Фрукты

      — Мама? — только и мог вымолвить Тэхён, стараясь не расплакаться, как малыш. В трубке слышалось её лёгкое дыхание и фоновые звуки, пока она говорила своё стандартное: «аллё».       — Боже, сынок, — родной голос перешёл на хриплый шёпот. Бедная женщина в душе уже похоронила своего ребенка, сейчас же слышать его было сродни чуду. Послышались всхлипывания.       — Мамочка, я правда в порядке. Просто я не мог связаться с вами раньше, — на вдохе протараторил парень.       — Где ты, Тэхён? Тебя удерживают силой? Скажи, как тебе помочь. Мы с отцом сделаем всё. Вообще всё!       — Прошу, мама… — теперь всхлипывал уже Тэхён, но ему надо было держаться, ведь он сильный, и знал правду в отличие от своих родителей. — Со мной действительно всё в порядке. Я нахожусь в безопасном месте, я полностью здоров. Меня не удерживают силой. Просто есть некие обстоятельства, о которых я не могу пока говорить.       — Ты в секте какой-то?       — Хм… я никогда не думал об этом с такой стороны. Но, нет, это не секта, но да, тут есть свое сообщество, и я тут не случайно оказался. Как бы мне ни хотелось это говорить, но это связано с моим биологическим рождением.       — Ты хочешь сказать, что нашёл своих биородителей и решил остаться с ними?       От него всю жизнь скрывали, что он усыновлённый и теперь эти слова из уст матери казались чужеродными, но женщине было не до сантиментов. Она потеряла своего ребенка и хотела знать всё о происшедшем и возможностях ему помочь.       — Нет, мама. Вернее, родители, что произвели меня на свет, находятся в досягаемости, но мне они неинтересны. Единственные настоящие родители — вы с отцом, мне других не надо. Я говорю о неких факторах, связанных именно с биородственниками. Я просто сейчас… — он не знал, как сформулировать это в удобоваримое качество. — Просто должен здесь находиться, и так будет всегда, но мы сможем видеться потом. Может, через два месяца или через полгода, но это произойдёт, однако с этого дня я буду регулярно звонить тебе. Теперь мне можно.       — А почему было нельзя?       — Некоторые вещи я не могу рассказать тебе. Просто знай, что я действительно в порядке. Обо мне здесь заботятся. В будущем году я начну учиться, и всё станет как обычно, и мы будем часто встречаться.       — Ты не вернешься, сынок?       — Всё стало сложно. Но я навсегда ваш сын. Твой и папин.       — Я люблю тебя, малыш.       — И я тебя, мам!       Тэхён ещё долго оставался неподвижным, глядя на погасший экран мобильника. Теперь у него он был свой собственный спустя столько времени. Чонгук предупредил, что аппарат оснащён некими пиратскими функциями, которые устанавливались только по строгой необходимости. Но он теперь мог связаться со своими родственниками и близкими. Хотя больше ему позвонить было некому.       Он подумал о Наён, но быстро отмёл эту мысль. Всё было слишком сложно, и те сильные чувства к ней, которые он испытывал совсем недавно, теперь были словно под километровым слоем ваты.       Он не знал, как вернётся, что будет говорить своим знакомым и родителям, но это уже были незначительные вопросы. Самое главное, что он мог частично вернуть себе свою жизнь.       После постановки метки, его похищение было маловероятным. Однако появляться в обществе бет с нестабильными вторичными признаками было ещё рановато. Хвост, что стал уже вполне красивым, мог появляться сам по себе, когда ему заблагорассудится. С ушами была аналогичная ситуация.       Однако Чонгук обещал, что через пару месяцев Тэхён сможет вести вполне себе привычный образ жизни. Поступить в университет, если он имеет такую потребность. Даже обещал содействие. Зверолюди в мире бет обладали довольно крепкими связями в различных сферах.       Оставалось одно тревожащее обстоятельство — его мнимая или реальная шизофрения, о которой, кажется, все позабыли.

