Сегодня звёзды сказали "Да"

7 сентября Рома вдруг подумал, что умереть было бы не так плохо. В самом деле, погибнуть от отравления или удушья может быть действительно интересно. Потому что страдать не хотелось, особенно от боли. Ему не нравилась боль в слишком больших ее количествах только потому, что её маленькая частица находилась везде, настолько везде,что забралась под кожу и сидела там, вырисовывая узоры на обратной стороне. От этого становилось щекотно. Дверь распахнулась. Зановески на окнах слегка покачнулись. Ветер пробрался в комнату, неожиданно теплый, мягкий. Чудеса скопились на ветках деревьев, переливаясь на солнце, падали капелью на асфальт. Из-за запаха порошка и хлорки захотелось дышать глубже. Рома остался стоять в проходе, провожая глазами скачущих по стенам солнечных зайчиков, одну руку оттягивала коробка, наполненная шестью музыкальными пластинками, сточенными осколками разбившегося жёлтого бокала, так напоминающие настоящие камни, старый детский плед с зайцами, серией книг с документалками об убийствах и одними настенными часами. Чудо, в общем. Он сразу обратил внимание на одно огромное окно, поставленное на проветривание. Слишком большое, с изумительно широким подоконником. То что нужно. Комната была неприятно пустой. Неприятно потому что казалась от этого одинокой. Но не то что бы это сильно удивляло. Совсем скоро он наполнит ее своими вещами и старой мебелью, снова превратит в личную обитель. Гвоздь торчал из стены. Сегодня они переезжали. Снова и опять. Ариадна любила таскать его с места на место и не любила спрашивать, хочет ли этого он. Но разницы все равно не было, ему было так же наплевать на смену обстановки, как если бы не изменилось ничего. Друзей он не заводил, не скучал. Нет, на самом деле когда то они у него были, но перестали интересовать лет так в четырнадцать. Когда он понял, что все меньше его затягивают бессмысленные мальчишеские разговоры, перемешанные на семьдесят процентов с матом, и все больше привлекает один единственный человек. Он был старше Ромы на год. Увлекался географией и имел до восторженного ужаса глубокие голубые глаза. Он научил его складывать журавлей из бумаги, бегать под дождем и выпивать стакан горького пива залпом. Он умел вытягивать из него тайны, а потом улыбаться понимающе и дорого. Он сделал все, чтобы влюбить Рому в себя, вплоть до украденного первого поцелуя, а потом умер. Попал под машину, оставив Рому наедине с собой, оставив его одного. Предатель. Ариадна тогда не стала спрашивать почему его друг перестал приходить, просто однажды, когда они сидели на кухне, подошла, прикладывая руку к его голове, вплела пальцы в волосы. Искры его собственных мыслей вылетали из под ее рук. Тогда она тихо спросила: — Может переедем? Уже два года они катались с места на место, проживая где то два месяца, где то пол года, но никогда не больше. Где то за окном, в траве раздалось характерное “тс-с”. Машины ездили, протаптывая асфальтовую пыль. Довольно тихо для сентябрьского утра, довольно неплохо для Ромы. Сегодня в школу, и совершенно не хочется. Но он и так уже пропустил первое сентября, а за ним и всю учебную неделю. Появится там все-таки нужно, хотя бы для непонятной порядочности. Дверь в прихожей раскрылась, скрипнула и оглушительно захлопнулась. Грузчики тяжело топтались по коридору, несли в руках старенький комод. Ариадна вешала на него бусы и ставила шкатулку с украшениями. Под ее руками он превращался в загляденье, отражавшее ее ведьминское мастерство. Рома тоже любил делать что то подобное, даже собственный ларек с украшениями у него имелся. Особенно удачно он выворачивался наизнанку, когда хотелось выглядеть так, как хотелось. С заколками в отросших волосах, с браслетами, съехавшими на запястья, со сверкающими на солнце серебряными кольцами. Это у него явно от Ариадны, по другому быть не может. — Аккуратнее! — ее голос прозвенел из коридора. Или так звенело бьющееся зеркало. Очень жаль, это