Нарвал и звезда

— Нин Гуан считает свой Нефритовый дворец сокровищем.       В приглушённом свете вечерней зари, когда последние лучи солнца нежно касаются земли, Люмин оборачивается к Одиннадцатому Предвестнику и терпеливо ждёт, когда он продолжит свою мысль.       Он же неторопливо покачивает бокал с мондштадтским вином. Это то самое вино, от которого без ума Венти. Путешественница держит в руках точно такой же бокал, и ей смешно от мысли, как бы возмущался Дилюк, если бы увидел эту сцену. — А какое сокровище есть у тебя? — задаёт вопрос Путешественница. Её неподдельное любопытство, проявляемое ко всему новому, вызывает у Тартальи улыбку и напоминает ему о его младших братьях.       Дворец Нин Гуан — это настоящее произведение искусства, сочетающее тёмное дерево с белым мрамором и украшенное дорогими вазами, коврами и картинами. Из-за обилия ценных предметов здание больше напоминает музей истории. Назвать его чьим-то домом было бы сложно, но, зная его хозяйку, с этой мыслью легко смириться.       В конце концов дворец для Нин Гуан — это не просто дом, это её сокровище. Возможно, Тарталья и Люмин не до конца осознают всю его ценность, но его хозяйка, безусловно, знает. — Чайльд, — зовёт его Странница, аккуратно задевая его локтем, чтобы он не пролил вино. Её друзья в Мондштадте никогда бы ей этого не простили. — Ты чего завис?       Предвестник — настоящая зараза — это легко понять после двух минут общения с ним. Тарталья мастерски врёт и увиливает от разговора, он легко может перевернуть всё так, чтобы остаться в выгодном для себя положении, даже если его прижмут.       Она ещё несколько раз тыкает его локтем в руку, прежде чем он решает пошевелиться. Вынимая её бокал из рук, он оставляет его на неприлично дорогом столе вместе со своим вином. — Может, потанцуем? — предлагает он. И не дожидаясь ответа, словно знает, что она может отказать, и она бы это сделала, он хватает Путешественницу за руку и ведёт в центр зала.       Люмин возмущённо пыхтит за его спиной, мысленно бросая в него ругательства и, возможно, представляя, как с помощью анемо стихии издевается над ним за такую наглость, но не противится, не ругается в открытую. Молчит.       Конец песни, словно волшебные нити, оплетает воздух, наполняя пространство мелодией, способной заставить забыть о времени и просто прислушиваться. Странница замечает это только сейчас, когда они останавливаются, и лишь качает головой при звуке какого-то струнного инструмента. Мягкие аккорды располагают душу отдаться очарованию мелодии, практически полностью позабыв обо всём вокруг. Последние отзвуки исчезают где-то вдали медленно угасающим эхом. Следом начинается новая песня.       Их взгляды пересекаются, и его руки оказываются у неё на талии. Люмин неуверенно кладёт ладони ему на плечи. Они начинают двигаться в такт мелодии — сначала медленно и осторожно, словно проверяя друг друга, а затем всё увереннее и смелее.       Люмин закрывает глаза и отдаётся музыке, позволяя Чайльду вести её в танце. Их движения просты, в них нет никаких ухищрений или трюков, которые могли бы заставить людей ахнуть или восхититься. Каждый шаг подчеркнуто естественен, и около десяти пар точно так же кружилось рядом с ними.       Но для них каждый поворот, каждое касание оказываются чем-то личным и драгоценным. Это что-то, что они хотят сохранить навечно.       И вот, когда последний аккорд растворяется в воздухе, они останавливаются с окончанием песни. Не отрывая друг от друга взгляда, они понимают, как никогда, какие эмоции таят в себе, и понимают, что больше не хотят прятать их.       Однако... Когда им приходилось бояться проблем? Разве Предвестник, прошедший бездну, может страшиться слухов или неодобрения? Могла ли великая Путешественница испугаться косого взгляда или дурного слова глупого человека, чью страну она потом спасёт от какого-нибудь пророчества?       А потому Чайльд, как джентельмен, сделает первый шаг. Взяв её ладонь и оставив на нем поцелуй, негромко скажет: — Ты моё сокровище Люмин.       И широко распахнутые от удивления золотистые глаза, которые обязательно выдадут всю радость и удивление, станут ему ответом.