***

      Дубовые двери с грубоватым рисунком выглядели массивно, как и всё в этом доме. За ними и находился единственный пленник клана, который ещё вчера считался одним из самых главных и имел доступ к первому лорду. Теперь же всё изменилось. Альфы в классических костюмах стояли здесь, будто бы прогуливаясь, но это были хорошо обученные и довольно опытные телохранители. Тэхён это знал точно.       Охрана расступилась перед омегой без единого звука. Они не имели никаких предупреждений от первого лорда насчёт королевы, хотя всем остальным было запрещено посещать пленника. Даже еду приносили охранники.       — Ты? — удивился Джин.              Он сменил свою монашескую робу на потёртую свободную футболку и безразмерные пижамные штаны в клетку. Он был в своей полузвериной форме по привычке. Всклокоченные с проседью треугольные уши словно устали — казались мягкими.       — Пришёл навестить тебя, заодно уточнить пару моментов, — без особых предисловий начал Тэхён. — Ты всегда ко мне хорошо относился с момента моего появления в усадьбе, но всё изменилось за какие-то секунды после рассказа о призраке ребенка. Я хочу знать: почему?       — И ты думаешь, тебе с ходу всё выложу? — устало усмехнулся доктор.       — Ну, было бы неплохо. Может, хочешь сказать нечто, что прояснит ситуацию? Ты знаешь моих биологических родителей. Может, и знаешь что-то ещё, связанное с моим рождением или тем, о чём я вряд ли имею представление.       — Твоя мать… настоящая ведьма. В остальном… ты зря сюда пришел, мальчик. Всё, что я мог бы тебе посоветовать — признать себя шизофреником и действительно уехать в клинику. Тебе тут не место.       — Звучит бредово, если честно. То мне говорят, что это моя судьба от рождения — находиться здесь с моим истинным альфой, а теперь — не место. Так что же мне делать по-твоему?       — Есть некие тёмные дела, которыми тебе не стоит забивать свою нежную омежью головку. Наша клиника находится посреди леса, и, скажем, это больше похоже на санаторий. Там ты проживёшь довольно спокойную и счастливую жизнь, и главное в этом, что ты именно будешь жить. То, что ты так пытаешься настырно раскопать, может кончиться для всех печально. Чонгук, хоть ты этого не видишь, нервный впечатлительный мальчик, и был болезненно привязан к своей матери. Она не отвечала взаимностью в той мере, что было ему необходимо. И теперь, когда все на грани, он может обернуться и навсегда уйти в лес. Так как его родители и сделали.       — Что же такое может произойти? Я теряюсь в догадках, — настаивал Тэхён, которому слабо верилось, что можно заставить совершить суицид сильного морально стабильного альфу, упоминая какие-то события, что произошли давным-давно.       — Это не тот вопрос, мальчик. Вы с ним пара. Прошла консумация, на тебе его метка. Истинные… ты просто сдохнешь вместе с ним. Чонгук даже на свет появился из-за меня, — с горечью сказал Джин. — А теперь всё, что выстраивал годами, летит к херам из-за сына ведьмы. Кто бы мог подумать. Злая ирония.       — Как это из-за тебя? Ты его отец? — недоумевал омега.       — В каком-то смысле. Он не должен был родиться. В семье доминантов появляется только один ребенок. Но благодаря мне родился он, наш король. Тот первый мальчик… — он резко замолчал.       — Был не таким, какой нужен? — высказал догадку Тэхён.       — Верно. Ты думаешь, короли вершат историю? Вы, лорды… истинные. Всё бред сивой кобылы. Историю кланов делают люди незаметные с первого взгляда, но именно мы решаем кто, как и когда…       — Но для чего это вам? — спросил Тэхён, видя, что Джину горит рассказать, но тот и хочет и не может одновременно.       — Во имя сохранения и процветания клана! Это главная мысль моя и того, кто предшествовал мне. Мы истинные короли, а вы лишь марионетки.       Тэхёну стало противно слушать это бахвальство, и он с трудом удерживал себя, чтобы не сорваться на грубые слова. Но ему нужна была информация, и омега терпел.       — Ты настолько уверен, что я отступлю от Чонгука, раз так спокойно мне всё это рассказываешь? Он мой истинный. Он меня пометил. Мы связаны навеки, — только и мог ответить Тэхён.       — Нет, мальчик мой. Это ты связан по рукам и ногам. Ты не сможешь быть с другим альфой. Тебя будет выворачивать и ты сдохнешь. А он легко сможет иметь детей от другого омеги. Доминантных детей, таких, какие требуются для поддержания клана в нужном состоянии. В соседних королевствах есть несколько нужных омег разного возраста. И даже ваш Чимин с подвижными генами при должном воздействии может мутировать, и не придется делать практически ничего дополнительно.       — Так почему ты не сделал этого раньше?       — Кто ж знал, что ты дефективный? Должен был быть нормальным. Ещё и истинный же. Я обязан был рискнуть. Дети истинных обычно крепкие и здоровые. Такие, как Чонгук, а нам нужно сильное потомство.       — Похоже на бред. Но то, что ты сделал, уже не вернёшь назад. Чонгук меня не отпустит от себя, даже если я действительно болен.       — Поэтому ты должен будешь сделать всё сам. Отказаться от него. У тебя получится. Иначе сдохнете оба, за вами погибнет и весь клан. Не любишь себя, так подумай о тех детях, которые появятся из-за твоего присутствия в клане. Они все родятся благодаря тебе. Твоя ответственность, только твоя. А сдохнете, и они тоже, пока не родились, умрут. Думай об этом, думай, Тэхён. То, куда ты лезешь, грозит всем нам смертью в муках. Ты копаешь то, что не должно было вылезти. Эта уродливая правда хуже всего на свете.       — Расскажи мне. Я хочу знать. Может, это поможет мне принять решение.       — Это поможет тебе сделать крайне безрассудные вещи. Поэтому всё останется со мной. Тебе пора, мальчик. Я действительно хорошо к тебе отношусь, но ты не пара нашему королю. Я бы отправил тебя в санаторий прямо сейчас и твою мать ведьму тоже. Всё из-за нее. Кто знает, чем она наделила тебя при расставании. В сильных эмоциях ведьмы просто сатанеют. И она не исключение.       — Я не думаю, что она испытывала какие-то чувства или испытывает.       — Что, не нашла тебя, хотя может? Тебе больно от этого?       Тэхён покачал головой, на что Джин рассмеялся каким-то скрипучим неприятным смехом.       — Проваливай, омега. И сообщи, когда решишь уехать в санаторий. Я всё организую. Если хочешь, чтобы твой альфа остался в живых, и ты тоже, то уедешь.

***

      Тэхён сел на пятки перед стеной в бывших апартаментах родителей Чонгука. Он думал и думал над словами Джина, которые были безумны и в то же время сеяли семена сомнений. Настолько ужасные вещи, что могли сломить дух такого сильного его истинного. Стоило ли ему предпринимать такие шаги, и какие будут последствия, он не знал. В этот час он чувствовал себя более разбитым и несчастным, чем в тот момент, когда его украли и привезли в сердце клана. Тут все зависело от его действий и решений, и он не знал, какое будет правильным.       Похоже, речь о серьёзном диагнозе всё же не шла. А имели место быть такие обстоятельства, о которых мог знать только Джин. Он был приближен к королевской чете с самого их детства, ему в руки родился Чонгук и его старший брат. Он знал вообще всё. И ему безмерно доверяли. Он всегда был на стороне клана и правящей семьи, а теперь он говорил Тэхёну, что тот дефективный, что ему следует уехать для всеобщего блага.       Мог бы он просто вернуться в свою прежнюю жизнь, к родителям и знакомым? Оставив то, что происходило в усадьбе среди тёмного дремучего леса неясным приключением своего прошлого. Яркой звездой его существования, когда он встретил истинного. Ту личность, которая подходила ему на генетическом уровне на все сто процентов и даже больше. С учетом того, что он всю свою осознанную жизнь считал себя натуралом… Мужчина… но это было лучшим, что произошло с ним за всю его короткую скучную жизнь.       И Чонгук уже знал заранее, что так и будет, а вот у Тэхёна выбило всю почву из-под ног. Перевернуло его мышление с ног на голову. Казалось, он дышать не может, если рядом не окажется его альфы. Мысль о разлуке просто убивала Тэхёна. Мысль о том, что, оставшись, он подвергнет смерти истинного и всех тех, кто появился из-за него, просто драла душу в клочья. Он не знал, что правильно, а что нет.       Единственное, что он предпочёл бы сделать, прежде чем уехать куда бы то ни было, узнать правду. Надеялся, что так будет проще ему самому не потерять голову оттого, что он делает это, доверяя одному человеку — Джину, даже с учетом того, что ему слепо верили многие годы в правящей семье. Ему позарез нужно было знать, из-за чего он должен совершать такие сложные решения и действия.       Мальчик-призрак не являл себя уже несколько дней. В последнее время Тэхён до ужаса боялся его появления, считая это проявлением ненормальных состояний его больной психики. Теперь же он четко понимал, что дух ребенка хочет сделать то, что доктор пытается скрыть от всех. Пытается говорить с ним. Возможно, передать информацию своему возлюбленному брату.       