было единственное в их доме зеркало. Рома вслушивался в ругань в коридоре. Слова отскакивали от стен. Хотелось спать и есть. В желудке уже давно и крошки не было, и долго ещё не будет. Он почему то никогда не спешил есть. Может специально изматывал себя, но ему нравилось испытывать организм на прочность, смотреть до чего он доберется в этот раз. Вены не резал, гвозди не глотал, но голодал точно специально. Он вышел в коридор. Аккуратно обошел осколки разбитого зеркала на полу, заглядывая через плечо Ариадны. Она удрученно терла рукой лоб, осматривала остатки верного друга, терпящего ее сонное отражение по утрам. — Эй, Ариадна. Ариадна, — он тихонько стукнул ее по плечу. — А? Чего, Ром? — она обернулась, скользнув по нему взглядом. Вдруг вспомнила-Ты же не ел. Я пока не смогу ничего приготовить, ты лучше возьми деньги...— она суетливо потянулась к сумочке. Он нежно перехватил ее запястье, опять мысленно сравнив их разницу. Разницы особой не было. — Не надо, я не голоден. — Ну что ты говоришь? Нужно поесть. Сходи в кафе, я очень тебя прошу. — Я правда не хочу есть. Она посмотрела на него стеклянно. Буд то все знала, будто насквозь видела. Секунды три глядела неотрывно, потом выдохнула, вложила деньги в руки Ромы. — Если захочешь есть, купишь. — Хорошо. Я пойду прогуляюсь. Рома взял зонтик в руки. Сегодня обещали дождь. С чего вдруг обещали дождь, он так и не понял. Сущее пекло и духота. Он посидел у фонтана, прошёлся вдоль одной единственной прямой улицы, чтоб не заблудиться, потосковал на лавочке, рассматривая скопление уличных птиц. И постоянно грустил. В шаге чтоб заплакать. Сегодня не простой день, особенный. Почти юбилей одного не совсем живого парня. Надо же, Рома уже старше его на целый год. И целых два его уже нет. Рома сел на качели, вытянул ноги, вырисовывая звезды на земле зонтом. Кто то сел на вторую качель. Рома рассеяно взглянул на него. Странный рыжий парень. Все его многочисленные булавки и цепочки на свитере звенели куда громче Роминных. Завидно. Придется снова вывернуть свой таинственный лорек наизнанку. Парень на качелях был одет тоже странно, зелёные штаны, темные ботинки и оранжевый свитер в цвет его волос. Крашеный? Даже в ушах у него звенело. Да, Рома точно не соперник ему, настолько громким у него быть не получится. Рома засмотрелся на булавку в чужом ухе. Серьга или самая обычная булавка, больно воткнутая в проколотый хращь? Парень качался из стороны в сторону, постоянно вздыхая и охая. Подтянул к себе одно колено, задумался, уставился куда то. Рома же задумался как тот ещё не свалился. — Эй. — А? Парень повернулся на него с такой пронзительной серьезностью во взгляде, что стало не по себе. — Слушай. Ты в гороскопы веришь? — вдруг спросил он. — Чего? — Говорю, в гороскопы веришь? Мне сегодня с утра нагадали особенную встречу. Я даже в школу сегодня из-за этого не пошел, решил ждать того особенного. Но что то никого не видно. Может ошиблись? — Может обманули? — предположил Рома. — Что? — парень округлил глаза, протянул слегка сердито. — Да нет. Они не обманывают. — Откуда ты знаешь? — Знаю и все, — насупился он. Снова заглянул в глаза. — А ты, значит, не веришь? — Нет, наверное. Парень рядом вздохнул. — А звать тебя как? — Рома. — А зачем зонт взял, Рома? Дурак что ли? — Дождь обещали. Парень странно подзавис, моргнул и улыбнулся. — А сказал, что в предсказания не веришь. Рома слегка покачнулся, лодыжка хрустнула. Немножечко нахмурился. — Прогноз погоды – это не гороскоп,он хотя бы правдивый. — Э-э, — протянул парень, махнул на Рому рукой как на полного недоумка. — Не верь им. Прогнозы погоды вообще не правдивые. Обещают солнце – льет дождь. Обещают дождь – светит солнце. А иногда вообще весной снег выпасть может. Фуфло это, короче, полное. Странный тип, подумалось Роме. Одет как радуга, звенит и разговаривает громче любых колоколов, зато верит в гороскопы, а не в прогноз погоды. Интересный. — А тебя как зовут? — Меня? — парень сверкнул изумрудными глазами. — Меня зовут Влад. Рома чуть скривился, но правда старался этого не делать. Влад посмотрел на него немного грозно и обиженно. — Чего кривишься? Что то не нравится? — Имя это тебе не подходит, — честно ответил Рома. — А какое подходит? — Может быть...