Сегодня звёзды сказали "Да"

Влад пьет остывший кофе и смотрит на то, как забравшийся на дерево кот сонно потягивается и удобно устраивается на широкой ветке. Его локти лежат на липкой поверхности стола, а волосы не расчесаны с самого утра. Сейчас два часа дня. Этот кот напоминает ему Кирилла. Ему вообще все теперь этого Кирилла напоминает. И уже не так как раньше, тепло, немного согревающе, но грустно. Теперь он просто не выходит у него из головы. Навязчиво остаётся там, ведя за собой целый вагон ненужных, местами непотребных мыслей. Если раньше это можно было как то терпеть, отмахиваясь тем, что это ещё может быть просто дружеской симпатией, то теперь даже сомнений не осталось. Потому что друга не хотелось поцеловать, а Кирилла хотелось. И это явно показывает, что Влад все таки ненормальный. Не такой как все, и не такой, каким должен быть. Не такой, каким хотят видеть его мама и папа. И точно не такой, каким его примет сам Кирилл. От этого выть хотелось и на стену лезть. Но что он поделает? За окном уже глубокая осень, а в его комнате все тот же беспорядок. Это только его место, его обитель, куда родителям даже заходить не разрешалось. И у него снова бесконтрольно дрожат пальцы от мысли, что Кирилл сдесь смотрелся бы очень правильно, очень нужно. Почти необходимо. Влад вспоминает, как Кирилл сидел на его кровати, рядом с ним. И у него немного перехватывает дыхание. Почему он не ощущал это так остро раньше? Почему именно сейчас он готов сгореть в своей комнате, которая отчаянно нуждается в ещё одном человеке? Или это Влад нуждается? Первая учебная четверть закончилась и он прожигает время на осенних каникулах в стенах своей комнаты и даже выйти никуда не может. Вообще не хочет кого то видеть. Только Кирилла, который не появлялся в его окружении уже почти две недели. Но Кирилл вряд ли захочет видеть Влада. Он не оставляет ему даже призрачной надежды, плотно зашторивая окно. Все это кажется ему неразрешимой проблемой. Который сегодня день? Выходной? Рус сегодня свободен? Все эти мысли сводятся к одному: он хочет найти хотя бы одно место, где к Кириллу можно будет подсесть хотя бы на миллиметр ближе, чем сейчас. А где Кирилл сейчас, он и не знает. Влад идёт к Русу. С мокрыми волосами и в непоглаженном зеленом свитере, в этот раз даже без всего. Звон не раздается и не узнается, потому что его нет. Он так и не посмотрел, точно ли сегодня выходной, и ему, честно, уже все равно. Он даже не взял ключи от квартиры Руса. Влад старается идти спокойно, не привлекая внимания, но его начинает слегка потряхивать от нетерпения во дворе Руса. Он срывается на бег, задевая проходящего мимо ребенка, голуби расступаются перед ним и взлетают. Сидящая на скамейке старушка, чье лицо он помнит, но имени никогда не знал, провожает его недоверчиво осуждающим взглядом. Рус живёт на третьем этаже, и Влад впервые его за это осуждает. Дыхания уже не хватает, в ушах бьется лишь стук сердца, отдающий эхом в обшарпанном подъезде. Становится как то удивительно…удивительно. Он правда сюда пришел. Что он будет делать, если Кирилла там не окажется? А что будет делать, если окажется? Налетит на него, не разуваясь, снесет с ног и вцепится так, что не оторвать. Облепит его всего, всеми ногами и руками, задышит в шею, вдыхая родной запах книжной пыли и солнца, кипяченых сливок и кофе. Но это маловероятно. Скорее он просто останется стоять в прихожей, не смея двинуться дальше, потому что не будет знать, сидит ли Кирилл в комнате или нет, не будет знать, к чему готовить сердце. А тот посмотрит на него беспристрастно, и снова вернётся к чему то, что в сто раз интереснее Влада. Для Кирилла, думает Влад, вообще все на свете будет интересней, чем Влад. Он дергает ручку двери. Закрыто. Его вдруг обдает тихим,как берег моря, отчаянием. Ожиданно неожиданно.