Фрукты

***

      Через пять минут в малом зале напряжение, возникшее в воздухе, можно было резать ножом.       Молчаливый Чимин заиндевел рядом со своим подопечным, глядя на приближающегося альфу. Тот был высокий мужчина со светлыми глазами. Его белые уши были забавными, несмотря на весь серьёзный облик. Он казался довольно спокойным, но хвост дрожал, словно ветка на ветру, выдавая нехилое напряжение. Истинность это вовсе не шутки.       Чимин кусал губы, глядя на приближающегося мужчину в парадной, цвета слоновой кости форме с серебряной фурнитурой. Одежда выгодно оттеняла его огромные прозрачные голубые глаза, что смотрели с изумлением и жадным любопытством.       — Ты, Мин Юнги, встань сюда. И на колени, — безапелляционно заявил Тэхён, не дав никому даже и слова сказать.       — Помилуйте, второй лорд, — прошелестел удивлённо альфа. Он был совсем молодой, почти мальчишка, и ошалел от внезапно возложенной на него ответственности с отягчающим обстоятельством в виде его истинного рядом с королевой.       — Быстро! — рявкнул Тэхён, и к своему удивлению белый кот повиновался, со звериной грацией медленно вставая на колени, укладывая лодыжки в высоких сапогах позади себя.       Чимина просто дёрнул за руку, и тот, словно поломанная кукла, рухнул рядом с альфой не живой не мертвый. Молниеносным движением рук Тэхён возложил ладони на их головы и проговорил обычную формулу деторождения, которая въелась уже на подкорку от частого её произнесения. Отчасти она и не требовалась. Это была лишь красивая традиция. Всё, что было необходимо для успешного зачатия — его присутствие и феромоны, что вдыхали те, кто решил завести детей. Однако Чимин и Юнги ничего не решали. Всё это было сделано спонтанно и без их на то желания.       — А теперь слушай сюда, Мин Юнги, — грубовато сказал Тэхён. — Ни в какой ваш клан я не пойду, как ты меня ни забалтывай, что ты ни говори. Эти биородители меня не интересуют такой ценой. Если я выйду за пределы территорий клана, все дети в животах омег погибнут. А их уже более тысячи человек растут. Я не возьму на себя такой грех ценой своих тупых желаний. Если эти родители так хотят меня видеть, они приедут сюда так же, как ваша сраная делегация. И то, что у меня нет метки, так я сейчас пойду и попрошу её поставить. У меня даже течек не случалось ещё. О какой метке вы всё время мне голову морочите? Куда все так торопятся? Не факт, что мой организм готов именно сейчас принять альфу. Или вы решили, что я тупой омежка и мной можно манипулировать, обвинив Чонгука во всех смертных грехах? Сильно ошибаетесь! Помимо всего прочего, Чонгук — мой истинный. Ты же понимаешь, что это значит? Я читаю в твоих глазах, в твоей боли, что знаешь. Уже не первый год корчишься в муках. Так вот, что бы там от меня не скрыли, что бы не сделали, я останусь со своим истинным. С того момента, как встретил, и до последнего вдоха. Это понятно?       Чимин открыл рот, глядя на своего подопечного. Всё, что Тэхён вещал до этого, разительно отличалось от этой злой отповеди. Мин Юнги не смог вставить и слова в этот монолог. Он лишь взял за руку своего нареченного, и тот, захлопнув свою отпавшую челюсть, пришёл в себя.        — У вас есть два часа в этой комнате. Из малого зала имеется тайная дверь, через неё я сейчас выйду и войду ровно через это время. Делайте, что хотите, но через два часа вы должны находиться оба здесь и в одежде. На этом наши переговоры будут объявлены законченными, и ваша делегация усвистит к себе в родной клан, а я продолжу свою работу здесь, — с этими словами Тэхён спокойно вышел в пустой коридор. Он не зря выбрал именно этот зал и знал, как схорониться так, чтоб остаться незамеченным. Но в эту секунду ему надо было найти Чонгука.

