Сегодня звёзды сказали "Да"

-Жизнь может делиться на несколько отрезков в зависимости от переживаемых обстоятельств. Меня познакомили со многими людьми, которые делят свою жизнь на до и после. До-это когда они были страшно больны и не видели смысла в дальнейшем существовании. После-это когда их вылечили. Для таких людей жизнь-как второй шанс, а врач-Бог. Это неимоверно важно,вот так вот спасать кого то. И очень достойно. Мой отец тоже врач. И он никогда не говорил,что хочет, чтобы я пошел в медицину, но он этого хочет. Мама, наверное, тоже. Из меня получится ужасный врач, вероятно? Я представляю, как стою у операционного стола, смотрю на цвет крови, и думаю, что если смешать темно-бордовый, цвет спелой черешни и чуть более светлый красный, можно получить что то похожее. Вик тянется за мешковатым свитером с высоким горлом и длинными рукавами и надевает его через голову, смешно оттопыривая пряди волос. Уже становится холодно. Из-за высокого ворота только и видно одни блестящие серые глаза. А Рома думает, что его жизнь, скорее всего, тоже уже поделилась на несколько частей. Но как ознаменовать начало каждой, он пока не знает. И думает, что Вику пойдет белый халат, но из него и правда не выйдет врача. Или это Рома просто не может представить. А ещё он думает, что Вик красивый. Даже когда лохматый и с замерзшими руками и носом. Что между ними, он думать не хочет, но воспоминания отчаянно возвращаются к вечеру на вечеринке Руса, к свежему воздуху и к пяти банкам грейпфрутового пива. Он просто надеется что не ему одному это кажется чем то особенным. Они сидят на улице на перилах и мёрзнут. Уроки у Ромы уже закончились, а Вик ушёл с двух последних, потому что Рому отпустили пораньше. В их отношениях нет конкретики, но зато есть разговоры, объемные и короткие, важные и совсем ерундовые. Они разговаривают часы напролет. И Рома наконец пробует ежевичную газировку, теперь от него пахнет почти также, как от Вика. Газировкой и сигаретами, только не Вика, а Ариадны. Юностью в общем, и небом по осеннему пасмурным. Так очень странно быстро пролетают аж три недели. У Влада уже сильно отросли корни волос, и Рома подрос на пять сантиметров с начала учебного года. Вик носит черное пальто, которое почему то выглядит очень недешёвым. Кирилл носит пальто в клетку и другого пошива, но Влад удивительно часто на это пальто засматривается, даже если на нем нет ни единого брелка или нашивки, ничего яркого, только клетка и пастельные оттенки. Где то #DAB596. Вик учит его цветам, и это пока единственный, который Рома запомнил. Они снова зависают на квартире у Руса, и Роме начинает казаться, что его жизнь уже не существует за ее пределами. Все что есть там, снаружи-это лишь оттенки и тени его жизни,это блики его эмоций. Но живёт он здесь, наедине с Виком или в компании друзей. Разве это не обременительно? Вик учит его пить горький кофе без сахара, и смеётся, щуря глаза, когда Рома этим кофе давится. А ещё он очень много рисует, теперь уже не скрываясь, и Рома вдруг понимает, что для него рисовать на людях все равно что для Ромы на людях реветь. Слишком лично. И вы представить не можете, как становится вдруг хорошо, когда ты попадаешь в круг людей, для которых это открыто. Они делают уроки и спят в квартире у Руса, пьют горький кофе и играют в карты, переглядываются и редко переговариваются, смотрят вместе телевизор. В один из таких дней Влад запаздывает, приходит позже остальных на несколько часов, совсем для него не привычно. Стучит в дверь и смотрится на лестничной площадке совсем тускло. И даже рыжие волосы, тоже выцветающие, уже не спасают. Глаза у него такие, будто он не спал несколько суток-уставшие, и одежда помятая. -Можно войти?-зачем то спрашивает он. Проходит в коридор и спихивает с плеча рюкзак. Ничего не сказав тащится в гостиную и усаживается рядом с Виком. Все смотрят на него и молчат. Слишком неожиданно. -Ты чего такой?