Фрукты

      Это был не первый стояк в его жизни. Всё же он мужчина и с самого детства периодически испытывал схожие состояния. Однако в этот раз всё же было что-то не так, как обычно.       Тэхён почувствовал озноб и сел, поправив орган, который и не думал опадать. Холодный пот прошиб спину. Всё было так, как рассказывал Чимин. До прихода Чонгука, возможно, оставались считанные секунды. А быть может, он уже стоит за дверью. Сердце гулко ухало в груди, и волны ужаса накатывали одна за одной. Он прислушивался к каждому звуку извне, но слышал лишь бег своей крови в ушах.       Ничего бы не было, останься он в доме родителей среди обычных людей, а теперь он вынужден умирать от ужаса. Паника охватывала его целиком с головой. Он ждал, что сейчас распахнётся дверь и Чонгук войдёт с огромным фаллосом наперевес, и дальнейшее вообще будет сущим ужасом и кошмаром.       Неизвестно, сколько он просидел на краю кровати, завернувшись в одеяло, как в кокон. Никто не приходил. Возможно, феромоны не достигли своей концентрации. Потом, всё же осмелев, Тэхён выглянул за дверь. Коридор зиял пустотой. Ночное освещение тускло мерцало, и тишина давила на уши.       Чонгука не было видно. Тэхён выскользнул за дверь и побежал по пустому коридору прочь от опасности. Он знал, где находится неохраняемый выход, нужно было лишь пересечь огромную кухню.       На ней тоже никого не оказалось в этот час, и он скользнул вдоль полок с посудой, стремясь к выходу. Ночной лес встретил его росой. Тэхён бежал, не разбирая дороги. Из школьного курса выживания он знал, что нужно найти трассу или железную дорогу и двигаться по ней, пока его не найдут. Но ничего подобного не наблюдалось. Сначала он несся быстро, углубляясь внутрь девственной чащи, потом просто пошёл, уже выбирая, куда ступать. Ноги начали нестерпимо ныть.       Ну и пусть, пусть он сдохнет, но не оттого, что его изнасилует огромный альфа! Подобная смерть более гуманна, чем в таких ужасных мучениях! Он так хотел оказаться сейчас в своей комнате, в родительском доме. Где висели плакаты его любимой музыкальной группы, а в тумбочке валялась приставка, в которую не разрешали играть, когда шли важные экзамены и зачёты. Но он всё равно мог убить пару часов ночью, и это казалось бунтарством.       Сейчас даже школьные унижения и макания в толчок казались детским лепетом перед фактом течки и её последствиями. Он шёл и шёл, двигаясь вперёд, и собирался делать так, пока вовсе не упадёт. К своему пущему отчаянью он услышал раскаты грома. Молния осветила лес так, что казалось, настал белый день. Следом посыпались крупные капли дождя. Тэхён вымок в какую-то долю секунды. Его футболка противно прилипла к телу. Стало очень холодно, а зубы начали выбивать мучительное стаккато. Парень сел на корточки, пытаясь обхватить свои колени, чтобы сохранить хоть немного тепла. Ноги противно скользили внутри резиновых шлёпок. Дождь окатывал его, словно из ведра, полоща так яростно, будто пытался стереть с лица земли.       Он не знал, когда закончится этот дождь, что стоял стеной. Не знал, как он будет отсюда выбираться. Даже если бы хотел вернуться обратно, всё было бы бесполезно. Парень не знал уже, откуда именно он пришёл. Лес сливался в сплошной чёрно-зелёный монолит. Звуки ветра и дождя, а так же скрип деревьев, оглушали со всех сторон. Тэхён пытался погасить всё возрастающую панику, понимая, что это совершенно не поможет в его ситуации. Оставалось лишь трястись на месте, ничего не делать. Скорее всего, он был просто обречён умереть здесь от переохлаждения и быть растерзанным дикими зверями, которые, вероятно, водились в таком густом бесконечном лесу.       Деревья словно стонали человеческими голосами, смыкая свои кроны под ураганным ветром. Тэхён поднял глаза в грозовое небо, чувствуя, что сейчас он свалится в обморок, и это будет последнее, что он видит в этой жизни. Пусть так и будет.       — Тэхён, Тэхён, твою мать! — сначала парню почудилось, что это игра его больного разума, а не голос. Но ругательства продолжались, вскоре он почувствовал горячие руки, которые аккуратно поднимали его. Это был Чонгук. Конечно же, нашёл. — Что ты нахер творишь?! — он пытался перекричать вой ветра и скрип деревьев. — Один сбежал в лес посреди ночи, что, блять, с тобой не так?       — У меня течка, — Тэхён с ужасом осознал, что Чонгук совсем голый, — всё так, как ты ждал, да? — закричал на альфу он, молотя кулачками по его мокрой груди. — Теперь трахать будешь меня, пока я не сдохну от болевого шока?       — Успокойся, Тэхён, у тебя нет течки. Всё в порядке. Да что с тобой происходит? Что случилось? Как ты вообще додумался до такого?       Снова молния осветила всё вокруг, и загремело так, что зазвенело в ушах. Несмотря на свой ужас, он вжался в альфу, рыдая в голос.       — Не хочу, не буду, идите к дьяволу со своими течками и альфами! Ненавижу вас всех!       — Тише, мальчик, — альфа прижимал его к своей горячей груди, а дождь хлестал теперь их обоих, словно избивая крупными каплями по спинам, швыряя воду им в лицо.       — Почему ты голый? — хотя к чему вопросы, он уже знал ответ. Тот бросился на поиски своего течного омеги, какая может быть одежда. Он пришёл брать свое по праву.       — Я искал тебя в звериной форме. Прости, что не в смокинге. Это малость затруднительно, когда ты леопард, — Чон хрипло засмеялся, прижимая дрожащего омегу к себе. Тот поднял на него свои заплаканные омуты глаз. — Какой же глупый омежка у меня, — ломающимся голосом сказал Чонгук, который тоже, похоже, плакал, но из-за дождя было совсем непонятно.       Он лишь покачивал омегу в кольце своих больших рук, пытаясь успокоить эту крупную дрожь, затем взял его за щеку и, не отрывая взгляда, приблизил своё лицо и поцеловал. По-настоящему, глубоко и требовательно. В этот раз Тэхён даже не чувствовал никаких феромонов, возможно, из-за стресса или дождя. Так его первый поцелуй был украден мужчиной.       Это вовсе не было похоже на то, что он представлял себе о поцелуях. Хотя обычно он воображал себя с положения мужчины, а тут альфа подавлял, сминал губы снова и снова, и к своему ужасу Тэхён отметил, что это не было столь кошмарно, как могло бы показаться. Чисто рефлекторно омега поддался минутной слабости и, дрогнув, ответил, вверяя себя тем самым во власть почти незнакомого человека.       Огромные горячие ладони Чонгука скользили по спине по мокрой футболке, что липла к телу, которому внезапно стало жарко. Альфа же наклонял свою голову, чтобы ещё глубже целовать его, ещё несдержаннее просовывая свой язык, словно там ему и место. Потоки дождя заливали лица, но это не стало препятствием для оголённых нервов, что нашли выход в этом бешеном танце губ и языков. Стало непонятно, где чья слюна, казалось, она текла по подбородкам вместе с дождём, ставшим горячим. Упругие капли барабанили по сливающимся телам, закручивая спираль древнейшей магии между истинными омегой и альфой в этой вселенной.       Чонгук, в какой-то момент перестав целовать, прижал его голову к своей груди, придавив в макушку подбородок, пытался успокоиться. Мощное сердце альфы ухало под ухом омеги, и от этого он постепенно успокаивался. Альфий исполинский член упирался в живот дрожащего Тэхёна. Но вопреки ожиданиям, тот не стал его насиловать или что-то делать такого, что омега боялся себе представить. Похоже было на то, что Чонгук пытался успокоиться.       Тэхён не смел опустить глаза и увидеть эту часть его организма, поэтому он просто закрыл их, прижимаясь к горячей груди своего истинного.       — Так ты решил, что у тебя течка? — мягко спросил альфа.       — Угу, — буркнул Тэхён.       Дождь постепенно стихал, и они могли разговаривать, не крича друг на друга.       — С чего ты так подумал?       — Это стыдно. Мне Чимин сказал, что это если стояк и знобит. Я так себя и почувствовал.       — И испугался?       — Ммм. Он сказал, что ты придёшь ко мне, когда это начнется, и тогда… — Тэхён закрыл глаза, не в силах сказать то, что его до усрачки пугало.       — Да за кого ты меня принимаешь, омега? Я по-твоему насильник, что ли? Таких наклонностей не имею, — возможно, он хотел оттолкнуть Тэхёна от себя. Тот почувствовал какое-то неловкое движение. Но всё же не стал этого делать, так как дождь и ветер были беспощадны даже к огромному альфе, не то что к слабому дрожащему парнишке.       — Но ты подавляешь. Постоянно выпускаешь свои феромоны, и я не могу даже пошевелиться. Я не могу с мужчиной. Понимаешь, не могу я! Это против моих принципов чувств и всего такого.       — Ты тоже между прочим выпускаешь феромоны, — без обиняков заявил альфа. — Что с этим тогда? Это не всегда поддаётся контролю, как ты уже понял. И они тоже влияют на меня. Ещё как…       — Но ты делал. Делал специально! — обвинительно сказал Тэхён после очередного раската грома.       — Делал. Больше не буду. Клянусь. Я к тебе не прикоснусь. Правда. Моё обещание. Но ты должен находиться в усадьбе. Ты не можешь пока возвратиться домой. Все кланы о тебе в курсе уже. Ты не будешь жить уже как раньше, никогда. Даже если я тебя верну к твоим родителям прямо сейчас. Доминантный омега — это редкость большая. Только такие, как ты, способны давать свои феромоны всему клану и ещё рожать доминантных особей. Это костяк любого зверосообщества. Тебя мигом украдут, и ты станешь словно фабрика по производству детей. Я бы не хотел для своего истинного такой судьбы. От доминантных альф и омег зависит вопрос репродукции всего клана, и от этого ты такой ценный. Но я клянусь, никогда тебя не трону по своей воле. Никогда! Только оставайся в клане, хотя бы ради своей безопасности. Просто живи здесь. Сейчас, пока ты находился в доме, несколько омег смогли забеременеть. И если ты исчезнешь, то дети умрут в утробах своих родителей. Это уже твоя ответственность. Ведь ты королева!       — А как ты сможешь без этого всего, без секса? Ты же альфа.       — Как и раньше мог. Стану зверем, буду бегать по лесу. Это успокаивает нервы, — он в подтверждение своих слов выпустил омегу из кольца рук. Тому сразу стало холодно, и он обхватил себя за плечи.       — Ты правда не будешь это делать со мной?       — Не буду.       — Даже в течку? Даже в гон?       — Никогда. Моё тебе слово. Можешь даже найти альфу по своему вкусу, если возникнет такая потребность.       — Женщину?       — Как захочешь.       — Хорошо. Договорились.              — Тогда возвращаемся. Сейчас я приму истинную форму, и сядешь ко мне на спину. Это только потому, что ты не можешь идти сам. У тебя ноги в крови. Поэтому я повезу тебя на себе. Другого выхода пока не вижу. Ты согласен? — альфа с тревогой вглядывался в лицо Тэхёна, пытаясь понять, сойдет ли тот с ума, увидев полную звериную форму, или будет вести себя благоразумно.       — Угу, — согласился Тэхён, серьёзно глядя на своего истинного.       Голый Чонгук был словно произведение искусства. Его мокрые волосы облепили лицо. Глаза горели неестественным светом. Под тускло блестящей влажной кожей перекатывались мощные мускулы. Его плечи казались просто огромными. Рядом с ним Тэхён ощущал себя тонкой тростиночкой, шатающейся от ветра. По кубикам живота Чонгука можно было изучать анатомию — насколько он был совершенен, до аккуратной ямки пупка и змеящихся к члену волос, туда Тэхён старался не смотреть вовсе.       Чонгук присел и в мгновение ока начал меняться, преобразуясь в гибкое чёрное животное. У Тэхёна перехватило дух при виде этого зрелища.       Когда трансформация завершилась, Чонгук пригнул огромную чёрную усатую голову перед Тэхёном. В какой-то ничтожный момент тому показалось, что мускулистый огромный зверь сейчас прыгнет на него, как на добычу. Тэхён отшатнулся, но зверь не двигался, ожидая, пока омега придёт в себя. Все же, в конце концов, ему пришлось это сделать не без содрогания, но он влез на спину гибкого и мягкого оборотня.       Зверь был такой горячий и огромный. Вскоре Тэхён, успокоившись окончательно, просто лёг на него, прижав щёку к чёрному шёлку его влажного меха. В этот момент он почувствовал себя таким защищенным и спокойным. Словно он делал самое правильное в своей жизни. Огромный зверь, который должен был пугать до усрачки, вызывал какие-то приятные тянущие ощущения в животе. Тэхёну было уютно лежать на нём, ощущая соприкосновение с его горячей поверхностью и чувствуя перекатывающиеся при ходьбе сильные мускулы.       Возле усадьбы их встретили зверолюди с фонарями. Чимин, улитый слезами, побежал навстречу и помог омеге спуститься с Чонгука. Тэхён молча обнял его содрогающееся от рыданий тело.       Чонгук перевоплотился в человека и, получив от Джина халат, просто без слов направился вглубь дома.

