Зарисовки, закинутые в чулан

      Он тихо, чуть дыша, входит в плату, не спеша. Взгляд замутнён, а разум в думы помещён. Он не видел перед собой ничего, лишь пустота, бездонная яма, которая была ему хорошо знакома, пожалуй, даже слишком. Разум отказывается принимать происходящее, погружая Элиатропа в самые отдалённые, но такие счастливые уголки его разума, что были давно забыты и утеряны, до сего дня.       Он помнит это чувство. Шальной ветер дует в лицо, а луна–царица небосвода ночного, разумеется, в сопровождении своих служанок–звёзд, охотно покрывает совершенное безобразие и безрассудство, сотворенное ещё совсем юным и горячим Элиатропом. Он полной грудью вдыхает этот запах. Нежный аромат всевозможных трав и ягод, древесины, и, казалось, самой свободы дурманил, затуманивал взор и разум, заставляя повиноваться лишь одному–этому прекрасному чувству, что он успел уже позабыть, но знал ли он его на самом деле? Но важно ли это сейчас, в сей миг? Он быстро встряхивает головой, ныряя в очередной портал, оставляя всех и вся позади, бросаясь навстречу приключениям, прячась под покровом ночи, моля богиню об одном–лишь бы он успел, лишь бы сумел, лишь бы наконец сумел избавиться от золотых оков, так добросовестно одетых на него ещё в малолетстве. Он радостно, до сих пор не веря в то что это явь, скачет из портала в портал, выпрыгивая на самой вершине ближайшей из гор. Он радостно хохочет, подходя к самому краю, ныряя головой вниз, блаженно закрывая глаза, отдавая всего себя мгновению, открывая спасительный портал у самой земли, даже не волнуясь о том, что могло с ним случится и что он сделал.