Он еще раз звонит в звонок, надеясь что кто то просто заперся изнутри, но никто не открывает. Прикладывает к двери голову и там тихо, как в пустыне. Проклятье. Уходить он не хочет. Только продолжает бить головой в дверь. И все равно что получается больно, что он набьет себе шишку. Ему очень нужно знать, хотя...нет. Ему ничего не нужно знать, ему просто нужно увидеть, посмотреть хотя бы раз в глаза цвета изрозшегося на дне родника и снова услышать голос, ласковый и снисходительный, чуть более взрослый, чем может себе позволить Влад. Он уходит только сорок минут спустя, сам не зная зачем ждал. Коты Кирилла все так же ошиваются рядом, и Владу хочется им на него пожаловаться. Он знает, они его поймут. Потому что сначала приручить, а потом забывать-дело гнилых. Но Кирилл не виноват вовсе, и Влад это знает. Он просто такой сам по себе. Ему не захочется не приручиться. Ему даже не обязательно чем то тебя подкармливать, только улыбаться своей этой мягкой улыбкой и гладить по голове, путая между пальцами волосы, так, чтобы это получалось нестерпимо нежно. И Влад очень удивительно для себя понимает, что приручили его ещё очень давно. Ещё лет пять назад. Да так незаметно, все больше укореняясь в его жизни, становясь ее частью. Но почему тогда сам Кирилл остался неприрученным? И почему это так больно осознавать? Никто из его окружения не сможет ответить на этот вопрос. Даже он сам. Он шатается по магазину напротив школы, маленькому и неприметному, дешевому, как раз для него. И там много что можно купить, но он покупает только ментоловые сигареты, потому что только там их ему продадут, а шоколадный батончик и вовсе ворует. Не потому что не может купить, а скорее по привычке таскать мелкие вещи, получать свою дозу экстрима–ведь всегда могут поймать, и складывать фантики в коробку к другим побрякушкам, таким же мелким, где то подобранным, но красивым и атмосферным, почти любимым. Влад бы положил туда Кирилла, будь он поменьше, как статуэтка, и доставал бы пока никто не видит, любовался. Но Кирилл живой человек, и это в сотни и тысячи раз лучше. Просто желание Влада сделать Кирилла только своим никуда не девается со временем. Он, вероятно, собственник, просто молчаливый и скрытный. Но будь у него шанс, он бы каждому встречному и поперечному в лицо и в уши прожужжал, что этот человек, этот чудесный, самый красивый, добрый, умный, заботливый, потрясающий человек в мире наконец его. Его! У Влада дух захватывает от этой мысли. Он запоздало понимает, что эти мысли просто ещё больше усугубляют ситуацию и подтверждают его ненормальность. Ещё позже он понимает, что это и правда пиздец. Дома у них никого нет, и Влад выходит на балкон в зале,чтобы зажечь сигарету. Он не курит, нет. Но такие сигареты курят все его друзья, и он очень хорошо знает этот запах. Зря переводит деньги, но смотреть,как тлеет от ветра зажженная сигарета, успокаивает. Он зажигает ещё одну. Подносит ее к носу и вздыхает еле слышный запах ментола. Так пахнут воротники Кирилла вечерами, когда они сидят на кухне Руса, и так пахнет вся его квартира, потому что Вик тоже курит, но не такие дешевые. Рома не курит. Но Вик вполне сможет его на это подсадить. Хотя иногда от него пахнет другими сигаретами, на запах как горелый шоколад вперемешку с женскими сладкими сладкими духами. Он рассказывал про Ариадну, но Влад до сих пор не очень понял кто это. Просто та, кто курит и брызжется духами, целует Рому в лоб, оставляя еле видный красный след от помады и часто упоминается им как та, кто будет переживать, если он задержится слишком сильно. А ещё она