***

      — Это я во всём виноват, — клял себя Чимин, — напугал тебя. Хотя я старался обо всём мягко рассказать.       — Прекрати. Дело не в тебе, а в моей круто изменившейся реальности, — успокаивал Тэхён. — Я жил обычную жизнь без феромонов, хотящих меня альф и течек. И в один миг всё перевернулось. Это просто… просто срыв. И прости меня… — тихо и обречённо добавил он.       — Хорошо, что Чонгук оказался рядом, — всхлипнул Чимин.       — Да, — тихо согласился омега.       — Я же говорил тебе: он самый лучший. Самый хороший!       — Он меня не тронет. Никогда. Мы договорились.       — Как это, не тронет? Я не понимаю, — лицо Чимина вытянулось от такой противоречивой информации.       — Ну у нас не будет… телесных отношений. Дружеские — может быть.       Чимин, прищурившись, посмотрел на Тэхёна.       — С ума, что ли, сошёл?       — Он дал слово. Взамен я пообещал остаться в клане.       — Ну пиздец. Ладно. Даже забавно, — Чимин почесал в затылке, изумлённо глядя на своего подопечного, пока тот уничтожал миску клубники, перепачкавшись, словно детёныш вампира-переростка.       — Меня Чонгук попросил тебя подготовить к исполнению твоих обязанностей как второго лорда.       — И какие обязанности у королевы? — напрягся Тэхён.       Чимин улыбнулся, так как слэнговое слово поначалу вызывало один негатив, теперь же парень стал его использовать для обозначения себя.       — Как ты знаешь, все беременности зависят от твоего присутствия в клане. Не все наши люди живут в этой усадьбе. Многие трудятся в других городах, сёлах и даже среди людей. Наш клан в прошлые времена был одним из крупнейших за всю историю зверолюдей. А дети у нас рождаются только при наличии королевы. К тебе будут подходить пары, желающие завести детей, и тебе нужно будет опускать на их голову руки и произносить простое словесное правило.       — Хорошо. Это мне по силам, — облегчённо выдохнул Тэхён.       — Будут вопросы, возможно, некоторые не совсем тактичные альфы и омеги будут спрашивать, почему у тебя нет метки короля. Подумай, что ты можешь на это ответить, и просто будь готов. Со своей стороны я постараюсь оградить тебя от всего этого говна. Но у нас долгие годы не рождались дети. Тебе придётся много работать.       — Это нестрашная работа, я согласен.       — Через какое-то время станет легче. Обещаю. Но сейчас желающих слишком много. Придётся потерпеть.       — Да сказал же: всё нормально. Я потерплю. А нахуй можно посылать, тех кто с вопросами?       — Ну если только самых настырных, — засмеялся Чимин. — Вообще кто-то из старших всегда будет рядом. Мы постараемся оградить тебя от этого.

***

      С этого момента потекла его новая размеренная жизнь. Ежедневно после завтрака, одетый, словно сияющая рождественская ёлка, он говорил одну заученную фразу, опуская на голову желающих рождения детей альфы и омеги свои ладони, и читал простую формулу. После этого альфа и омега целовались и проходили за его спину. Там они оставляли свои жертвы. Обычно это были фрукты или украшения, которые Тэхён в своей жизни никогда не носил. Фруктам он неизменно был рад.       Его аппетит казался просто чудовищным. Джин объяснял это погрешностями в диете с самого рождения мальчика. Благо он оставался в том же весе и не испытывал сложностей от огромного количества сладкой еды.       Во время работы случались и конфузы. Не особо тактичные люди громко выкрикивали вопросы о том, почему до сих пор у второго лорда нет ушей и хвоста. Почему от него не исходит альфий запах его истинного.       Однажды, не выдержав, Джин встал и, откашлявшись, громко произнёс:       — Наш второй лорд долгое время жил среди людей, не зная об альфах и омегах. И то, что они с королем решили не спешить со всеми нужными обязательными церемониями — их общий выбор. Всё у них случится в своё время. Это был последний комментарий королевского двора. В дальнейшем, если вы захотите войти в зал церемоний и открыть свой рот неподобающе, то выйдете через чёрные ворота ни с чем. К королеве вы не подойдете и лишитесь этого права навеки.       Все замолчали. Количество вопросов с этого дня снизилось до нуля.       Тэхён был благодарен, а Джин, когда другие люди не видели, был готов рвать на себе волосы. Ведь течка у омеги так и не наступила.       — Где Чонгук, мать его! Я думаю, их надо уложить вместе спать, чтобы его феромоны воздействовали на мальчика длительно.       Но Чонгука практически никогда не было на месте. Он находил себе архиважные дела и перестал появляться даже на совместных трапезах. Иногда Тэхена царапало за душу, что он обидел того своими словами и своим поведением. Но однако Чон, как и говорил, держал своё слово, и он больше не чувствовал этот сшибающий мозги запах. В глубине души Тэхён мог себе признаться, что хотел бы снова его ощутить. Он грезился ему во снах. Когда он просыпался ночью со стояком или даже с мокрой простынёй в районе паха. Теперь возможная течка вызывала в нем неясную тревогу, не более. Он убеждался с каждым днём, что если оно и случится, Чонгук сдержит свои обещания. Чимин же, хоть и был в курсе таких договорённостей, не стал рассказывать Джину ничего, боясь его острой реакции.