Кирилл. У Влада челюсть отвисла. Но он быстро ее подобрал. Фыркнул, хмурясь: — Да ну. Совсем у тебя вкуса нет. Есть у меня один знакомый Кирилл. Так он такая заноза. Но я тебе потом как нибудь расскажу. Когда и почему настанет это «потом» Рома не знал, но возражать, странно, не хотелось. Они ещё немного помолчали, свесив ноги, легонько покачивались. Качель поскрипывала. Сбоку что то зашуршало. Влад достал из рюкзака пачку мармелада, закинул в рот сразу пять штук. Принялся пережевывать. Рома какое то время смотрел на то, с каким аппетитом он это делал. Пока в животе вдруг не зазвучало, громко, будто специально. Влад вскинул брови. Вытянул руку с кисло-сладкими мармеладками: — Бери. Рома не отказался, взял несколько штук и закинул в рот. Вкусно так. — Бери ещё. — Спасибо Когда сладости закончились,новый знакомый достал несколько шоколадных батончиков. Снова вручил Роме, которому стало казаться, что различные сладости у него попрятаны по карманам и носкам, даже, может, под кепкой. Ветер бросал между ними листья. Солнце, к радости, поутихло, уже не было так жарко, что очень спасало. Роме отдали ещё один леденец, включили на динамике какую то рэпчину и перевернули назад кепку, козырьком к спине. Смотрелся он необычно, по детски грозно с петушком во рту. — Слушай, пошли посидим где нибудь. Ты сегодня свободен? — Спрашиваешь, пойду ли я в школу? — решил уточнить Рома. Влад ожидающе кивнул. — Я тут знаю одно место, пошли туда. Рома согласился без задней мысли. Пока они шли до нужного места, выяснилось, что Рома только переехал и ничего здесь не знает. Влад вызвался показать ему все окрестности, какие только знает. Оказалось они абсолютные ровесники, за исключением двух месяцев и двенадцати дней. Подсчетом занимался Рома, у которого с математикой водилось все не так уж и плохо. Он то на самом деле есть не собирался, но когда его повели в старенькое кафе, усадили за стол и обещали вкусно накормить, он почему то не смог отказаться. Кафе было светлым, с потрепанной мебелью и плиточной мозаикой на стене. Оно представало чем то вроде забегаловки, куда входили люди, брали с собой дешевенький перекус и быстренько сматывались. Колокольчики на двери раздражали. Влад принес на подносе два пластиковых стакана с соком, два чизбургера и по мороженому с шоколадным топингом. Это было вредно, калорийно и вовсе не божественно на вкус, но прикольно так, что хотелось ещё. Они удивительно сошлись в разговоре, общались хорошо и чересчур не напрягаясь. В середине диалога Влад заметил: — Надо же, я только увидел, ты оказывается поцелованный солнцем. — Чего? — приподнял бровь Рома. — Ну это... — Влад коснулся пальцем щек-у тебя веснушки. — А. — понимающе кивнул Рома. — Да, они темнеют зимой и осенью, зато хорошо видны весной. — У меня есть друг, он художник. Ему веснушки очень нравятся. Они закончили есть, поболтали ещё и дружно вздрогнули, когда по стеклу забарабанил дождь. Начался целый ливень, он безбожно лупил по крыше, совсем не оставляя место солнцу. Влад из-за него помрачнел, будто специальной кнопкой поубавил ослепительную яркость. В забегаловке они остались одни. Влад вдруг пробулькал тихо воротник своего свитера: — Пошли отсюда. Они вдвоем вышли из кафе, плелись под одним зонтом. У одного намокло правое плечо, у другого левое. Было мокро и слегка неуютно, хотя Рома любил дожди. Наверное это было из-за Влада, который продолжал медленно угасать под каплями. Он на глазах превращался из оранжевого в ржаво-коричневый. Так бы и продолжил, если бы ему в голову вдруг не вдарила нелепейшая мысль. Он выхватил у Ромы зонт и бросился бежать, оставив того стоять под проливным дождем. Рома побежал за