Нарвал и звезда

      Тарталья, как никто другой, понимает ценность каждой битвы. Он знает, сколько сил и энергии требует каждый бой и каждая победа, ведь сражения были частью его жизни на протяжении многих лет. В них он находил смысл и ощущал себя цельным.       У него было много разный и важных сражений, однако эта дуэль будет значимой в его жизни. Чайльд должен победить, ведь от этого зависит его судьба.       Он с легкой долей недовольства наблюдает за рыжим мохнатым чудовищем, устроившимся на кровати Люмин. Пес спит, слегка приоткрыв глаза, и это выглядит немного жутковато, но сама Путешественница, кажется, умиляется этому хвостатому созданию. Да и Паймон тоже находит пса очень милым.       Чайльд Тарталья осознает, что если он потерпит неудачу в этом поединке, то вряд ли сможет вернуться к прежней жизни. Ведь пережить такой позор было бы очень непросто.       Люмин нежно гладит пса по рыжей шерстке, радуя его во сне. Пёс уже давно перевернулся на живот, словно немым жестом прося, чтобы она продолжала свое занятие.       И она действительно продолжает гладить его, чем вызывает у Тартальи искреннее расстройство. Ведь она никогда не гладила его самого и даже Паймон не получала такой ласки! — Напомни мне, сколько времени он пробудет здесь? — спрашивает Предвестник у Люмин. — Я и не говорила, — замечает блондинка со смешком, обращая свой взор на него. Интересно, догадывается ли она, какая буря бушует в душе Чайльда из-за этой наглой морды? — Он пробудет здесь целый день.       Целый день… Это значит, что все это время она будет уделять внимание рыжей собаке. Придется целый день терпеть его рядом с ней. — А потом его хозяйка даст нам много-много моры! — радостно восклицает Паймон, но собаке, кажется, всё равно. Он не шевелится.       Тарталья снова обращает взгляд на Путешественницу и её компаньона. Они сидят рядышком на кровати, друг напротив друга: Люмин совершенно спокойна, а Паймон возбуждена и счастлива одновременно. — У вас нет денег? — удивляется Предвестник. — Так сказали бы мне, я бы помог! Но Люмин сразу опровергает его предположение и предложение: — У нас есть деньги, — говорит Странница, прекращая гладить пса. Чайльд доволен таким раскладом, а пёс, кажется, нет. Он открывает свои тёмные глаза и пристально смотрит на него, словно осуждая за то, что отвлек её от занятия. Тарталье совсем не совестно за это. — Тогда зачем ты занимаешься этим? Ты ведь героиня Ли Юэ, Инадзумы и Мондштадта. Тебе не обязательно тратить своё время на такие мелочи.       Тарталья действительно не понимает, зачем Люмин выполняет эти поручения. Она то ягоды собирает, то с детьми играет, то кошек ловит… Какой смысл заниматься такими пустяками? Три региона обязаны ей своим спасением. Она могла бы потребовать моры и жить спокойно.       Тем временем Люмин, усмехнувшись, поясняет: — Доброта — это свет, который разрушает все преграды между душами. Если я могу помочь, то я должна это сделать.       Что ж, это снова подкупает Тарталью и заставляет его вспомнить почему эта девушка так нравится ему больше всех остальных знакомых ему людей вместе взятых. Она удивительно добра даже там, где ребенок готов воткнуть ручку в глаз обидчику. Но… — Люди забывают добро, — тихо произносит Тарталья. — Даже боги быстро забывают о сделанном добре, и даже небольшая обида остаётся глубоким шрамом в сердце. Поэтому и люди, и боги стремятся к мести. Хотят уничтожить всё. Сжечь весь мир, а вместе с ним и самые светлые и чистые души, которые никогда не причиняли боль.       Тарталья знает это лучше всех. К сожалению, ему пришлось узнать это от своей семьи.       А Люмин на его глазах мрачнеет. Словно серое пятно селится на белом полотне, портя чудесный цвет невинности. — Вот почему я помогаю всем, — негромко произносит она, снова начиная гладить пса. — Вот почему я верю в свет. Я не бог, Тарталья, но и не человек, как вы. Я хочу верить, что свет и доброта способны спасти этот маленький мир от тьмы и ненависти. Я хочу, чтобы добро победило.       Паймон не вмешивается в их диалог, но Чайльд замечает, с каким восхищением она смотрит на Люмин. Он прекрасно понимает чувства феечки к Путешественнице.       Потому что чувствует всё тоже самое.       Ведь — Люмин само воплощение добра. Она — свет. — Поэтому, — с лёгкой улыбкой продолжает Странница, — не воюй, пожалуйста, с этим псом.       И Тарталья проигрывает начатую войну. — Ладно, — отвечает он.       Но в глубине души он и не возражает.       Потому что Люмин попросила его об этом.