***

      Все зверолюди, кто толпился возле апартаментов Чонгука, молча расступились, пропуская второго лорда. Да, он не был здесь частым гостем. Вернее, вообще ни разу не входил в эти двери ко всеобщему возмущению и разочарованию. Но сейчас никто не посмел что-либо сказать омеге.       Он вошёл в двери и застал Чонгука развалившимся на кресле и спокойно попивающим кофе. Свои ноги прямо в сапогах он сложил на изящный подоконник, глядя в окно тусклым безразличным взглядом.       — Зачем пришёл? — сухо спросил альфа, не глядя на омегу.       — Так ты встречаешь истинного? — решил поглумиться Тэхён.       — К чему это, омега? Мы с тобой всё прояснили ранее. Все слова излишни. Я принял твои условия, ты принял мои. Так что ты здесь делаешь? Вроде бы сейчас должны идти переговоры, а ты внезапно появляешься в моих покоях. Что-то пошло не так?       — Всё пошло вполне себе по моему плану, — самодовольно ответил Тэхён.       — Даже так? — Чонгук удивлённо приподнял бровь.       — А мне нужно просто пересидеть часа два. И возможно, у меня есть к тебе просьба.       — Весь внимание, — Чонгук счёл нужным опустить свои ноги, что украшали белый подоконник.       Тэхён обратил внимание на огромную вазу с фруктами, стоявшую посередине стола. Внезапно нехорошая мысль пронзила его сознание.       — Так ты ждал кого-то? Омегу. Впрочем… ты мне разрешил встречаться с кем угодно, это же обоюдно. Вероятно, — последнее слово он прошелестел.       Чонгук в ответ на это слегка улыбнулся, видя его растерянность.       — Тебя это так беспокоит?       — Нет-нет, вовсе нет, — поспешно ответил омега, и как назло его рот наполнился слюной. Этот дьявольский аппетит зачастую сводил его с ума.       — Фрукты приносят сюда для тебя, как и в некоторые другие комнаты поместья. О твоих увлечениях едой знаю не только я, но и все, кто заботятся о тебе.       — Но в этой комнате я не бываю никогда.       — Сейчас ты здесь. Угощайся, — он кивнул на привлекательную гору.       Тэхён робко взял в руки спелую ярко-оранжевую хурму и тут же надкусил, закрывая глаза от блаженства.       Чонгук глядел на него так, словно фрукты, которые исчезали между влажных от сока губах, содержали какой-то афродизиак или яд, такое любопытство.       — Фто? — с набитым ртом спросил Тэхён.       — Н-ничего, — мило улыбнулся Чонгук. — Просто давно тебя не видел.       Тэхён цокнул языком, уж эта романтика альф и омег была за гранью его понимания.       — В общем, — всё ещё продолжая жевать, словно между прочим, сказал омега, — мне нужна метка.       — Ммм, — протянул альфа и покивал, словно слышал нечто банальное.       — Я вот думаю, можно ли её поставить без всякого этого антуража, про что мне рассказывал Чимин?       — Сдохнешь от болевого шока, — жёстко ответил Чонгук, — потом непонятно, будет ли это метка или нет, так как твоё тело не выработает нужных гормонов в момент постановки. Да и зачем тебе метка? Ты более свободный сейчас, и если захочешь, просто уйдешь, с кем сочтёшь нужным и важным.       — Я хочу увидеть родителей, и это только одна из причин. Вторая более банальная, меня все задолбали. Вообще все.       — Но ты свяжешь себя с тем, с кем и быть не хочешь, — резко ответил Чонгук. — Ты не понимаешь до конца, чем это для тебя обернётся.       Тэхён тяжело выдохнул. Если бы он ведал, с кем хочет быть, то всё оказалось бы проще, но таких людей или оборотней не водилось на всём белом свете.       — Я и так с тобой связан. Даже генетически. Это ничего не поменяет. Я теперь привязан к этому клану теми детьми, что скоро родятся. И чтобы безболезненно выйти из ордена, мне нужно, чтобы на протяжении почти года никто не беременел. Это нереально же. Так что прекращай мне говорить про свободу. Это нерационально. Твоя метка снимет ряд вопросов, а так же возможность моего похищения из клана.       — Похитить тебя практически невозможно. За тобой бдит сотня охранников. Особенно после случая в лесу. Я поменял вообще всех.       — Метка бы сняла кое-какие ограничения. Я хочу видеть родителей. Они растили меня с младенчества. Я других не знал и знать особо не хочу.       — Понимаю, — смягчился Чонгук. — Но я не смогу просто так поставить метку. Я уже сказал, почему.       — Расскажи тогда про моих родителей. Они страдают?       — Им сообщили о том, что ты жив и в благополучии. Мы не могли больше ничего им предоставить. Конечно, они подали заявление в полицию, и тебя подали в розыск. Но здесь тебя найти практически нереально. Мне очень жаль. Если я найду способ, как ты с ними сможешь связаться, посредством телефона или интернета, то сразу это сделаешь. Пока мы ищем возможности. Прости за это.       — Тебе незачем просить прощения. Не ты, так другие выкрали бы меня. У тебя явное преимущество из-за истинности.       — Тебе она ничего не даёт в итоге.       — Быть может, — отозвался Тэхён, усилием воли пытаясь не облизывать пальцы, а вытереть их салфеткой, однако, всё же лизнул машинально.       Челюсть Чонгука в этот момент сжалась, словно став монолитной, что не осталось без внимания Тэхёна.       — Тебе надо найти омегу. Мне Джин говорил, да и я сам не дурак, что мужчине в расцвете сил нужен секс. Пожалуйста, сделай это, если ещё не сделал.       — Это не твоё дело. Не желаю разговаривать с тобой на эти темы.       — На самом деле, я сильно сожалею, что твой истинный такой неправильный. Но ничего с этим не могу поделать. Мы же сможем остаться друзьями?       — Не твоя вина. Это воспитание и прочие обстоятельства. Вполне понимаемо. Но об омегах с тобой общаться я не стану, даже если мы с тобой друзья.       — Ладно. У меня ещё полно времени, — копаясь в фруктах и выбирая себе в этот раз огромную красную сливу, заметил Тэхён. — Не мог бы ты рассказать мне о своём брате?       — О брате? — изумлённо отозвался альфа, и его лицо превратилось в непробиваемую маску.       Чонгук помнил своего брата уже смутно. Лишь былые фотографии не давали полностью забыть лицо. Тот был ещё совсем ребенком, когда исчез. Его мать не особенно была нежной и заботливой, но это стало для неё ударом, от которого она не оправилась. Была в её жизни страшная страница, о которой Чонгук знал немногое. Его как ребенка берегли тогда. Во взрослом состоянии не было человека, кто бы осмелился заговорить об этом открыто. Но в какой-то момент её выкрали. И сразу же после этого анализами был установлен её истинный альфа. Вся генетика была ещё на зачаточном уровне, и о своем статусе люди узнавали довольно поздно. С истинным (отцом Чонгука) она была едва знакома. Отец Чонгука тогда сделал невозможное. Он нашёл свою омегу и привёл обратно в свой клан. После этого они стали лордами, а деды Чонгука сложили с себя полномочия в пользу молодых воссоединившихся доминантов. Так родились братья Чон Хосок и Чон Чонгук. Мать же не оправилась после плена, и он её видел редко и постоянно в слезах и депрессиях. В конце концов, исчезновение брата повлияло на неё настолько, что она решила раствориться в лесу в своей полностью звериной форме. Отец, как истинный альфа, последовал за ней. В истинности есть свои минусы, и один из них довольно фатальный. Когда истинность подтверждена консумацией, умирая, одна особь тянет за собой другую. Так печально исчезли все близкие родственники Чонгука, и он в достаточно юном возрасте стал первым лордом клана.       — Так если твоему брату было около десяти, он, возможно, помнит, кто он такой и как его зовут.       — Должно быть так. Но меня беспокоит одно. Альф, тем более доминантных, не крадут. Омеги представляют собой ценность, ибо они рожают от того, кого надо, если нет метки. И если это доминантный омега, его ценность взлетает до небес. А вот доминантные альфы ценны только для своего клана.       — То есть по сути его, возможно, нет в живых, ты хочешь сказать?       — Ничего я не хочу сказать, — Чонгук сжал переносицу пальцами, словно у него разболелась голова.       Красть и уничтожать одного доминанта, оставляя второго, такого же доминантного, было делом совершенно безрассудным. Достаточно одного доминантного отпрыска, чтобы поддерживать клан. Исчезновение Хосока просто не имело никакого смысла.       — Может, какая-то сугубо личная вражда? Так как твоя мама была в плену, может, кто-то полюбил её так сильно, что не смог смириться с её возвращением обратно?       — Я изучал этот вопрос, но ответы были неоднозначные. Конкретного человека, кто бы переживал за мою мать, я так и не нашёл. Многие погибли во время её возвращения в родной клан. Отец не особенно церемонился с теми, кто посмел это сделать. В общем порубал полклана в капусту, и тот, в конце концов, перестал существовать. А те альфы и омеги, кто остался, перешли в наш клан и стали жить где-то на окраине лесов или перебрались в город.       