйа, явно не довольный ответом. Дилюк устало оперся локтями на стол, уже понимая, что от него не отстанут. Последние дни для него тянулись как один вечный и сил совершенно не оставалось. — Нужно было решить пару вопросов в городе. Заодно навестил твоего псевдодоктора, — Дилюк кивнул в сторону кулька у двери. Значит, Кэйа угадал, и надо сказать, это его не обрадовало. — Очень мило с твоей стороны, но мне уже значительно лучше. Это лишнее. Я мог бы зайти к нему и сам, когда вер… — натянуто любезно начал привирать Кэйа, но запнулся на полуслове, заметив с каким гневом и болью вдруг начали прожигать его глаза напротив. Снова это болезненное лицо. Дилюк ничего не сказал, лишь внимательно обвел собеседника взглядом. Он разочарованно вздохнул, всем видом показывая, что не имеет сейчас ни сил, ни желания притворяться, что верит и неторопливо встал из-за стола. — Возвращайся в комнату, когда наешься, — сказал он, разворачиваясь и уходя. Кэйа так и остался в полном замешательстве сидеть перед тарелкой супа. Конечно, можно было бы окликнуть Дилюка, попросить остаться и вытрясти ответы на вопросы прям здесь и сейчас, но видимо из-за того как спокойно он себя чувствовал после всего этого вялотекущего вечера, впервые за долгое время хотелось не торопиться, не ругаться и, конечно, доесть суп, прежде чем они снова разойдутся каждый по своим жизням.

***

— Не дёргайся, — приказал низкий голос. — Может просто перестанешь ковырять мне раны этой…? — Кэйа снова дернулся и зашипел, не успев закончить фразу, когда Рангвиндир, что сидел возле него на кровати, аккуратно приложил пропитанную мазью вату к самому краю большого багрового пореза на боку. Он, казалось, только-только начал затягиваться. — Я еле касаюсь тебя… — Вообще не нужно. Я спокойно мог бы справиться сам, — раздраженно выпалил Кэйа, натягивая на плечо расстегнутую ранее рубашку, в ответ на что тут же получил грозный взгляд пылающих красным глаз. Сидеть наедине с Дилюком, раздетым по пояс в полумраке своей старой комнаты, пока горячие руки то и дело ненароком задевают нежную и зудящую от ран кожу — было неловко, страшно, странно… но бежать было некуда. И эта беспомощность раздражала. Кэйа все ещё не успел узнать с чего вдруг он вообще оказался в этом доме, а Дилюк не дал ему даже шанса завести этот разговор сразу накинувшись со своими мазями. Дилюк глубоко вздохнул, убирая руки от собеседника. Кэйа явно испытывал его терпение. — Кэйа… часть из них гноится, — твердый взгляд напротив будто прибивал Альбериха к месту, лишая шансов на побег, — Ты просто не сможешь увидеть себя сбоку или со спины. Не думаю, что я должен рассказывать тебе о том, что будет если это запустить ещё дальше… — постарался как можно спокойней произнести Дилюк. Кэйа хотел было что-то возразить, но прекрасно понимая, что спорить было глупо, выдержал паузу и, не найдя никаких аргументов в свою защиту, сдался, снова скидывая рубашку с плеча. Дилюк абсолютно прав, обработать сам он не сможет, и судя по боли — закрыть глаза на раны как делал обычно тоже не выйдет, как бы ни хотелось этого признавать. Дилюк посмотрел снисходительно, как на наконец успокоившегося капризного ребенка, и снова набрал побольше загадочной крайне вонючей жижи на вату. Кэйа скривился, уже чувствуя приближение новой волны едкого травяного запаха, и отвернулся в надежде что успеет сделать ещё пару спокойных вдохов. Альбериха тошнило от всех этих медицинских преблуд. Его тонкому нюху всегда претили слишком острые ароматы лечебных порошков, таблеток, мазей… Или терпких духов подобно тем, что постоянно носила Донна, каждый раз когда ему доводилось натыкаться на неё в городе. Впрочем в случае Донны она раздражала его не только своим парфюмом, но об этом он предпочитал не думать. Самостоятельно занимаясь своими ранениями после патрулей или зачистки лагерей хиличурлов, его личный выбор всегда падал на простое промывание водой и веру в силу Барбатоса иммунитета организма. Если бы не уже начавшийся процесс гноения, он бы и с этими ранами поступил точно также, но… — Так