***

      В эту ночь он проснулся от уже знакомого детского голоса. Открыв глаза, он сел, вглядываясь в тишину. Дверь в его апартаменты была приоткрыта, хотя он точно помнил, что Чимин за собой закрыл её плотно, как и всегда.       Тэхён потянулся и собрался было уже повалиться обратно в кровать, когда вдруг увидел его, этого ребенка. Которого здесь быть вовсе не должно. Это был невысокий мальчик лет десяти.       У Тэхёна не было нормальных объяснений появления малыша в усадьбе. Возможно, кто-то из тех, кто работал в городе, привёл с собой какого-то ребенка по своим причинам. И тогда он не зверь, а обычный бета. Но им запрещалось находиться здесь. Никто из обычных людей не должен был знать об оборотневых котах. Так что этому малышу нужно от доминантного омеги этого клана?       Тэхён выбежал в коридор и, памятуя о своих прошлых злоключениях, коротко постучал в дверь Чимина, сообщая, что он вышел из комнаты.       Мальчику на вид было лет десять или около того. Худенький, с тёмными волосами и милой улыбкой, он манил омегу рукой.       — Пойдём, пойдём. Быстрее!       — Подожди меня, — крикнул Тэхён, устремляясь за ним.       После бодрой пробежки по лабиринту коридоров он скользнул в приоткрытую дверь уже знакомых апартаментов. Но там мальчика не оказалось, как ни искал Тэхён. Он даже простукивал стены на предмет тайного хода, который был в некоторых помещениях усадьбы. Но тщетно.       Апартаменты выглядели так, словно там никто не бывал. Конечно, клининговая служба убирала все помещения, и тут всё было чисто. Но запах был словно у нежилого помещения.       — Ах, вот ты где! Черт тебя дери! Что опять-то? — спросил Чимин, одетый в просторную пижаму. Его волосы, обычно гладкие и ухоженные, торчали во все стороны.       — Я видел ребёнка здесь. Он пришёл за мной прямо в комнату. Я чётко видел, как он зашёл сюда, а теперь пропал. Он говорил со мной, этот малыш.       — Ты же знаешь, что тут физически не может быть детей.       — Ну, может… кто-то из обслуги притащил кого-то из мира бет? Ему явно от меня что-то нужно.       — Это не так просто привести ребенка, чтобы его в усадьбе никто не увидел. Я думаю, у тебя что-то вроде галлюцинаций от сильных моральных потрясений последнего времени.       — Но я спокоен. И день сегодня был спокойный.       — Видимо, твоя психика подверглась значительным нагрузкам ранее, раз теперь так приложило тебя.       — Если хочешь, я могу спать с тобой. Лучше, конечно…       — Даже не начинай. Ты всё знаешь. Я посплю один. Если ещё раз этот пацан придёт, я больше с ним не пойду.       — Хм… если бы я верил в призраков, то подумал бы по поводу одного ребёнка, что пропал здесь много лет назад.       — Пропал ребёнок?       — Тут периодически пропадают дети. Особенно доминанты. Такие, как ты. Ты же родился не здесь, а в другом клане. Потом сразу после рождения пропал. И тебя еле нашли в итоге. Некоторых вовсе не находят. Так Чонгук ищет своего брата и не может найти уже много лет.       — Как печально. У них были хорошие отношения?       — К сожалению, этого я совсем не помню. Пока правящая семья была в полном составе, мы не очень-то и общались. Потом, как близким родственникам, пришлось взять на себя заботы о Чонгуке моим родителям. Все надеялись, что мы поженимся впоследствии, но анализы показали у Чонгука наличие истинного.       — Анализы. Даже такое есть?       — Наша медицина очень прогрессивная. Всё, что касается истинности — особенно. От этого напрямую зависит появление доминантных особей, от которых, как видишь, зависит все наши рождения в клане. Это особая природа. Почти магия. Но мне нужно будет переговорить по поводу твоих видений с Джином. Некоторые доминанты, как альфы, так и омеги, обладают особыми способностями. Возможно, это какая-то сверхсила, что в тебе проявилась. Хотя маловероятно до созревания такого ожидать.       — Ах черт, скорее бы это созревание пройти. А то только и разговоров об этом. Меня трясёт об одной мысли о течках.       — Поверь, не тебя одного. О твоей течке молится весь клан.       — Знали бы они, что мольбы их напрасны. Это будет означать лишь вхождение меня во взрослое состояние, не более того.       — Как знать. Инстинкты порой говорят сами за себя, и ты ничегошеньки с этим не поделаешь. А у доминантных особей они ох какие сильные.       — Чонгук обещал.       — Ну раз обещал, не видать тебе секса как собственных ушей.       — Да я как бы и не хотел его видеть. Он же мужик!       — Ой, опять заладил: мужик-мужик… он альфа. Твой гипотетический секс с бетой- женщиной всегда будет плоским и тусклым. Даже в сравнении с дрочкой.       — Нихрена себе разговоры у тебя.       — Да как донести-то? Твоя омежья сущность всегда будет стремиться к альфе. То, что тебе способен подарить альфа, тем более истинный твой, не идёт в сравнение вообще ни с чем. Таких ощущений у тебя не возникнет ни от каких игрушек, ни от девушек, ни от парней. Тут, понимаешь, слишком тонкая материя. Почти невесомая.       — А что насчет тебя? Твой истинный…       — Если бы мой истинный был в доступе, я бы не сомневался ни секунду. Это дар наших богов нам, зверолюдям. Этим мы и отличаемся от бет. Наше проклятие и благословение.       — Так почему ты не с ним?       — Потому что. Примерно потому, что ты пропал, когда родился. Разные кланы и вражда… это не просто так тебе.