ним, безуспешно пытаясь догнать. Влад наконец повеселел, несколько раз ронял зонт, хохотал, прыгал прямо по лужам. Они оба промокли до нитки, а зонт улетел. Но это уже было не важно, ведь Рома вдруг снова понял, почему он так любил дожди. Наверное из-за синоптических наклонностей его первой любви, или из-за того, что именно эта любовь заставляла его мокнуть под ним каждый раз, но это было свободой. А ещё откликом чувств, ради которых не жалко стоять и мокнуть, лишь бы быть рядом. Какая ностальгия. Они с Владом по голову искупались в веселье, попрятали по закоулкам улыбки и потерянные конфеты. Этого хватило, чтобы снова почувствовать лёгкое, бьющее под дых счастье. — Слушай, — вдруг сказал Влад. Глаза у него были большие,огромные прямо, вода стекала с волос прямо на лоб,он безуспешно вытирал ее и без того мокрыми и тяжелыми рукавами свитера-пойдем в гости. — К кому? — К моим друзьям,они живут здесь недалеко. Рома все равно согласился бы. Идти им пришлось далеко, квартал или два. Они зашли во двор. Влад достал ключ, открыл им подъезд, быстро взбежал по лестнице на второй этаж и забарабанил в дверь. Это показалось Роме таким невоспитанным, что не было ничего удивительного в том, что ему никто не открывал. Ему уже хотелось дёрнуть Влада за руку, чтобы он не тревожил соседей, как дверь вдруг распахнулась, чуть не заехала рыжему по лицу. Влад отскочил, расплылся в улыбке. На пороге появился высокий парень, заспанный и в застиранной футболке. Явно старше. Явно злой. — Какого хера долбишься? — прорычал он низким от сна голосом. — Прости, Рус, я забыл, что у тебя ночная смена, — улыбнулся Влад, в его лице не было ни капли сожаления. Он быстро проскользнул в квартиру, потянул Рому за собой. Тот чуть не свалился пока пытался обойти высоченного Руса. Пока Влад быстро скидывал кроссовки и отправлялся в комнату, Рома застыл в прихожей. В коридоре был бардак: разбросаны куртки, кроссовки и носки. Жёлтый свет лампочки отбрасывался на стены. Запах сигарет и чего то лимонного въелся в них. Красивым ремонтом здесь и не пахло. Круто, Роме понравилось. Рус, будто и не замечая его, закрыл входную дверь, прошел за Владом. Роме ничего не оставалось, кроме как самостоятельно двинуться по незнакомому жилью. Комнат было две, одна за закрытой дверью, другая, в которую направился Влад. Тот, сразу как вошел, забрался на диван с ногами, пнул ещё одного незнакомого сидящего там парня. Он находился в каком то трансе, вырисовывая что то в блокноте, и напоминал жертву будущего убийства, до того был бледным. В голову пришла одна единственная мысль: вампир. Да, точно. Он больше напоминал вампира, только решившегося на свершение преступления. Волосы были темными. А глаза зато ощущались синими, не меньше. — Ну и кого ты привел? — без злобы спросил Рус, усаживаясь на диван. — Вы под дождь что ли попали? Господи, слезь с моего дивана, зараза. Пиздец. Сними одежду. — заругался он на Влада. Тот лишь издевательски перекатился с одного края дивана на другой, в этот раз получая пинок под ребра от не представившегося Вампира. Вампир наконец поднял голову, впечатался глазами в Рому. Почти обглодал его взглядом,такое было ощущение. Кстати, Рома не прогадал, глаза у него оказались серо-синими как дождевые тучи. Завораживающе. И немного неуютно. — Да, мы с Ромой попали под дождь, — весело сообщил Влад. Он достал из верхнего шкафчика шифоньера полотенца и бросил одно Роме в лицо. — Это кстати Рома. Ром, это парни. Вон тот, что дылда – это Руслан, но друзьям можно просто Рус. Жди пока он разрешит тебе так его называть, пока нельзя. Он хоть и может втащить, но добрый. Квартира, кстати его, а ещё ему скоро двадцать. Совсем взрослый, да? Это Вик, — он указал на сидящего подальше от него Вампира, — называй его только так, по другому он не любит. Ему семнадцать, на год нас с тобой старше. Он молчаливый, но нормальный. Видишь, опять рисует. Есть ещё один, но он появляется здесь не часто. — Кирилл обещал прийти