Тэхён закрыл глаза, прислонившись лбом к стене. О, если бы он мог это как-то контролировать! Возможно, нужно выработать какую-то систему общения? Ведь парнишка явно звал его сюда, постоянно пропадая в этих апартаментах.       Тэхён гладил стену, пытаясь мысленно призвать Хосока, умоляя того подать знак, рассказать что-либо.       — Тэ-тэ? — послышался тихий голос истинного.       Видимо, он искал его повсюду и, наконец, нашёл. Тэхён поднял на него свои красные глаза.       — Ты снова видел его? Моего брата.       — Нет, к сожалению, нет. Но я бы хотел.       — Может, и хорошо, что ты его не видел. Значит, всё было временно, и ты здоров. После полного обращения всё пропало. Это к лучшему.       Тэхён слабо улыбнулся, глядя на заботливую тревогу истинного, который опустился на колени рядом с ним, испытывая душевное волнение.       — Боюсь, это не так. Не стоит возлагать таких серьёзных надежд, потом будет больнее. Он придет ещё. Я теперь это точно знаю.       Ведь сначала маленький призрак нуждался во внимании Тэхёна, теперь Тэхён безумно ждал, когда тот снова выйдет на связь.       — В усадьбу завезли прекрасные розовые сливы. Я пришел позвать тебя на дегустацию. Они просто волшебные и пахнут так сладко, — слабо улыбнулся Чонгук.       Моральный фон омеги тотчас же поменялся, и он вскочил на ноги ещё раньше, чем успел ответить истинному. Аппетит — это то, что не давало ему жить спокойно. Рот тотчас же наполнился слюной.       — Хочу сливы! — ответил он, словно малыш, и лицо Чонгука озарила широкая улыбка. Он знал, чем взять этого маленького прожорливого омегу.

***

      В огромные окна усадьбы можно было видеть белую дымку тумана, что образовывалась к вечеру на асфальтированной неширокой подъездной дороге к поместью. Тёмный лес дышал влажной прохладой, что проникала в открытые форточки, неся с собой запах мха и вековых елей. Ночные птицы начинали свой дозор, глухо ухая на кряжистых ветвях, выслеживая свою добычу. Если бы Тэхён хотел бы, он мог преобразовать зрение в звериное и видеть их, чувствовать так, как ни одно человеческое существо не в состоянии.       Это была его новая реальность. Теперь он частенько практиковал свои особенности, и это стало выходить почти машинально. Он нервно поправил хвост, который появился из ниоткуда — вылез из штанов, игнорируя специальный вырез.       Тихо подошедший Чонгук обнял его талию, и светлый в аккуратных пятнышках хвост словно сам собой обвил предплечье альфы.       — Не ходи туда больше. Я просто закрою эти апартаменты и всё. Не ходи и не думай. Лучше забудь, — тихо сказал Чонгук.       — Как ты мне можешь такое говорить? — Тэхён попытался вывернуться в его руках и посмотреть прямо в антрацитово-чёрные глаза. — Ты, кто провёл столько лет своей жизни в поисках брата. Об этом много кто рассказывал. Ты даже истинного своего не так искал, как Хосока. Почему сейчас твой интерес померк? Что случилось?       — Всё просто. Я обрёл истинного… и понял, что Хосока давно нет в живых. Возможно, это случилось даже перед тем, как исчезли мои родители, — он сдвинул падающую на лоб прядку рыжеватых волос омеги, тщетно пытаясь заправить её за ухо.       — И с чего ты сделал такие выводы? — настырно спрашивал омега.       — Ну, во-первых, законы логики никто не отменял. Кланам невыгодно похищать ребенка-доминантного альфу. Это вообще бессмысленно. Но порой им выгодна его смерть. Это более логично.       — Тогда бы убили и тебя, — онемевшими губами сказал Тэхён.       — Моё появление долгие годы держали в тайне. Второй ребенок в правящей семье, это скорее нонсенс. И у кланов возникают вопросы.       — Я одного не понимаю. Зачем вам эти кланы? Что вы охраняете, чем соперничаете?       — Тут есть несколько причин. Зверолюди и оборотни разительно отличаются от бет, что составляют девяносто процентов земного населения. И человеческая психология такова, что тех, кто отличаются, делают изгоями. Ходят легенды, что так однажды и произошло. В тот момент зверолюди стали жить своими поселениями, и кланы враждовали друг с другом за земли и доминантных омег, что дарят народу свои феромоны, и оборотни продолжают своё существование на Земле. Ну это если упрощённо.       — Но мы ныне живём в цивилизованном обществе, к чему эти предрассудки сейчас? Зверолюди могли стать полноценной частью современного мира. Иметь такие же права и прочее.       — Боюсь, любовь моя, всё не так идеально, как тебе хочется думать. Зверочеловек, особенно доминант, раз в месяц минимум полностью превращается в огромное животное. Многие контролируют себя в звериной форме. Но есть такие, кто совсем нет. Это одна из причин. Ещё другая — альфы в гоне. Это фактически страшные существа. Гон бывает около раза в год, иногда реже. Но не все имеют рядом нужного омегу. Не все понимают, что с ними происходит, и как можно себе помочь, какие препараты принять. Фактически за альфами нужен тотальный поголовный контроль. Чтобы принимали препараты или оставались около омеги, с которым обычный альфа может попросту разругаться за день до гона и потом стать невольным насильником.       — В общем, всё по-прежнему сложно, — резюмировал Тэхен глядя на моментально опустевшее блюдо с розовыми фруктами.       — Ты ходил к Джину, — наконец сказал Чонгук. Видимо это его грызло изнутри, и он никак не знал с чего начать. В конце концов, просто выдал это.       Тэхён не хотел это обсуждать. Он боялся. За Чонгука боялся. Ведь Джин, угрожал ли он или лгал, но им было сказано о возможном самоубийстве истинного. Эта мысль отдавалась ледяным ужасом в душе новоявленного омеги. Даже собственная последующая гибель и рушение огромного клана меркли по сравнению с тем, что земля потеряет Чонгука.       — Больше ты туда не зайдёшь. Впредь я бы попросил исключить такую самодеятельность. То, что говорит этот человек, не может быть воспринято всерьёз!       — Мне надо понять, почему он так решил, — упрямо сказал Тэхён, — почему сменил мнение. Ведь когда я прибыл в клан, он с ума сходил от счастья, а изменился в какую-то секунду.       — Я бы тоже хотел это знать. Ведь с Джином мы знакомы с самого рождения. Я считал, что это тот человек, кому могу доверять.       — Может, так оно и есть на самом деле? — прошелестел Тэхён. — Ты действительно его знаешь, он все свои годы рядом с тобой показывал себя с лучшей стороны. Но мы с тобой познакомились всего несколько месяцев назад.       — Мы истинные.       — Да, истинные. Но это лишь по природе, которая, по сути своей, слепа. Это как младенцы, что были воспитаны волками. Вроде бы они в порядке, а вроде бы и нет. Ведь психика людей формируется в социуме. Я это изучал… да…       — Мне непонятны твои примеры. Я склонен считать, что природа мудра, и мудрее каждого из нас. Ты — мой истинный. Моя вторая половина от неба и земли и всех кошачьих богов. Нет существа во всей вселенной важнее тебя. Даже наши дети не станут важнее тебя. Вообще никто.       — Я не хочу рожать детей, — Тэхён сделал страшные глаза. Он по-прежнему с ужасом думал о беременных мужиках. Хотя перед его глазами был вполне себе милый пример беременного и счастливого здорового Чимина, который только хорошел от своего нового состояния.       — Не хочешь и не надо.       — Ну как же? Ты король. И Джин сказал, что ты сможешь спариваться с другими омегами и иметь детей от них. Раньше так и было, первый лорд всегда имел несколько омег, для того, чтобы иметь многих наследников на случай…       — Войны или эпидемии, или поноса, от которого умирали дети, словно летние мотыльки. Несмотря на нашу средневековую зашореность, Тэхён, мы живём в современном мире. Если мой истинный решил не иметь детей, то я поддержу его. И не будем об этом.       — Но ты сам? Ты, возможно, хочешь их? Своё продолжение. Это же нормально. Я бы хотел, чтобы твои желания исполнялись.       — Тогда, — Чонгук перехватил его поперек тела и бросил на кровать.       Оттого, что тот налопался фруктов, животик чуть оттопыривался, и альфа с умилением трепал его, вызывая тяжелые вздохи омеги. Ведь он съел больше, чем было необходимо, как обычно. — Твои дети будут носить сплошь фруктовые ароматы.       — Чисто теоретически у нас будет один сын и тот альфа. Какие фруктовые, что ты мелешь?       — Ну, это будет первый омега с запахом розовых слив.       — Фу, бред какой! — разморено моргая, Тэхён баюкал огромную руку истинного на своем белом чуть выпирающем животике, испытывая покой и счастье. Не желая думать о страшных вещах, которые должны были случиться в любом случае, как ни поступи. Но в этот момент хотелось просто выключить всё и наслаждаться запахом истинного, его близостью и нежностью, даже покорностью, которую тот щедро дарил своему сильному омеге.