***

      Уже в апартаментах Тэхёна, лежа на кровати, Чимин отвечал ему на такие важные вопросы, почему враждуют кланы. Это случалось по разным и объективно важным причинам. Было несколько типов зверолюдей, так волки и собаки исторически не ладили друг с другом, не перенося запахи и повадки, и многое другое, в враждующих кланах. Они сражались в основном за территорию. Кланы при наличии королевы плодились быстро и обильно, и новым людям нужно было место, чтобы жить. Однако вражда по этому поводу ушла в века, и нынешние кланы давно уже определили свои границы. Многие из разных кланов встречались в обычной жизни, работая с бетами зачастую в одной организации, зная о том, что это зверочеловек и просто игнорируя его. Мир бет считался нейтральной территорией, и ни о каких захватах и делёжке тут не шло речи. Более глубокие причины вражды были именно у генетически схожих особей. Таких как в клане, в котором оказался Тэхён. Кошачья семейка была очень дружной внутри своего клана, но все что касалось соседних племён было сродни горящим факелам. Они крали друг у друга детей. Омег, особенно доминантных. Порой, презрев истинность, какого-то благородного омегу силой женили на более-менее подходящем альфе и имели от него нужное потомство. Этого опасались и боялись. Хотя настали, казалось бы, цивилизованные времена, вопиющие случаи всё ещё имели место быть. Так случилось и с Тэхёном.       Лишь благодаря современной медицине по крови Чонгука выявили наличие истинной особи, которую искали много лет. Легально и не очень. В конце концов, обнаружив его в семье обычных среднестатистических бет в одном из близлежащих городов. Случалось так, что детей и вовсе не находили, так произошло со старшим братом Чонгука. Но он не сдавался и искал, просто перетряхивая весь земной шар, но совершенно безрезультатно.       — Но мальчик был альфой? В главных семьях лордов рождаются альфы, насколько я понял?       — Да, доминантные альфы, которые впрочем не так ценны для других кланов, как омеги. По этому его исчезновение и кажется очень странным. Бедные родители Чонгука не перенесли этого. И ушли в лес.       — Так они, может быть, и живы?       — Нет, Тэхён. Когда взрослая доминантная особь перевоплощается и уходит в лес навсегда, это значит только одно.       — Но как?       — Это мне неизвестно. Лишь легенды о том, что в этот момент всё человеческое покидает тебя — я имею в виду сознание. И ты становишься просто зверем. Но реальных подтверждений этому нет. Чонгук прочесал все леса в звериной форме и, конечно же, никого не нашёл в итоге.       — Но почему они оставили Чонгука? Неужели их первый сын чем-то ценнее младшего? Что-то я не вполне понимаю, как так можно было поступить с ним. Фактически они бросили его.       — Я не знаю наверняка, но ходили разговоры, что он был не вполне желанным ребенком. Скорее, роковой случайностью. Но в итоге для всех нас в клане его появление явилось спасением. Теперь он первый лорд. Без доминантов клан просто вымрет. Доминантный альфа всегда найдёт свою королеву, и клан будет процветать. А королева дарит детей и гармонию. Теперь наш клан полный, и скоро родятся дети. Много детей. Мы снова процветаем. Благодаря тебе, между прочим. Тут ты можешь гордиться.       — Ну охренеть, конечно.

***

      — Что все так бегают, словно пожар начался? — спросил Тэхён, набивая щеки медовыми грушами, которые ему привезли с севера страны. Эти фрукты были настолько прекрасны, что омега вгрызался в мягкий жёлтый бок, щурясь от сладких взрывов на языке, прокатывая зернистую структуру, глотая сочную мякоть, почти не жуя. Сладкий нектар тёк по пальцам, и он беззастенчиво слизывал его, упиваясь вкусом.       Чимин поглядел на него и поморщился.       — Ведёшь себя словно малыш! Ну только давай в моей спальне не рассказывай мне про вилку и нож. Так гораздо, гораздо вкуснее! — пробубнил Тэхён, вгрызаясь в сладкий плод.       — Твой вид слишком эротичный с этими бесконечными фруктами и соком. Я бы сказал, кому это показывай. Но ты ж меня пошлёшь.       — Пошлю, конечно. Твой Чонгук сам от меня бегает, как от огня.       — Ну… Он же человек слова. Раз сказав глупость, теперь до гробовой доски его не увидишь, и ты в этом сам виноват.       — Ну, может, и к лучшему. Заведу себе девушку. Он сам предлагал, кстати.       — У меня приличных слов нет. Сегодня, кстати, увидишь своего Чонгука. Это уже точно.       — Увижу? — Тэхён даже прекратил есть. — А что сегодня такое?        — Делегация у нас из соседнего клана. Едет приветствовать второго лорда. Слухи распространяются быстро. И все уже знают, что наш клан обрёл свою королеву и скоро у нас родится множество детей. Мы снова станем великими. Они едут отчасти убедиться, верны ли слухи.       — А можно их не принимать? В конце концов, это не их вовсе дело!       — К сожалению, это так не работает. Нужно соблюсти приличия.       — Вероятно, поимеем проблем из-за отсутствия у меня вторичных признаков зверя?       — И метки Чонгука… — добавил Чимин с неясным страхом.       — Ох эти мне звериные приколы. Ты видел его зубы… это ж пиздец! Он мне полшеи отхватит.       — Ага… отхватит. Не сомневайся. Метка ставится в момент оргазма, кстати. На тот случай, если ты не знал. Когда его узел набухает у тебя внутри. Твой оргазм настолько сильный и длится так долго… тебя трясёт от каждой новой волны. В этот сладкий миг боль от вгрызающихся клыков ощущается, словно новый виток наслаждения, и в этот самый момент ты кончаешь ещё раз, выстреливая прямо до подбородка. Потом рыдаешь словно дитя оттого, что гормоны в твоём теле натурально сходят с ума. По рассказам омег, данное переживание самое приятное в их жизни, самое сладкое. Они после этого часто фантазируют на эту тему. И это случается всего один раз в жизни. А у истинных все чувства умножаются на два сразу.       Тэхён остановился, открыв рот, переваривая всё, что только что услышал. Это звучало просто охрененно, не сравнить с торопливой рукой, которой он передёргивал, морщась от безысходности, ибо порой стояло так, что приходилось помогать себе. Всё же он теперь испытывал влияние альфьих феромонов, даже тех, что не мог распознать его нос. Они всё же присутствовали в воздухе, где находился Чонгук, а так же другие альфы в поместье.       Теперь Тэхён жадно впитывал образ Чонгука, которого не видел несколько недель. Он надел парадную форму, которая так ему шла. Чёрные узкие брюки подчёркивали его длинные ноги, переходящие в совершенную форму ягодиц. К тонкой талии льнул камзол, словно вторая кожа повторяя изгиб поясницы. Широкие плечи альфы рвались ввысь. Казалось, он своим присутствием, своей аурой вытеснял воздух из небольшого зала для приёмов.       Его волосы, всегда находящиеся в творческом беспорядке, в этот раз были сформированы в элегантную причёску. Сам он смотрел словно сквозь омегу. Находясь здесь лишь по сильной необходимости.       Он поклонился своему истинному, пробормотав обычные слова приветствия и том, что тот прекрасно выглядит в этот вечер.       Тэхёна укололо это холодное поведение его альфы. Он не видел его несколько недель, и тот так изменился за это время, став таким колючим и чужим. Не его ли горячие руки прижимали омегу под проливным дождём? Не эти ли губы мешали капли воды на его лице так, что забывалось, как дышать.       Мысленно Тэхён потряс головой. Какая-то чушь идёт на ум.       Чонгук галантно помог ему сесть на постамент, почти не касаясь не то что его тела, а даже одежды.       Тэхён выпрямил спину. Ему казалось, это правильно. Его никогда не учили этикету, хотя общество зверолюдей не особо походило на королевский двор, ему в этот момент казалось, что должны быть какие-то правила поведения, о которых он не знал.       Верный Чимин встал от него по левую руку. Возле Чонгука находилась извечная стайка его свиты. Тэхён уже всех знал по именам и даже по функционалу. Но ему не приходилось с ними взаимодействовать никогда. В основном они занимались делами клана, которые приходилось решать каждую минуту.       В данное время клан ожидал огромный всплеск рождаемости, к этому стоило основательно подготовиться со всех сторон. Даже пришлось временно ограничить сферу влияния королевы, дабы не впасть в экономический кризис, обзаведясь огромным количеством малых детей и их родителей, которые первые годы будут заниматься лишь их взращиванием, отойдя от обычного функционала внутри клана. Впоследствии было решено ограничится примерными цифрами рождений в первые несколько лет, прежде чем экономическая ситуация внутри клана стабилизируется.       В эти трудные времена им приходилось принимать делегацию клана, чья королева выходила из возраста репродукции, и вскоре их ждал тот же самый кризис, что и клан Чонгука в последние несколько десятков лет. Они хотели себе омегу. Доминантного омегу. Это понимали все.       Делегация в праздничных светлых камзолах в составе десяти альф появилась на ковровой дорожке. Чимин вытянулся, словно струна. Тэхён почувствовал, что с его другом творится нечто странное. Он повернул голову и попросил того наклониться к нему.       — Что с тобой происходит?       — Ничего. В порядке всё. Всё нормально, — сказал Чимин. По такому суетливому ответу омега понял, что дело нечисто. Пока шли цветистые приветствия, он всматривался в лица делегации. Вдруг осознание накрыло его с головой. Вероятнее всего, тут присутствовал истинный Чимина. Ибо спокойный друг не психовал никогда. А тут и руки дрожали, и хвост ходуном. Таким Тэхён его ещё не видел.       