Они ещё долго разговаривали, и наконец их общение походило на партнерское и дружеское к немалому счастью омеги. Он почти не чувствовал феромоны альфы, видимо, Чонгук пытался их контролировать, однако порой он ощущал этот запах, который казался райски приятным. Тэхён и забыл, каким он может быть. Втайне наслаждался им. Ему было комфортно находиться с альфой в одной комнате, и он расслабился, растекшись по мягкому креслу. Большая ваза с фруктами опустела наполовину, и когда пришло время, довольный Тэхён нехотя выкатился из комнаты в сторону малого зала, где оставил истинных побыть друг с другом хотя бы немного.       Тэхён застал их с красными лицами и потрепанных, но прилично одетых и растерянных. Цокнув языком, он велел им идти за собой. Потом объявил резюме переговоров, пожелав счастливой дороги всей делегации, и выдохнул спокойно, глядя в чуть пьяные глаза Чимина.       — Ты, ты… наверное, спасибо, — пробормотал друг, когда они остались наедине.       — Пожалуйста, — хмыкнул Тэхен.       — Не представляешь… ты не представляешь, как ты проёбываешь своё время. Истинность — это нечто. Ничего не сравнится с руками, губами истинного альфы. Это просто фейерверк.       — Ага, и с членом, — скептически добавил Тэхен.       — И с членом, — мечтательно согласился Чимин.       — Дурак, — отозвался омега, и в друга полетела пухлая подушка. По мнению Тэхёна она должна была вернуть парящего в небесах омежку на землю. Но всё было бесполезно. С глупой улыбкой на лице тот распластался на кровати Тэхёна, ловя в своей голове флешбеки встречи с Мин Юнги. С тем парнем, который мог ему только грезится во снах, ибо суровая реальность и враждующие кланы не дали бы им быть вместе ни при каких обстоятельствах. Если бы они были простыми рядовыми оборотнями, то могли бы пересечься в мире бет. Так делали многие, но если твоя кровь содержит доминантные компоненты, эта опция становилась практически нереальной.

***

      Несмотря на договоренность о дружеских отношениях и довольно тёплом их общении в тот день, дружбы не случилось. Чонгук продолжал избегать своего омегу, даже не появляясь на совместных трапезах.       Тэхён чувствовал по этому поводу себя слегка неловко, но он объяснял это себе тем, что молодому мужчине нужно было завести омегу для сексуальных отношений, а наличие истинного рядом вовсе не способствовало такому тонкому процессу. Как ни старался парень к этому относиться спокойно, мысли о возможно выбранных альфой омегах беспокоили его.       Чимин же не разделял его тревог по поводу альфы, зато, похоже, начал перенимать неуёмные пищевые привычки королевы, набивая рот медовыми абрикосами так, что сок тёк по подбородку.       — Это действительно выглядит забавно со стороны. Я научил тебя плохому, — хохотал Тэхён заполняя и свой рот сладкими плодами так, что омеги вместе напоминали двух голодных хомячков.       — Вы словно оба беременные бурундуки, — заметил Джин, проходя мимо них во время перерыва в работе Тэхёна. — Смотрите, ожирение плохо влияет на все органы омеги, — строго погрозил он пальцем.       Тэхён и Чимин рассмеялись так, что еле удержали еду в своих ртах. Наконец им удалось прожевать содержимое, но они всё ещё продолжали смеяться, пока Чимин вдруг не стал резко серьёзным.       — Что? — спросил Тэхён, всё ещё продолжая улыбаться. — Я же пошутил, произнося формулу… просто пошутил. И у тебя не было течки. Или была?       — Не суть. Истинность может подкинуть сюрприз.       Как выяснилось позднее, Чимин забеременел в тот день. Никаких планов у него по этому поводу не было, и, конечно, в маленьком зале для совещаний не нашлось никаких средств контрацепции, а истинные не видели никаких преград, только знали, что возможно это их последняя встреча, и та случилась чудом.       — Но что ты будешь делать? — со страхом спросил Тэхён.       — Растить ребенка. Что я ещё могу? Я даже рад, что так вышло. Частичка моего истинного осталась внутри меня, — он сладко улыбнулся и погладил пока ещё плоский живот.       — Никогда ещё не видел беременных мужиков, — покачал головой омега.       — Тэхён, ты дурак? Ты каждый день благословляешь беременных омег теперь.       — Ну они не похожи на беременных!       — Так и я не похож еще!       — Ты другое. И ты похож… И ты рядом. Ну…       — Что ты скажешь Юнги? Вообще будешь ли говорить?       — Пока не решил. Дело очень серьёзное, и я боюсь, что ребенка королевской крови могут забрать.       — Нам надо будет поговорить с Чонгуком.