-спрашивает у него Кирилл, для которого открыто чуть чуть больше, чем для остальных. Влад мотает головой в разные стороны и откидывается на спинку дивана. Как размазанная зелёная жижа. Ловит взгляд Кирилла и на выдохе говорит: -Да устал я уже. Кирилл пододвигается к нему ближе. -Рассказывать будешь? Глаза у Влада странные, слегка красные и отчего то отчаянные, особенно когда он смотрит на Кирилла. Снова мотает головой. Рома этого не понимает, но к нему больше никто не пристает и не спрашивает что случилось. Все сидят нормальные, будто ничего не произошло. Влада кормят бутербродами и сладким чаем. Он уже через час сидит на диване со всеми и смотрит запись спектакля “Ромео и Джульетта”. Уже не такой отчаянный, более домашний и немного вялый. Глаза у него начинают слипаться через десять минут. А рядом с Ромой сидит Вик. И Рома почти его не видит, потому что в этой комнате всегда любили темноту, с зашторенными окнами и выключенным светом. Один лишь телевизор бьёт по глазам и позволяет различить черты(родные). Вик пересаживается за его спину, подминая покрывало. На экране Ромео в очередной раз неслыханно любит Джульетту. А Вик кладет свой подбородок Роме на плечо и ставит руки по обе стороны, совсем чуть-чуть соприкасаясь с ним пальцами. Этого достаточно, чтобы вызвать мурашки на спине и дрожь сердца. Руки у него(уже гораздо привычнее) горячие. И Роме вдруг очень хочется запустить пальцы ему в волосы. На экране все те же герои, а Вик улыбается ему в шею, одной рукой подтягивая Рому ближе и смазанно целует в плечо, пока никто не видит. Влад спит. *** Одиннадцать вечера. Ариадна звонит ему в девять, но он говорит, что скорее всего сегодня не придет. Ее впечатляющие доводы он даже слышать не хочет. Но это не останавливает ее пожелать хорошо провести время с его девушкой. Девушкой. Боже. Рома сидит на полу в ванной и смотрит, как стираются вещи. Руслан и Вик ушли в магазин, Влад уже пятый час спит на диване, а Кирилл зачем то сидит рядом,прикрываясь тем, что смотрит телевизор. -Ку-ку,-голова Вика появляется в проходе,-ты чего здесь сидишь? -Я не хочу туда. -Туда?-Вик смеётся-это там, где высыпается Влад, а преданный Кирилл охраняет его? -Именно. Вик проходит в ванную, перешагивая ноги Ромы. Повезло, что тут просторно. Садится рядом и кладет ему на колени детский сок и булочку с маком. -Мы ходили в круглосуточный. Извини, я не знал что тебе взять. -Да ладно,-Рома вертит маковую булочку и улыбается,-я люблю такие. Они снова встречаются взглядами, и Рома слегка в ужасе, потому что в глазах напротив он видит слишком много обожания. Его смущает то, как Вик засматривается на его шею, и постоянно бегает глазами по лицу, так тихо восторженно, что захватывает дух. На него так ещё не смотрели. И это похоже на море , море восхищения и..любви. Огромной ценности. Рома ощущает себя человеком, готовящемся к утоплению. Страшно. Но хочется броситься с головой и больше не всплывать. Хочется потонуть в этом море. -Я нарисовал тебя недавно, хочешь посмотреть?-говорит он, и Рома не сразу осознает, что именно он сказал. Но потом его резко бросает в жар, воды хочется ещё больше. -Хочу. И Вик приносит свой блокнот и краски с кистями, не ясно зачем. Рома просматривает рисунки, новые и старые, все больше понимая, насколько же Вик талантлив, все больше хотя ему об этом сообщить, все больше в него влюбляясь. И последняя работа-он сам. Немного кудрявый, прямо в цвете, со всеми его веснушками и неровностями кожи, но гораздо. гораздо красивее. И непонятно почему. Это он, но это такой он, каким он себя никогда не видел. И это тот он, каким его видит Вик. Вот как оказывается-чувствовать себя так по-детски прекрасно, от одного лишь рисунка. Это восторг. Это почти счастье. Огромное, бьющее под дых, восхитительное и влюбленное. Рома набрасывает свои руки Вику на плечи и хочет его обнять. Но Вик целует его раньше. Гладит большим пальцем по щеке и что то холодно-мокрое остается там от его рук. Краска. Да ещё и жёлтая. -Зачем ты это сделал?