Он снова дернул за рукав, и Чимин нагнулся к нему снова, зашипев как змея:       — Да что такое, что тебе надо?       — Кто из них? Кто он?       Чимин закатил глаза, поняв, о чём идёт речь.       — Блондин. Мин Юнги, — Чимин снова выпрямился, сделав лицо кирпичом.       — Приветствуем второго лорда Кима Тэхёна. Долгих лет жизни и процветания.       Тэхён зыркнул на Чимина, как бы уточняя, что нужно делать, но тот дал понять ему, что официальной процедуры нет, и омега неловко поблагодарил за оказанную честь. Начались долгие разговоры о кланах и прочих делах, во что омега особенно не вникал и не очень понимал, пока один из альф не сказал, глядя прямо на него:       — У второго лорда нет метки. Это значит, он может покинуть клан в любую минуту.       Незнакомый альфа прожигал глазами такого желанного доминантного омегу так, что Тэхёну стало совсем не по себе.       — Наш второй лорд ограничен лишь осознанием того, что многие омеги несут в своих животах детей и их жизни и благополучие зависят напрямую от его влияния, — с деланной вежливостью ответил Чонгук, даже не взглянув на своего истинного.       — А сообщили ли вы вашему второму лорду о том, что он родился в нашем клане и его настоящие родители живы и ожидают встречи со своим возлюбленным сыном?       Тэхён изумлённо посмотрел на Чонгука, который по-прежнему не удостоил его и взглядом. Возможно, он должен был реагировать острее, но на Тэхёна словно напал столбняк. Он сидел, не шелохнувшись, слушая едкие слова.       — Мы не решили необходимым срочно рассказывать Тэхёну о тех родителях, что сочли приемлемым отдать его сразу же после рождения на усыновление в общество, далёкое от альф и омег. У второго лорда слишком много потрясений, учитывая, где и как он жил. Тэхён всё бы узнал в своё время. Никто не собирался скрывать от него вопросы его происхождения, либо какую ещё информацию. Доминантная особь — это особенная забота клана, как вы знаете. Наши решения имели под собой веские основания. Его родители благородно последовали приказам королевской четы и доводам разума.       — Тэхён, ты хотел бы увидеть своих настоящих родителей? Ведь у тебя запах пиона, ровно такой же, как и у твоего родителя-омеги.       — Омеги? — прохрипел Тэхён, в эту секунду осознавая, что его родил мужик. Не говоря уж о запахе неведомого пиона.       — Твои родители прекрасные люди. Ты так на них похож и вырос достойным. Они гордятся тобой.       — Прекратите паясничать! — прервал этот лживый медовый поток Чонгук. — Тэхён вырос в среде бет. И теперь имеет многие проблемы со здоровьем. Начнем с того, как его там кормили. Или вы не знаете, что едят обычные люди? Вы отправили ребёнка практически на смерть, а теперь смеете утверждать, что всё было для его блага.       — Вы даже не сказали ему о его корнях, о родственниках. Как низко, Чонгук.       — Я считаю, что вы переходите все границы. Моему омеге в столь короткие сроки пришлось многое узнать о зверолюдях, и о доминантах, феромонах, истинности, а так же всём нашем укладе. На него это повлияло не лучшим образом. Я не отказываюсь от информации о его корнях, и он обо всём узнает постепенно. И узнал бы без ваших низких сенсаций.       — Тэхён, — перекрикивая басовитый голос Чонгука, вмешался седой омега, — ты хотел бы увидеть своих настоящих родителей? Они безумно жаждут встречи с тобой.       Омега растерянно поглядел на Чонгука, что даже покраснел от нахлынувших эмоций.       — Я хотел бы уйти сейчас к себе. Можно?       Выражение лица Чонгука смягчилось на какой-то миг и стало обычным, таким, каким омега его помнил до случая в лесу.       — Мы требуем аудиенции с королевой! — выкрикивали визитеры сквозь резко образовавшийся гул толпы. — Без вашего влияния, Чонгук! Мы имеем на это полное право, так как на нём нет вашей метки. Он свободный омега, даже с учетом истинности. Это его выбор, как мы понимаем.       — Да, я ничего не имею против правил. Однако есть и моё условие. Поскольку делегация состоит из одних альф, дабы не влиять на рождения в вашем клане посредством нашей королевы, переговоры будут проходить в присутствии приближенного к Тэхёну омеги — Чимина. И от вас будет всего один человек, — заявил Чонгук.       — Я выберу парламентёра сам! — внезапно твёрдо заявил Тэхён. — Иначе разговора не будет.       Чонгук посмотрел на него с изумлением и болью в глазах, ведь речь шла об альфе. Неужто ревность?       — Буду разговаривать с Мин Юнги. И ни с кем другим. Через пять минут в малом зале. Если мои условия не будут соблюдены, я не намерен общаться с вами более никогда!       Он не знал, имеет ли право так говорить. Но он должен был рискнуть. План моментально созрел в его голове.