***

      — Нет, об этом не может быть и речи! — лицо Чонгука было суровым. Он поджимал губы и только торчащие чёрные мохнатые уши, которые порой казались Тэхёну смешными, портили картину полного недоумения и даже злости.       — У вас нет больше причин сражаться за власть и даже за территории. Но из-за вашей твердолобости вы продолжаете средневековые дикие традиции похищения младенцев и подходящих омег. Это тупо!       — Ты думаешь, если мы швырнём омегу, что может стать доминантным, в чужой клан, сразу все станем радостно дружить?       — Не сразу, но станем. Они истинные. Ты же представляешь, каково это. У него будет ребенок. И Юнги — доминантный альфа… его ребенок может быть таким же. Напомни, что делали раньше, если младенец-доминантный альфа появлялся в клане не у первых лордов?       — Его убивали, ну или сам умирал.       — Чимин может стать их королевой. Их ребенок должен расти в подобающей обстановке.       — Отдавать своих омег — это просто верх безрассудства!       — Конечно, если ты живешь в средние века и думаешь: сдохнешь завтра или нет. Или усыновим ребенка Чимина, сделаем его своим сыном. И он станет новым королём?       — Твои мысли просто безумны.       — Мне ваш семейный врач диагностировал шизофрению.       — Прекрати!       Поняв природу истинности, Тэхён настолько проникся трагедией Чимина, что не мог просто смириться, что двое возлюбленных были вынуждены находиться врозь вопреки здравому смыслу и современной реальности.       Он уже пару дней ломал мозг, как сделать так, чтобы его друг обрёл своё счастье, а не лил слезы на круглый свой живот, пока думал, что его никто не видит. У Тэхёна заходилось сердце, когда он видел его красные опухшие глаза, даже не представляя, что Чонгук для него самого может существовать как-либо отдельно.       Да и Чимин, вступив в связь с истинным, считался бракованным по меркам зверолюдей. Он никогда теперь не сможет принять другого альфу добровольно. То есть только через насилие. Это просто отдавало кошмарными видениями. Он не хотел такого для своего друга, почти родственника. Он не хотел незавидной судьбы для ребёнка, которого Чимин растил под сердцем.       Все доводы разума и современных реалий разбивались о средневековые устои, которые плотно засели в голове у Чонгука. Он и слышать не хотел, чтобы добровольно отдать омегу, в чьих жилах текла благородная кровь, соседнему клану за здорово живёшь. Даже с учетом того, что Мин Юнги, сын первых лордов, был истинным Чимина.       — Так получается, что я, рожденный в их клане, принадлежу тебе. Живу с тобой, я твой второй лорд. Отдай его взамен. Вроде как из благодарности.       — Какая благодарность, Тэхён? Я тебя еле нашёл. Эти поиски продолжались практически с момента твоего появления на свет.       — Тогда я уйду в тот клан и обменяю себя на Чимина! — уже в сердцах крикнул омега, вперивая в своего истинного бешеный взгляд.       Чонгук ошарашенно посмотрел на омегу, который даже покраснел от возмущения. Сам альфа был в настоящем бешенстве оттого, что его маленький всклокоченный омега с веснушками, что выглядел совершенным ангелом, имеет такую чёткую позицию и отстаивает её по-звериному. И самое ужасное, Чонгук чувствовал краешком сознания, что его парень, может, и прав. Даже с позиции истинности. Быть врозь для такой пары было просто подобно смерти. Он себе не мог представить осознание того, что его омега в момент беременности окажется где-то не с ним. Это настолько казалось ужасным, что у альфы леденела душа.       — Я подумаю.       Маленькая фраза прозвучала словно фанфары победы. И омега выдохнул, пряча явную улыбку. Он не нашел ничего лучше, чем забраться к рассерженному альфе на колени и прижаться к нему всем телом.       