-злиться и даже недовольствовать у него не получается, только улыбаться, словно он последний дурак. -Просто так,-Вик тоже улыбается как дурак, но Рома признавать его дураком не хочет.-Я просто подумал, что тебе пойдет жёлтый. К лицу. -Ты просто так измазал меня краской. -Ну что ж поделать,придется теперь рисовать. -Что? -У меня правило:если я наношу краску на холст, то обязательно продолжаю рисовать. Не могу же я на тебя краску зря перевести, мне жалко. Если начал, нужно закончить. -Ты что, просто хочешь изрисовать мне лицо? -Хочу.-слишком честно и открыто отвечает Вик, который ещё ничего не нарисовал, но смотрит уже как на целое произведение искусства. И это тоже смущающе. Потому что искусством Рома себя не видит. Но Вик действительно рисует на его лице своими пастельными красками. Это на самом деле не так уж и плохо. Потому что лицо Вика при этом находится очень близко, и можно разглядеть насколько длинные у него ресницы, и что на веках очень тонкая кожа, через которую видны маленькие сосуды. И все это одновременно ужасно. Потому что его нескончаемо хочется поцеловать, но делать этого нельзя. -Хочешь секрет?-спрашивает он, пока рисует. -Давай,-отвечает Рома на автомате, а сам неотвратимо следит за глазами Вика. -Я эти краски украл. Два года назад. Я поссорился с отцом и он не давал мне денег целый месяц, а у меня закончились материалы. Мне нужно было закончить одну работу, и я решил их украсть. Мои родители об этом до сих пор не знают, и никто вообще. Ты первый, кому я рассказал. Я их берегу, сам не знаю зачем. Наверное, как память. -Как память о становлении на кривую дорожку? -Да, наверное,-Вик смеётся, солнечно, в последнее время очень много. Вик продолжает рисовать, а Рома терпеливо ждёт. -Слушай… -Да, darling? Рома чувствует как краснеют кончики ушей, но он пытается пропустить мимо это прозвище. -А что с Владом? Разве, вы не переживайте за него тоже? У него же что то наверняка случилось. -Влад?-Вик задумывается.-А что за него переживать? Это же Влад. Он поспит сутки и снова нормальный. Конечно проблемы это у него не уберет, но поможет ему нормально с ними справится. Он никогда не просит помощи и не рассказывает. Бесполезно даже спрашивать.Может, через месяц, или неделю, или уже завтра он нам мельком так скажет. Но это уже не будет ничего значить, потому что он рассказывает, только когда избавляется от проблем,никак иначе. А пока пусть спит, ему это полезно. Полезней, чем всем нам. -Вот как.. -Именно так. Готово! -Вик приподнимает его за руки и ставит напротив зеркала. На лице у Ромы подсолнухи. На лбу, около правой брови, на щеке и на уголке губ. Несколько рассыпанных жёлтых лепестков. И все это вместе с веснушками. Выглядит потрясающе. Вик снова кладет голову ему на плечо и так ласково, очень честно говорит: -Тебе очень идёт. Идет желтый цвет и цветы.-любуется из под прикрытых глаз.-Ты-мое личное искусство. А Рома думает, что это не так. Это Вик-искусство. Он курит ментоловые сигареты, рисует разноцветные месяцы в книгах, использует разрисованные зажигалки, любит цветные мелки и карандаши, слушает Кино. Всегда выбирает одну фарфоровую чашку и носит зашнурованные кеды. От него пахнет юностью, и эта же юность плещется в его глазах и виснет на кончиках волос. Ею горят его щеки, и она держит его за руку. Разве хватало Роме смелости не списывать его на фантазию? Вику хотелось подарить цветы. Ему хотелось подарить себя. Он бы наверняка зарисовал все это в своем блокноте. И что то Роме подсказывает, ему было бы не жалко потратить украденных красок. Вик вообще смотрит на Рому так, будто ему для него ничего не жалко. ｡☆