подписана у него с двумя звёздами около имени в телефоне, Влад сам видел. Влад бы приревновал. Но Ромочка, кем бы он ни был, каким бы он ни был и с кем бы он ни был, Владу не нравится так, как нравится другой человек, один единственный. А ещё он вроде как с Виком, но Влад не уверен. Но он сразу его предупреждал, что этому непонятному худобедохудожнику нравятся веснушчатые, и кто не важно, парни или девушки. У Ромочки, скорее всего, с самого начала не было шанса, с самого того дня, когда они познакомились и Влад притащил его в квартиру. Он еще тогда понравился Вику, Влад знает. Но он Рому ни в чем не упрекает, потому что это художественное существо-искусство с темными волосами по плечи сможет добиться взаимности у любого. Но так сложилось, что Кирилл случился раньше Вика. Да и Вик не смотрит на рыжих. Да и непонятный он, будто рядом и за целой пеленой от остальных одновременно. Вот это напрягало. А Кирилл всегда умудрялся делать наоборот. Будучи погруженным в книгу, он очень ощущался своим присутствием и пониманием всех дел и того, что творится вокруг, словно только смотрел в книгу, а на самом деле очень внимательно подслушивал. А вообще это воспринималось как то более нормально, если думать об этом вкупе с Виком. Почему то его натура художника хорошо его спасала, чтобы не окунуться в это, что то куда более ненормальное, но владеющее целым спектром эмоций. Влад тушит сигарету. Боится,что в раскрытые двери в зал попадет запах. Вечер подкрадывается незаметно. Опускается на город лёгким туманом, как перед дождем, и грустью. Многим людям грустно вместе с ним, и Влад думает об этом почти с презрением. Потому что его грусть выделяется своей радужной неправильностью. И радужной не потому что он так захотел, просто потому что так кто то придумал. Но Влад не то чтобы против, ему это вполне нравится. Но не тогда, когда жизнь именно из за этого радужного безобразия становится бескрасочной. А ещё ему немного страшно за себя. И очень страшно за свое сердце. Ровно в час ночи ему становится почти нестерпимо. Так грустно, что хочется реветь. Но он все ещё мужчина, а мужчины, как известно, не ревут. Какие еще предубеждения ему нужно будет преодолеть? Влад берет ветровку, оранжевую, всю в булавках и наклейках, нашивках, с проделанными ножницами дырками и полностью закрашенным краской рукавом. Вырви глаз и освободи душу. Он сбегает из дома, пока остальные уже спят или только готовятся. Через первый этаж. Из окна. Он долго уговаривает кассиршу круглосуточного продать ему бутылку вина, и что ему есть восемнадцать, но ему(проклятье!)не верят. Потом рассказывает, что это для отца и вообще его попросили. А потом, когда ему снова не верят, слёзно просит продать. Кассирша Ирина,которой на вид не больше тридцати, не горит желанием спаивать подростка,качает головой и собирается прогонять. Но Владу плохо и больно и он пытается эту боль до Ирины донести, он понимает, что у него это получилось,когда чувствует, как слезы текут по щекам. Между прочим настоящие, почти неподдельные. Просто все ему отказывают, и даже бутылку красного продать не хотят. Не про какие взаимные чувства там даже и речи не шло. Ну почему у него все тогда так паршиво? Любовь. И то с парнем, для которого он так, сосед да товарищ в лучшем случае. Ирина давно отдала ему эту бутылку и даже денег не взяла, только посмотрела очень жалостливо. А потом пошел дождь. Прям как в фильме. Только ничего романтичного. Холодно и жалко выглядит. Но он не жалуется, он вообще пытается не жаловаться. Только тихо хнычет на пустом футбольном поле, раскинувшись звездой, и глотает крупные капли дождя. Влад один осушил две трети бутылки и ему уже почти никто не нужен. К себе домой он возвращаться тоже не хочет. Но он отчаянно умирает от тоски по другому дому, цвета зеленой листвы, где играют в шахматы и всегда чуть более прохладно, как он любит. Этот дом-Кирилл. На небе раскинулись звезды. Они ему улыбались, поддерживали, звонко хохотали. И Влад никогда Кириллу не звонил, хоть и с легкостью нашел его номер. Но это “никогда” существовало только до сегодняшнего дня, или уже наступило завтра? -Позвонить мне ему?