Как Чонгук менял его настроение при помощи фруктов, так и Тэхён воздействовал на него так, как все омеги это умели делать с момента пубертата. Однако, Тэхён, лишенный традиционного воспитания, словно шагал с закрытыми глазами. Его проявления нежности были настолько редкими, что их можно было сосчитать по пальцам с момента появления его в клане. Конечно, Чонгук сходил с ума оттого, что его истинный ласкается к нему по своей инициативе.       Широкая ладонь обхватила его поясницу, и, приведя своё тело в лёгкое движение, омега прильнул к Чонгуку, ещё теснее трогая его колючее лицо кончиками пальцев, видя, что тот теряет связанность мыслей. Короткий нежный поцелуй скрепил их очевидное перемирие.       Тэхён, казалось, всё ещё в какой-то мере преодолевал себя, касаясь мужчины в этом смысле. Порой не верил, что всё это происходит на самом деле, но инстинкты, которые рождаются вместе с альфами и омегами, жёстко диктуют свои правила, и вчерашний убеждённый натурал тонул в чёрных омутах глаз истинного, желая прикасаться губами к губам. Руками сжимать его мощные плечи, седлать его крепкие бедра. Тереться об его всегда готовое естество.       Хвост появился, как всегда, неожиданно, и альфа обвил своё запястье в два оборота, оглаживая песочный в пятнышко мех.       Тэхён застонал от неожиданности. Он ещё не привык к тому, что новые части его тела обладали такой дикой чувствительностью.       — Твои феромоны, котик, могут скопытить слона. Если ты не желаешь, чтобы я тебя разложил прямо на столе, то тебе стоит взять себя в руки и начать их контролировать.       — Ну, если ты научишь меня как это делать. Я же молодой омега, у меня не получается, — Тэхён откровенно кокетничал, чувствуя подавляющий отклик альфы.       — Это ты таким образом пытаешься протолкнуть свои идеи?       — Не льсти себе, — он забрал свой хвост из шаловливых рук альфы, — я за конструктивный диалог. А решать вопросы мокрой задницей — это не мои методы.       — Насколько она мокрая сейчас? — Чонгук слышал то, что он хотел услышать, скользя нетерпеливой ладонью поверх мягкой ткани брюк. Тэхён, почувствовав нежное давление в том месте, где раньше и представить не мог, заёрзал, и пальцы крепче впились в промежность, ощутимо надавливая. Его до сих пор дико смущало, что такие манипуляции с его телом могут дарить наслаждение. Хотелось сдернуть с себя эти дурацкие штаны, однако он медлил, выдыхая в шею альфы, пока жадные пальцы того скользили поверх мягкой ткани, дразня.       — Мне кажется, нужно проверить состояние метки. Вдруг она воспалилась, — пробормотал Чонгук, чётко надавливая на внутреннюю часть бедра там, где он её и оставил в приступе безумия.       — Мне нужна другая, приличная! А это срам какой-то, — раздвигая свои ноги, недовольно ответил омега.       Альфа усмехнулся куда-то в изгиб его шеи. В Тэхёне его возбуждало вообще всё, даже это место, куда была поставлена метка. Сейчас он не мог себе представить более удачной локации.       Спустившись на колени перед своим омегой, он потянул мягкие штаны, вниз глядя на нежную белую кожу, которая обнажалась по миллиметру. Белье из натурального шёлка, которое он начал носить по настоянию Чимина, сводило альфу с ума по-настоящему. С этим предметом гардероба Тэхён долго не мог смириться, но тем не менее такое белье было предпочтительней для омег и их природных особенностей. Оно не было похоже на женские трусики. Это были специфические вещи для омег с выемкой для хвоста.       — Мне это нравится, — улыбался Чонгук, гладя его поверх бежевого шёлка. — Подержи, — он приподнял подол его длинной толстовки практически до нижних рёбер, впиваясь кусачими поцелуями в нежную кожу, надавливая большим пальцем на аккуратную впадинку пупка.       Тэхён знал, что за этим последует, и уже нетерпеливо стонал под его неторопливыми, но такими жаркими ласками, впиваясь пальцами в несчастную ткань своей кофты. Альфа наслаждался каждым миллиметром его горящей кожи, расцветающей от любых прикосновений красными цветами. Его небольшой омежий член уже тыкался в резинку трусов, пачкая их предсеменем, но Чонгук намерено не трогал дрожащий орган, мучая дрожащего в нетерпении омегу.       