плохо? — слегка обеспокоено спросил Дилюк, заметив как Альберих зажмурился и отвернул от него подальше голову. — …Терпимо. Просто этот… — Кэйа снова сморщился, пытаясь лишний раз не дышать. — Запах? — закончил за него Дилюк, не отрывая взгляда от процесса, — Что-то не меняется, да? — хмыкнул он, встречаясь со слегка потерянным взглядом Альбериха. — Терпи. И Кэйа затих и терпел. Слегка смущенный тем, что Дилюк зачем-то хранит в памяти такую глупую деталь. Дилюк вообще делал много глупостей, как Кэйа теперь успел подметить. Например, то и дело неудобно для самого себя отставлял банку с мазью подальше и прикрывал крышкой. Создавал для Кэйи эти самые моменты на «подышать», наверное. Казалось бы такая мелочь, но стоило обратить внимание и Кэйа уже не смог не вглядываться в каждое действие с неподдельным интересом. Насколько ему было известно, с «врагами» не ведут себя так. Альберих хотел бы радоваться, но это всё вызывало скорее настороженность. Он слишком привык видеть во всем подвох и давно не был настолько наивен, чтобы легко поверить в настолько резкую смену отношения к себе без веской причины. Провозившись еще некоторое время и обработав даже самые маленькие царапинки, (что лично Кэйе показалось лишним, но ему ясно дали понять, что его мнения никто не спрашивал), Дилюк, наконец, отложил все эти «орудия пыток» обратно на тумбу и встал. Спина Рангвиндира успела жутко затечь в сгорбленном состоянии и теперь он немного разминал руками плечи по одному, чтобы сбросить напряжение. — Уж думал не доживу до конца сеанса, док, — с облегчением вздохнул Кэйа, — А теперь эти ароматы, кажется, ещё и останутся со мной на всю ночь! Какое счастье! Дилюк хмуро посмотрел на рыцаря. — В следующий раз попрошу Альбедо добавить побольше этой вонючей травы, раз тебе так понравилось, — ответил Дилюк и устало потер пальцами переносицу. Глаза слипались, тело ломило от нахлынувшей сонливости. Стоило сегодня увидеть, что Кэйа вернулся в сознание как зудящая тревожность, что больно скребла своими острыми когтями где-то в области груди, и питаясь страхом, давала силы стоять на ногах, наконец, отступила. А на её месте не осталось ничего кроме жуткого утомления. Кэйа не совсем понимал, что так гложело Рангвиндира, но смотря в это измученное усталостью лицо, уже не смог себя заставить начинать выяснять ситуацию. Он и сам уже устал после всех этих неприятных процедур. Кажется, все выяснения лучше отложить на завтра. — Раз мы закончили, думаю тебе пора оставить меня. Отдыхайте, док. Хотя бы с пуговицами я в состоянии совладать без чужой помощи, на случай если ты беспокоишься и об этом, — ухмыльнулся Кэйа, принимаясь застегивать рубашку. — Кто сказал, что мы закончили? — ответил Дилюк, вопросительно смотря на Кэйю. Последняя пуговица так и осталась не продетой в петлю. Кэйа удивленно посмотрел в ответ. — Тебе так нравится играть в моего личного лекаря? — губы расплылись в хитрой улыбке, — Увы, у меня кончились раны. Или у тебя ещё какие-то планы на мою спальню? Дилюк его скользкие подколы совершенно пропустил мимо ушей — просто не было сил, и неторопливо попятился спиной назад. Не разворачиваясь, знающим движением подвинул книгу лежавшую на сиденье, и плюхнулся в кресло в углу комнаты, не отрывая взгляда от Кэйи. Он поставил локоть на подлокотник и подпер рукой голову, прежде чем многозначительно кивнуть в стороны прикроватной тумбы. Кэйа озадачено повернулся к столику. На нем уже стояла маленькая чаша с пилюлями и все тот же стакан воды, что он заметил утром. И когда Дилюк только успел? — Все? — удивленно вскинул брови Кэйа, быстро сообразив, что от него хотят. — До единой. Кэйа недовольно нахмурился и уже хотел возразить. — Это противовоспалительные и ускоряющие заживление. И упаси Барбатос, ты денешь их куда либо кроме как внутрь. Не заставляй меня навещать вашего алхимика чаще необходимого, — на последней фразе Дилюк с неприязнью скривил губы. — Слушай, это уже лиш… — негромко начал было Кэйа сопротивляться. — Я не оторву ни взгляда от тебя, ни задницы от этого кресла, пока ты не