-спрашивает он у звезд, свисающих над ним. Медленно начинает их пересчитывать.И он снова ощущается себя нетрезвым, но ему недостаточно одних только своих чувств. Пусть кто то ещё даст совет. И они его дали. Сегодня звезды сказали да. Ничто не казалось ему таким убедительным до этого момента. Владу не требуется много времени чтобы решиться. Он сам не понимает когда успевает нажать на кнопку вызова, но в тишине ночи и голосе дождя со звездами раздается еще один голос. Такой родной, слегка заспанный, что у Влада щемит в груди и мелкие капельки на глазах наворачиваются. -Оло?-звучит из трубки. -Оло-оло, это я, Кирилл, это я Влад..! -Влад?-Кирилл звучит так, будто не верит. Он мычит в трубку и падает на подушку, так что его становиться плохо слышно-Ты зачем мне звонишь? Третий часа ночи, Влад.. -Прости, я не думал что так поздно,-Владу улыбка почти мешает, настолько она широкая. Его от чужого голоса охватывает всепоглощающая, чудесная,неведомая до этого нежность, и ему хочется Кирилла обнять и затискать, так сильно, что аж руки чешутся. -Ты где?-раздается в трубке. -Неважно. Ты знаешь, я о многом думал, мне очень нужно тебе об этом рассказать.. -Ты что, пьяный..? -Ты только представь, пойми, что все в этом мире не настоящее. -Влад, что ты мелешь?.. -Трава на нашем школьный поле пластиковая. Все мои серебряные украшения внутри состоят из дешёвого железа. Люди не настоящие. Они улыбаются тебе в лицо, а сами думают как ты их достал, и уже знают, что будут рассказывать о тебе за спиной. Мама говорит, что гордится тобой,но ты слышишь, как она жалуется на твои оценки кому угодно. -Влад… -Чувства ненастоящие. Ты думаешь, что эти люди тебе друзья, но даже не подозреваешь, что на самом деле им не доверяешь. Что никому вообще не доверяешь. Себе в особенности. Я не знаю, что мне по-настоящему нравится, я не знаю, что я люблю,потому что все мои вещи-это лишь мое самовыражение, ведь мне иногда кажется, что я просто перестану существовать, если у меня не будет всего этого. Я исчезну в тот момент, когда меня перестанут замечать. И я совсем не знаю, кто я. Но это все не имеет никакого значения, Кирилл, понимаешь? Потому что с тобой не так. Ты мне нравишься. По-настоящему. Это не требует подтверждения, оно просто существует, и будет существовать даже если никто об этом не узнает и не увидит. Это чувство прочнее самого меня. И я счастлив что оно есть, мне нужно было что то такое. Неподдельное. Спасибо, что ты есть. Огромное тебе спасибо, Кирилл. -Влад? Что происходит? Где ты вообще? О чем ты говоришь..?-голос у Кирилла вдруг становится каким то отчаянным и обеспокоенным. -Я на поле у школы. -Да там же дождь, Влад. -А мне все равно. Ты не знаешь, где я учусь, ты никогда здесь не был и не найдешь меня,-он сыто улыбается в трубку и прикрывает глаза. Он, кажется, промок насквозь. Но это не имеет значения. -Я люблю тебя. -Нет, Влад, ну что ты такое говоришь? Ты же пьяный.. -И что? Я люблю тебя. -Влад..погоди, я сейчас приду. -Даже не думай. -И не подумаю. Жди меня.