сегодня, — вдруг подал голос вампирический Вик. Рома вслушался в тембр и утонул по самые локти, до того он был нлубок и насыщен. — Вот блин, — цокнул Влад, добавил, — про него рассказывать нечего. Пусть сам представляется. Рома только и успевал запоминать информацию, следить за полетом чужой мысли казалось немыслимым. — Ну и, — Вик снова безынтересно уткнулся в блокнот. — Чего ты привел его? Влад расплылся в улыбке человека, нашедшего себе новую жертву. — Потому что он похож на мою родственную душу. — Почему ты решил, что человек, что согласился промокнуть с тобой под дождем, сразу родственная душа? — бормотал Вик, водя карандашом по бумаге. — Мне просто интересно: сколько родственных душ ты находишь за неделю? А за две? И ты проверяешь каждую по гороскопу? А у Бога спрашиваешь? — Иди нахер, неверующий. Вик ответил на это лишь безучастным «Мг» К этому вопросу больше не возвращались. Влад высушился, довольный и сухой сидел на диване перед телевизором,по которому крутили старые романтические фильмы, турецкие сериалы и безпонтовую музыку. Он щёлкал пультом уже по пятому кругу, просматривая одно и тоже. Вжался в диван и медленно засыпал от скуки, постоянно кивая носом и роняя пульт. Роме дали сменную одежду, огромную, пахнущую порошком вперемешку с табаком. В такой было неожиданно уютно. Квартира была волшебной. Полы в ней местами побагровели от краски для волос, пропитались солнечным светом, кое где вздулся от воды ламинат. Между коридором и кухней не было двери. Вместо нее висели шторы из деревянных бус. Они понравились Роме особенно сильно, потому что напоминали детство у бабушки. Эти деревянные, потресканные сферы впитали в себя жизнь и запах облепихового масла. Кто то случайно облил им их, а потом оставил высыхать. На кухне ожидаемо стояла пепельница, на половину набитая окурками и пеплом. Просто изумительная, к слову. Красная, слепленная из глины саморучно, она была в виде лица демона, чей зубастый рот наполнялся остатками сигарет. Окно на кухне было открыто нараспашку, неутихающий дождь заливал подоконник и фикус на полу под ним. На улице все так же пасмурно, темно и свежо. Зато в квартире Роме показалось очень тепло,не так уж и свежо, но до беспредельного уютно. — Ладно, я спать, — зачем то оповестил его Руслан и ушел в другую комнату. Рома остался наедине с дождем, включенным телевизором, спящим другом и одним опасно незаинтересованным Вампиром. Садиться к ним на диван было страшно, поэтому он уместился на полу. Залип на какую то комедию и не заметил как уснул вслед за Владом. Сквозь сон он слышал как ругались люди и плакала девушка, почти ощущал чужое отчаяние, но проснулся. Выключил телевизор. Кто то зашуршал сзади, закинул ногу на Ромино плечо, свесил, оттягивая с одной стороны. Он тут же сонно обернулся посмотреть кто это такой. Влад раскинулся на диване звездой, кто то накинул на него плед, укутывая плечи самого Ромы. Квартира была все та же, мусорная и светлая. Только Вика на диване уже не было. Рома осторожно выбрался, побрел в сторону включенного света. За окном уже стемнело и похолодало. Нужно позвонить Ариадне. На кухне оказалось холодно и накурено. Чайник стоял на плите. Руслан мыл посуду, а Вик сидел за столом, откинувшись на стену, и курил. Помимо этого здесь находился еще один человек. Незнакомый парень в рубашке и штанах, будто только из школы. Держал в руках книгу, расслабленно подергивал лодыжкой. Он выглядел неожиданно. Так опрятно, что казался прилежным. Просто до тошноты. Рома не успел сделать о нем поспешных выводов, потому что парень вдруг потянулся к Вику, тот молча достал сигарету и передал ее из рук в руки. Парень поднял глаза на Рому. Серьезный. Или просто спокойный до одури. А глаза у него зелёные, не изумрудные, как у Влада, а цвета молодой весенней травы, светлые. — Проснулся, — как факт, как суховатое утверждение. — Я Кирилл, — бросил он, поджигая сигарету. По кухне рассеялось новое облако дыма, его сразу же унесло