***

      В эту ночь Тэхён проснулся от диких спазмов в животе. Добравшись по стенке в туалет, он сначала думал, что съел каких-то переспелых фруктов, но вскоре понял причину своего состояния. Настала первая течка.       Решив не беспокоить беременного Чимина, он просто лёг на кровать, скатав валик из одеяла, просунул его между ног. Он уже достаточно узнал от омег о том, как проходят течки, в том числе и без помощи. На всякий случай у него хранились под кроватью кое-какие игрушки, на которые он взирал с омерзением, не веря, что их когда-то придётся использовать. Но следовало быть готовым.       К тому моменту, когда проснулся Чимин и пришёл за ним в апартаменты, Тэхён уже кусал одеяло, почти теряя сознание от боли.       — Блять, — выругался громко, глядя на потного подопечного, кто корчился, сжимая одеяло между ног.       Тэхён сносил муки молча, лишь скрипя зубами. Он знал всё, что должен делать омега и не мог себе этого позволить. Ведь его внутренние установки оказались сильнее всего, что диктовала ему омежья природа.       Чимин попробовал снять с него пижаму, что раздражала горящую кожу, но Тэхён не дал. Все что можно было сделать — протирать мокрым полотенцем лоб и ступни. Однако это вовсе не помогало. Тело омеги агрессивно требовало альфу. Оно созрело и действовало без компромиссов, выкручивая внутренности бедного Тэхёна.       — Ну и где твой Чонгук? — прохрипел омега, промучившись несколько часов к ряду, — ты говорил, что как только течка начнётся, он будет стоять рядом.       — Чонгук рядом. За дверью. Из поместья убрали всех альф на время твоей течки. Он отказался уходить, так как его запах способен слегка облегчить симптомы.       — Я думал, что его запах чудится мне.       — Нет, он реален. Я принёс тебе подушку Чонгука. Тебе следует вдыхать глубже. Держись, всё будет хорошо.       В это время в коридоре была настоящая потасовка.       — Ты сейчас должен войти в эту комнату! Немедленно, Чонгук! — кипятился Джин, лицо которого стало бордово-красным от злости. Молодые альфы и омеги творили лютую дичь, отказываясь выполнять своё предназначение. В его молодости зверолюди не были такими упрямыми идиотами.       — Я обещал, что не коснусь его. Ни в течке, ни в гоне, никогда. И так и будет. Дело в том, где и как он вырос. Это для него неприемлимо. Прошу уважать моего омегу.       — Можно понять твоего омегу, но тебя я не пойму никогда. Как только ты войдёшь, его инстинкты возьмут верх. У вас всё сложится правильно, как природой положено. Чонгук, нам нужны доминантные альфы, ваши дети! У нас не растёт ни одного наследника, это опасно для клана. И Тэхёну нужна метка. Позарез нужна! Это вопрос его безопасности.       — Да насрать на клан. Мы уже не в средневековье. Разрушится, и все рассосутся по оставшимся. Я не собираюсь приносить в жертву себя или Тэхёна. Джин, иди к черту!       — Веди себя нормально, молодой человек! Имей уважение к старшим! Я тут следил за здоровьем всех ещё до твоего рождения.       — Джин, да боже мой! — встрял вышедший из спальни Чимин. — Ему и так непросто. Оставь его в покое.       Потом тихо, чтобы не слышал, добавил:        — Состыкуются они. Дай им их время. Для этого просто иди займись своими делами. Все альфы вышли из поместья, тебя бы тоже это касалось.       — Я не альфа, я врач!       — Природа мудрее. Всё будет хорошо. Они рядом, что ещё нужно для бьющих по голове инстинктов? Не мне уж тебе объяснять. К тому же ты хотел провести моё обследование. Я готов прямо сейчас.       — Ребенок королевской крови. Скорее всего доминантный.       — Ну вот, ты же всё знаешь. Пошли, — он взял уже красного лицом доктора под руку и потащил его в сторону кабинета.       Тэхён в отчаянии, промучившись ещё какое-то время, которому он потерял счёт, достал из-под кровати коробку с игрушками. Нащупав своё отверстие, он оставил эти попытки. Он не испытывал желания пихать себе в зад что-то, скорее, это вызывало в нём омерзение. Он горько заплакал, глядя на рассыпавшиеся силиконовые приблуды. Возможно, он уже хотел просто сдохнуть, чтобы эти чудовищные неостанавливающиеся спазмы наконец заглохли.       — Джин, Джин, твою мать! — спустя каких-то полчаса Чонгук выволок доктора из его кабинета, где они мило беседовали с Чимином, пока тот поглощал сладкие черешни с диким аппетитом.       — А ты такой спокойный, словно не твой друг там стонет от боли, — кинул он обвинение в сторону румяного и весёлого омеги.       — Уж я не одну течку провёл один. Как думаешь, мне ли не знать, каково это? — спокойно отозвался Чимин.       — Я не слышал, чтобы кто-то так кричал от боли! Джин, дай ему блокаторов. Давай ему уколем обезболивающего? Должно быть что-то!       — Ты с ума сбесился, Чонгук? Это его первая течка, у него значительная задержка развития. Его можно покалечить любым препаратом сейчас. Ему надо пройти все муки от начала и до конца.       — Ты тоже проводил течку без помощи лекарств? — в упрёк кинул он Чимину.       — Первую самую проводят без лекарств. Ты знаешь, что нужно ему для облегчения. Ты знаешь.       — Я поклялся. И намерен сдержать слово.       — Ну так иди и сиди там. Ему немного легче, когда твои феромоны витают рядом.       Чонгук ссутулился, словно на его плечах лежал непомерный груз, придавливающий его к земле, и поплёлся обратно в опостылевший коридор.       — Господи, даже кончить не получается, — сжимая в руках болезненный стояк, скрипел зубами Тэхён.       Конечно, он знал, что ему нужна стимуляция. Но текущее отверстие, которое было описано в стольких справочниках, оставалось сухим. И у Тэхёна не было никакой жажды пихать туда что бы то ни было. У него просто болел живот, и он мечтал упасть в обморок или сдохнуть, лишь бы это всё прекратилось. Он вытирал слезы подушкой Чонгука и не мог надышаться ароматом с неё. Чимин куда-то пропал, но, возможно, это было к лучшему. Он ничем не помогал, но сам очень сильно переживал. Возможно, его увели, дабы не повредить ребенку такими потрясениями. Он остался вообще один на один со своей течкой. Это было несправедливо.       Он не знал точно, есть ли там Чонгук за дверью или ушёл по своим делам. Он держал свои обещания, свои клятвы, что дал ему. Сам Тэхён требовал, и тот удовлетворил. Теперь омега был на грани отчаянья. Он знал из книг и рассказов, что течка без альфы может продлиться и неделю. Он не мог себе представить неделю таких мучений. Наверное, омеги часто умирают от этого.       О том, что он не получит лекарств, он знал уже заранее. Его предупреждал Джин, однако тот уверял его, что Чонгук сделает всё правильно.       Наконец он сполз с кровати и почти на четвереньках добрался до двери. Приоткрыв её на какие-то миллиметры, он почувствовал, что запах усилился. Чонгук был там. Тэхён лёг прямо перед дверью, вдыхая лесной аромат. Такой терпкий и прекрасный. Он словно ласкал ноздри изнутри, скользил по носоглотке. Несмотря на продолжающиеся спазмы, Тэхён чувствовал какое-то подобие удовольствия от этого. Но через какое-то время этого стало мало. Ему позарез нужно было ещё.       Он приоткрыл дверь и высунул голову наружу.       Альфа сидел на полу, закрыв уши руками, уткнув голову в колени. Его запах был просто божественный. Тэхён привалился к дверному косяку, глядя на своего истинного, что не шевелился и, возможно, так спал.       — Чон, — хрипло позвал Тэхён.       Альфа поднял голову и посмотрел на него красными глазами. Он был в совершенной форме с ушами и хвостом. Его хвост жался к спине, чёрный длинный и прекрасный. Как только он увидел омегу, хвост изобразил колечко на конце.       — Иди к себе, Тэхён. Я ничего не сделаю, как и обещал. Моё присутствие лишь облегчает твоё состояние. Не думай, что я здесь специально выжидаю. Это не так.       — Мне нужно понюхать твою шею. Можно?       Чонгук молчал. Ему, похоже, тоже было нелегко, это было видно по тяжелому дыханию и белкам глаз с красными прожилками.