Тэхён ещё никогда не делал такого со своим альфой, воспринимая всё происходящее как суровую необходимость. Но со временем это тяготящее его чувство исчезало, и в последнее время он начал фантазировать о том, как будет делать подобное с Чонгуком, целовать его везде, дразнить и получать удовольствие от его реакций.       Тэхён уже не пытался упасть в обморок, когда наконец щелкнула застежка сзади, освобождая хвост, и резинка была бесцеремонно сдёрнута со стоящего органа. Тэхён смотрел на своё тело рядом с лицом истинного, и это было правильно. В следующее мгновение он запрокинул голову оттого, что удовольствие было слишком острым. То, что творил с ним альфа, не поддавалось доводам разума. И парень только впивал пальцы в чёрные по кошачьи-треугольные уши альфы, пока тот втягивал в себя его член с совершенно неприличными звуками, делая их намерено.       — Моя метка находится вовсе не здесь, — прохрипел Тэхён, пытаясь не кончить ему в рот раньше времени.       — Да что ты с ним будешь делать! — шутливо ответил Чонгук, вставая и следом роняя омегу животом на стол.       — И не здесь, — задыхался омега, чувствуя скользящие в него фаланги. Ему даже не требовалось дополнительной смазки, он был чертовски возбуждён и уже совсем готов.       — Здесь же? — найдя её, альфа принялся вылизывать чёртову метку, одновременно трахая его пальцами.       — Что же ты будешь делать, когда поставишь ещё одну?       — Тогда и узнаешь, нахальный омежка, — Чонгук встал за ним, практически ложась на его спину, удерживая себя предплечьями по обе стороны тела. Затем он прикусил основание шеи, словно показывая, кто здесь главный.       Тэхён покорно положил лоб на стол, давая ему больше пространства для кусания и лизания шеи.       — Ты не будешь раздеваться? — буркнул он куда-то в район причудливо раскиданных по столу документов.       — Как можно в рабочем-то кабинете! — по-деловому отозвался Чонгук, пристраивая свой орган к мокрому, как надо, отверстию. Его омега становился всё более отзывчивым по сравнению с первыми разами. Вначале его сводило от страха, когда Чонгук трогал его задницу. Теперь же омежка просто изнывал от ожидания ласк в этом месте и выгибался, словно дикая течная кошка.       — Скорее, — не выдержав, попросил он.       — Вечно, как на пожар, — буркнул в ответ истинный, вдавливая в него свой огромный член, и омега блаженно выдохнул, пытаясь двигаться навстречу. За что получил легкий шлепок по заднице. — Поранишься! Стой смирно, — Чонгук начал двигаться, плавно прижимаясь к нему всем телом.       Омега ощущал его неистово стучащее сердце где-то в районе своей лопатки. Чонгук сливался с ним, теряя ощущение реальности происходящего. Ведь истинность, это не просто секс, это настоящая, ничем не прикрытая магия.       Его движения были слишком плавными, слишком медленными, и омега извозился под ним, нетерпеливо подбрасывая ягодицы навстречу дразнящим движениям. Чонгук совсем остановился, и омега захныкал.       — Мы рискуем испортить документы, поэтому сменим тактику, — он перевернул омегу, посадив его на стол.       — Похоже, документам не полегчает от этого, — парировал омега.       Одну ногу Чонгук закинул себе на плечо, вторую же согнул в колене, и его толчки стали более агрессивными и глубокими. Он странно посмотрел на истинного и, продолжая вбиваться, засунул ему в рот большой палец руки. Тэхён послушно сомкнул губы и пососал его. Видя это, альфа глухо застонал, продолжая двигаться. Крупные капли пота капали на теряющего разум омегу. Чонгук двигал пальцем у него во рту, и внезапно омеге это нравилось. Кончая, альфа припечатал его грубым поцелуем, надавливая на мокрый подбородок, смешивая слюну, рыча прямо ему в рот, словно собирался тотчас же перевоплотиться в чёрного зверя. Кажется, Тэхён почувствовал мех у него на загривке и забился под ним, кончая следом, брызгая огненными каплями на свой живот и грудь, а так же на рубашку Чонгука.