выпьешь, — поставил точку Дилюк голосом не терпящим возражений. Кэйе было немного обидно, что с ним вдруг обращаются как с маленьким ребенком, но по итогу Дилюк всё еще был прав. Кэйа видел, что происходило с телом, ему правда были нужны противовоспалительные. Да и если это прописал Альбедо — значит точно на то была веская причина и не стоит этим пренебрегать. Кэйа может и безрассуден местами, но он не самоубийца. Кэйа недолго по-гипнотизировал чашу на дне которой пестрили разноцветные капсулы и обреченно вздохнул. Выбора нет. Кэйа повернулся боком к Дилюку и начал неспешно запивать одну за другой, стараясь не дышать, когда таблетка оказывалась близко к носу. Зная Альбедо, даже думать не хотелось из чего всё это сделано. Кэйа проглотил последнюю штуку и со стуком поставил опустевший стакан на тумбу. — Господин теперь доволен? — повернулся Кэйа на некогда брата, ожидая встретиться с соколиным взором, что все еще сверлит ему спину, — Или от меня нужно что-то ещ…? Но чужого взгляда поймать так и не удалось. Глаза Дилюка уже были прикрыты, а грудь размеренно вздымалась. Дилюк тихо сопел, сидя в кресле, все еще подпирая голову рукой, так и не успев даже поменять позы как Морфей забрал его в свое царство. Щека глупо смялась под весом головы, теперь уже упавшей на руку всей массой, а ресницы слегка подрагивали. «Уснул?» — Кэйа неверяще всматривался в чужое лицо в полумраке комнаты, не зная как быть. Только сейчас он понял насколько же был вымотан Рангвиндир раз позволил себе вот так беззащитно отключиться в середине диалога. У рыцаря не было причин не верить в утренние слова Аделинды, но только сейчас, прислушиваясь к чужому размеренному дыханию, он в полной мере осознал реальность ее слов. Слегка помешкав, Кэйа все-таки встал с кровати и медленно еле слышно подошел к Дилюку, одной рукой прижимая к себе сквозь рубашку саднящие свежие бинты. Кресло было не лучшим местом для сна, но перетащить такую тушу он точно сейчас не в состоянии, разбудить же человека напротив — просто не поднялась рука. «Увидеть бы его лицо когда он поймет, что вырубился сразу после угрозы не спускать глаз,» — Кэйю эта мысль очень повеселила, но короткое развлечение не стоило того, чтобы будить так мирно сопящего Ранвиндира. На подлокотнике этого же кресла нашелся плед, которым Кэйа успешно исхитрился укрыть спящего, предварительно мягко откинув его на спинку, чтоб тот случайно не свалился ночью на пол. После всех махинаций не осталось сомнений, что Дилюк заснул очень глубоко и немного осмелев от этой мысли, Кэйа аккуратно убрал с чужого лица непослушно упавшую прядь. Какими бы ни были причины Дилюка, факт того, что он жертвовал сном ради Кэйи заставил маленький огонёк снова предательски разгораться в его душе. Казалось бы, стоило просто последовать примеру и лечь спать, но ноги не слушались. Было что-то притягательно-запретное в так неожиданно доставшейся Кэйе возможности. Хотелось просто немного рассмотреть. Черты лица, даже во сне сведённые брови, шрамы виднеющиеся на руках и шее… Рассмотреть так, как он не осмелился бы в другой ситуации. Прямо, и открыто. И стоя возле Дилюка, он никак не мог понять, как от «недругов», которые лишь перекидываются парой колкостей в таверне, они вдруг спят в одной комнате уже второй раз за неделю, а Дилюк снова и снова зализывает ему раны… Хотя если говорить о сне, каждый раз по-настоящему спал, кажется, только Кэйа… — Значит, ты правда сидел здесь со мной… — тихо, самому себе под нос произнес Кэйа. Он задумчиво вгляделся во все еще хмурое лицо напротив и немного подумав, аккуратно надавил на точку меж чужих бровей. Мышцы тут же откликнулись на давление, расслабляясь, и хмурость окончательно спала с лица. Как же давно Кэйе хотелось это сделать. — Я, кажется, уже совсем тебя не понимаю… — добавил он, любуясь тем, каким умиротворенным теперь выглядел чужой сон. Альберих мягко улыбнулся собственным мыслям. Прошло много лет с тех пор, когда Кэйа последний раз видел Дилюка таким. Таким, как в то время, когда у Кэйи впервые начали зарождаться чувства…