Зарисовки, закинутые в чулан

      Бальтазар сидел на коленях, прижав голову к груди. Дети, стоящие рядом с ним, охотно выражали свое сочувствие, попутно перешептываясь о том, что учитель Глип настолько страшен в гневе, что даже его собственный близнец-дракон вынужден лишь безмолвно опускать голову к груди, помалкивая, чтобы не спровоцировать ещё больший поток брани. Подход к обучению детей у братьев разнился радикально. Элиатроп предпочитал объяснять свои мысли доходчиво, жёстко, ставя задачу и лишь ожидая её выполнения, а в случае провала долго не сюсюкался - сразу отправлял на неимоверные муки, со слов учеников, которые были худшим, что возможно в этом мире, ну и на деле лишь являлись необходимой детям практикой, дополнительными занятиями и индивидуальными уроками один на один с Глипом. Но для детей такое времяпровождение было подобно смерти, поэтому все как один стремились быть хороши, если не идеальны.       Бальтазар же предпочитал лёгкий, щадящий по мнению брата, подход. Он всегда трепетно выслушивал детей, был мягок и добр, спуская им с рук всё, начиная с разгильдяйства, заканчивая заброшенной учёбой и нежеланием посещать занятия. В народе говорят, что детей надо воспитывать волей дракона и богини, и эти двое как никто олицетворяли это выражение. Воля дракона извечно был у Глипа, воля матери - у Бальтазара, как бы иронично это не звучало. Но нередко последний слишком переоценивал собственных учеников, даруя им слишком много сладостей.       Так произошло и в этот раз. Дракон, растаявший под умелыми речами своих учеников, позволил им не только оставить занятия, но и свободно расхаживать по территории академии, что привело к весьма неприятному инциденту. Впрочем, как и всегда.