-Кирилл сбросил. И снова стало тихо. И легко. Может потом он будет жалеть, может, снова реветь. Но сейчас ему непередаваемо хорошо. Он наконец ему об этом сказал. После восьми лет знакомства и пяти лет чувств. Биографию своих последних лет он бы так и назвал. “Пять лет мой любви к тебе” а все бы думали к кому “тебе”? И только бы Влад знал правду. Ну может ещё звёзды. Его вырубает через две минуты от резко нахлынувшей безмятежности, чувства, будто все сделал. В то, что Кирилл придет, он не верил. И он просыпается, когда от дождя остаются только неглубокие лужи и прохлада, застывшая в воздухе. У него слегка болит голова и руки замёрзли. Но самое непонятное то, что перед собой он видит Кирилла. Как видение, как сон. Но на сон не похоже, там он обычно добрый, а тут выглядит злым. И промокшим. -Ты рыжая собака.-говорит он, возвышаясь над Владом.-Знаешь как я за тебя переживал?! А сколько только искал твою эту школу! Даже Рому доконал, поднял его среди ночи, и все для того, чтобы тебя искать. А он тут лежит с бутылкой в обнимку и море ему по колено! -Воу, стой, погоди. Что вообще происходит?-до Влада все слишком медленно доходит-Я опять что то натворил..?-аккуратно спрашивает он, просыпаться на улице с бутылкой, да так, что его будят друзья, все таки изученная практика. Но Кирилл почти зло скалиться и говорит: -Да нет, что ты. Почти ничего. Просто позвонил мне посреди ночи и, так просто,-Кириллу слово любовь далось сложнее чем Владу, но он его в этом не упрекает,- признался в любви. В своей больной голове Влад перебирает разного рода мысли, но главной висит мысль “Почему сегодня? Расплата за мои слова должна была настигнуть меня по крайней мере хотя бы завтра. Почему именно сегодня?” Кирилл садится рядом с ним на мокрый газон и Влад примечает, что волосы у него очень растрепаны, как обычно не бывает. По домашнему. Владу понравилось. -Какой же ты дурак,-произносит Кирилл все ещё строго, но тянется к волосам Влада и запускает в них руку. Треплет, в разрез со словами очень очень нежно, так, как обычно целуют. -Ну и что нам теперь делать? Влад его почти не слышит, он наслаждается этим маленьким, неважным контактом между ними двумя и мечтает Кирилла наконец обнять. -Все было бы понятнее и легче, если бы ты молчал. Я бы тогда тоже молчал. -О чем бы ты молчал?-Влад все еще немного сонный и в ступоре, но зато весь он внутри ликует, что Кирилл наконец рядом и он позволяет себе вот так к нему прикасаться. -О том, что вслух двум парням говорить нельзя, но ты все таки сказал, два раза. Влад его мало понимает, но от догадки, промоячившей перед ним, у него дух захватывает. Но он молчит и ждёт пока Кирилл сам скажет. -Идиот ты рыжий. -Да? Кирилл на него таращиться и вдруг как улыбнется, мягко и ласково, радостно как будто. -Не отзывайся на это! Дурак совсем. -Дурак,-соглашается Влад и не может сдержать собственной улыбки. -Влад.-снова говорит Кирилл, и Владу не надоедает слушать то, как он его имя произносит. Так, как только он умеет. Чтобы звук был похож на шелк и растопленный шоколад. С нотками чего то живого и искреннего. Глаза у него застыли на волосах Влада, но ему не стыдно за отросшие корни и соломенный вид. Кирилл смотрит на чужие волосы зачарованно и медленно скручивает в маленькие прядки у лица. Тоже ласково. -Ответь, то, что ты мне сегодня сказал, это правда?-Он переставляет руку Владу на шею и поглаживает кожу большим пальцем. Слегка шершавым. И слова у того все в горле застревают. Он очень сильно хочет что то сказать, но духу не хватает. А вы только вспомните, как смело он признавался ему в любви ещё недавно. Но это ему тогда звёзды помогли. Но сейчас на небе их уже почти не видно, солнце встаёт. -Да.-выдавливает из себя Влад и ловит чужой взгляд, внимательный и следящий, но все такой же родной. -Ты уверен в этом? -Конечно. Конечно, я уверен. Кирилл убирает руку и как то судорожно вдыхает. -Ну значит все. Мы, кажется, с тобой попали. ⁠｡⁠☆