в открытую форточку. — Рома. — Будем знакомы. Кирилл кивнул и вернулся к чтению книги. А Роме вдруг подумалось, что все они были какими то странными, слишком невозмутимыми. Будто каждый день к ним приходят незнакомые люди. За исключением конечно, Влада, он не тянул на невозмутимого, но вполне мог заводить знакомства каждый день. У Ромы бы ничего из этого не получилось. — Чай будешь? — спросил у него Руслан, наверное больше для галочки, потому что уже разливал кипяток по четырем кружкам. Рома лишь слабо и очень благодарно улыбнулся. Его накормили малиновым вареньем и отрезали кусок покупного торта, когда на кухню завалился сонный Влад. Он медленно перебирал ногами и иногда покачивался из стороны в сторону, все так же звенел своими цепочками. Уселся за стол, упал лицом в сложенные локти, кое как продрал глаза. — Ёпта, чувствую себя овощем, — проговорил он, уставился на сидящего напротив Кирилла. — Пришел все таки. — Как видишь, — ответил тот, скользя взглядом по растрепанным рыжим волосам и покосившейся сережке в ухе. Влад ещё немного помолчал, а потом спросил у Ромы, показывая на Кирилла: — Вы уже познакомились? — Да. — Хорошо. Дальше Влад ушел в свою реальность, где существовал только он и кусок торта. Вернулся минут через десять и сразу начал вести ужасно важную беседу с Виком на тему можно ли отравиться просроченным тортом и будет ли это смертельно. Закончилось все тем, что Вик признался, как подсыпал в и без того просроченный торт горстку крысиного яда специально для дорогого друга, обещал мучительную смерть уже через несколько минут. Влад задохнулся возмущением, хоть и тихонечко ощупывал под столом живот, с каждой минутой становясь все бледнее. Вик делал вид, что не обращает на это внимание, но все равно в перерывах между затяжками красиво и ехидно ухмылялся. Роме было весело. Он несколько раз столкнулся взглядами с Виком, тот подмигнул ему заговорчески. Все молча поддерживали его цирк, превращая в балаган а-ля «сведи Влада в могилу» под песню Битлз и запах ментоловых сигарет вперемешку с малиной на кухне. Комары и мошки теперь бились о люстру как невменяемые. Сразу четверо из них попались в паутину к пауку. Он медленно приближался к ним, еле передвигая длинные отвратительные лапы. Кошмарно противный. — Не смотри на него так, — вдруг сказала Кирилл, — это Достоевский. — У него есть имя? — вскинул брови Рома. Кирилл, заметив реакцию, садистски улыбнулся. — А ванной живут ещё Лермонтов и Бунин. Но с ними ты встречи не переживешь, слишком большие. В зале раньше жил Ленин, он был крысой. Рус вывел его. Роме стало нехорошо. Все разом над ним засмеялись. Рома вдруг понял что чувство юмора у этих ребят подвешенное. Как повешанная в холодильнике крыса. Странная ассоциация, но ему она показалась очень проницательной и подходящей. Всего за два часа Роме удалось узнать, что у многих существ и вещей в этом доме были имена и клички, их чаще всего давал Влад от нечего делать. Демоническую пепельницу своими руками сделал Вампирический Вик, он оказался художником. А Кирилл сегодня единственный из всех пошел в школу и продолжал спорить с Виком, что старой микроволновке больше подходит имя Изергиль, чем Катрин. На окнах были приклеены форменные звёздочки из какой то цветной и прозрачной бумаги. Над ними старался Влад. В этой квартире все слушали похожую музыку, где то слышалась Земфира. Здесь и правда было чу́дно. Роме все больше нравилось. Но пришло время уходить. Было уже поздно, а он даже забыл позвонить Ариадне. Влад вызвался его подвезти на велосипеде. На половине пути выяснилось, что это не его велосипед, а Вика и он убьет их, если с ним что то случится. Примечательно, что пока он говорил, они наехали на огромную кочку. Их нехило так трясануло, но Роме было весело. Пока ехал, он смеялся и давился воздухом, почти как сдуревший. Оставив Рому у нужного подъезда, Влад помахал ему на прощание, развернулся и уехал. Звон его побрякушек разносился ещё долго. ｡☆