О лягушке и скорпионе

— Смерть наступила около шести часов вечера.  За пять часов до банкета. Убийца явно знал, что Гай Родригес будет дома один. Вспышка камеры на секунду слепит, заставляя прикрыть глаза и раздраженно дернуть щекой. Пепел падает под ноги и Байи наступает на него, размазывая ошметки по паркету, затягиваясь сигаретой вновь.  — Признаков насилия нет, но судя по обстановке в доме, тот явно пытался убежать.  Был знаком с убийцей. Знал его в лицо, поэтому убегал. В доме полно разрушенной и снесенной по пути мебели, перекошенные двери, разбитые горшки с цветами, расставленными на каждом шагу. В общем и целом - бардак, созданный лёгкой рукой убийцы. Е сжимает фильтр сигареты в пальцах и поджимает задумчиво губы. Круг подозреваемых сужается, надо же. Байи кинул взгляд на Се, что стоял рядом с трупом, спрятав руки в карманы брюк и внимательно слушал Шэнь Шэня, который продолжал монотонно проговаривать всю информацию.  — И опять смерть от остановки сердца. Это всё, что я могу сказать сейчас, — разочарованно протянул судмедэксперт, стягивая с лица белую маску. Они действовали удивительно оперативно, приехав всего через час после основной группы. Сюань даже не спросил, что они делали на банкете самого Чжао Цзина, только отметил как ему идёт костюм. Шепотки и шелест бумажных купюр за спиной он благополучно решил проигнорировать. Во благо своей хрупкой психики, конечно же.  Байи выдохнул горький дым в воздух, прошелся вдоль разгромленного зала, замечая счастливые фотографии семейства. Та сама Розали, светловолосая высокая американка. Их маленький сын, темнокожий и темноволосый, как и сам Гай. Среднестатистическая семья, если не знать, что Родригез был главным бухгалтером Чжао Цзина. Е потер подбородок, окидывая взглядом комнату вновь. Тут должна быть подсказка. С самого начала должны были быть подсказки. С ним ведь играются. Красиво, муторно, с намеком. Или же убийца почувствовал, что ему наступают на пятки,  начал действовать грубо и необдуманно… — Труп на полный досмотр. И, Шэнь, собери с цветов по листку.  Мужчина вскинул на него вопросительно бровь, заставив даже Се тихо хмыкнуть.  — Старик, если интересуешься ботаникой, то мог бы спросить у меня…  — Нет. Та теория о феромоной железе. Если и существует кто-то, способный ею убивать… Растения впитывают некоторые запахи. Возможно, сможем найти зацепку так.  — Вау, капитан Е, вы начитались фантастики? — Джефферсон убрал в сторону фотоаппарат, дав пять тихо ржущему Шэнь Шэню. Байи только потер переносицу, туша окурок об ближайший стол и с долей иронии произнес: — А вы, господа, разучились слушаться приказов?  — Старик, расслабься. Это и вправду звучит глупо, — Се расслаблен и спокоен. Только жмет плечами и смотрит так, словно он несет какую-то ересь. Будто не сам парень подкинул ему эту ересь.  Байи тихо хмыкнул, отворачиваясь от всех в сторону выхода. Он знал его лицо. Знал, что он за ним придут. Или подозревал, что это будет он. Раньше никто не убегал и поэтому можно было строить предположения, что убийца был не связан с Чжао напрямую.  «Знает дела Чжао лучше, чем сам Чжао» - звучит голос Жуна в голове, пока Е выходит из дома. В кармане пара смятых оборванных листиков орхидеи, а до Цинь Хуайчжэня ехать не так далеко. И он не хочет думать о том, что такая возможность существует. Но ведь Се Ван так старательно наводит его на необычные мысли, а затем тут же их обрубает. Демонстративно и прилюдно выставляет дураком. Глупо навязывается и флиртует, подкидывает новые идеи для расследования, предлагает копать глубже, копать под его приемного отца… Было бы глупо и жутко очевидно предполагать, что за всем стоит он, не так ли?  Но самые очевидные предположения обычно и приводят к самым верным ответам. И если его догадка имеет место быть, то Се не даст ему уехать самостоятельно. Проследит, чтобы он попал точно домой и никак иначе. Если это и вправду Се… — Старик, прости, но я поеду домой. И тебе того же советую. Я вызову тебе такси, — произносят за спиной, от чего странное облегчение расплывается где-то под грудью. Байи смеётся сам над собой, прикрывая коротко глаза и вновь достает сигареты, закуривает и машет ему ладонью, садясь в своем дорогом и светлом костюме на красивую, зеленую лужайку.  — Я и сам себя могу отвезти, не беспокойся.  — Нет. Как истинный джентельмен, после свидания мне стоит отправить тебя домой за свой счет, — рядом с щекой щелкает зажигалка, предлагая ему огня и Байи склоняется над пляшущим пламенем, затягиваясь. Нет, какая глупость. Он не должен приплетать личные отношения отца и сына к этому делу. У них с Сюанем тоже не всегда всё гладко, так что глупо предполагать, что кто-то вроде Се будет убивать. Он же такой… Е окинул его коротким взглядом, пытаясь представить, как тот пытается кого-то убить. Зная, что парень не любит, когда его кто-то трогает… Добавить к этому факту его жеманность и щепетильность во многих аспектах… Только если душной тирадой о том, как жалко и убого живет Гай Родригез. Или плевком яда с этих тонких, красных губ.  — И, кстати, никому не говори, но… — Се Ван протягивает ему на ладони пару сорванных лепестков домашних роз, заставляяя Байи расхохотаться в голос. Он что, правда подозревал его? Вот того, кто мыслит так же, как и он? Какой идиотизм. — Да не смейся ты. Просто отвези к Хуайчжэню, пусть проведет анализ. Теория должна остаться между нами, вдруг тут есть крысы.  И он хохочет дальше, только доставая из кармана свои сорванные листья. Они смотрят друг на друга и Се Ван тоже начинает весело фыркать, отводя взгляд в сторону. Глупо. Это так жутко глупо. Кто мог знать, что он сможет с кем-то сработаться. Наверное, даже лучше, чем с Чанцином.  Он докуривает сигарету, в блаженной тишине, нарушаемой лишь шелестом травы и проходящих мимо копов, составляющих протокол. Безжалостно тушит окурок об идеальную зелёную траву и уже не так сильно рвётся к Хуайжчэню в лабораторию. Ему бы и вправду отдохнуть. Перед тем как встретиться с утра лицом к лицу с целой кучей докладов.  *** — Знаешь, старик… Я больше не доверю тебе организацию наших свиданий, — растягивая гласные, произнес Се Ван, смотря на высокий дом обложенный красным кирпичом. Байи только пожал плечами, окидывая взглядом старую вывеску, не понимая, как этот дом ещё не прикрыли.  — Подумаешь, в бордель привел. В первый раз, что ли?  — Конечно в первый. По мне не видно, что меня ласкал только ветер?  — Не видно. Я, знаешь, вообще мало что вижу. Старый же.  Се Ван закатил глаза и толкнул дверь вперед, решительно заходя внутрь. Перезвон колокольчиков привлекает к ним внимание, и их сразу же встречает ресепшен обычного массажного салона. Две красивые девочки, разодетые в классические красные ципао, интересуются тем, что они тут забыли. Успокаивает их только полицейский жетон и просьба привести к их главе. И девочки невероятно понятливые попадаются. Почти сразу и без вопросов ведут к лифту, даже не трясутся от страха. Не боятся за свои жизни.  Боже, неужели Мэри и вправду перекроила бордель в массажный салон? Как долго он спал? Лифт мягко останавливается на четвертом этаже, открывает свои двери и уши заполняет какофония из стонов, криков и вздохов.  — Всё-таки не массаж, — бормочет он под нос, на что Се Ван произносит удивленно: — А у тебя были надежды, старик? Хочешь, я помну тебе спинку после?  — И сломаешь мне позвоночник? Нет, спасибо, похожу так.  Девочка фыркает под нос, отводит взгляд в сторону и ведет их к двери, в поклоне произнося лишь негромкое:  — Хозяйка подойдет, ожидайте.  Оставляя наедине в комнате, наполненной обилием красного, бордового и приторно розового. Ему и в прошлом эти оттенки не особо нравились, а сейчас вызывали лишь тошноту и неприятное предчувствие. Мерзкое такое, ноющее на подкорке. Стены тут были явно из картона, потому что с одной стороны были слышны громкие шлепки плетью с кричащим удовольствием, а с другой такие наигранные стоны, что хотелось подсунуть краткую инструкцию по актёрскому мастерству.  — Мы так и будем стоять, слушая как трахаются другие?  — Можем лечь, если хочешь. Лучше не станет.  — Мне страшно здесь даже ходить, Байи. А ты предлагаешь лечь вот в это, — Се ткнул пальцем в сторону кровати, выполненной в форме сердца и Е только хохотнул, без проблем садясь на махровое покрывало, приглашающе похлопывая рядом с собой.  — Да ладно, это же свидание, бери от него всё, — произносится с вызовом и лёгким прищуром. С тупым и бессмысленным вызовом. Потому что его всегда принимают.  Подходят ближе, наступая обувью между его ног, прямо на чистую кровать, и склоняют голову к плечу. Прошла неделя после банкета Чжао Цзина и все заголовки газет пестрили новостями о новой смерти. Расследование уходило в тупик, у него даже не было толковых подозреваемых, на которых можно уверенно указать пальцем. И даже результат анализа тех листьев не возымел успеха. Хуайчжэнь развел руками, объясняя, что в составе нет ничего странного. Листья как листья, цветы как цветы. Жиры, углеводы, витамины.  А самое ироничное, что после того случая в шкафу они оба лишь сильнее ходили по грани. По острой и опасной. Бросали друг другу глупые намеки, словно два подростка, которые никак не могут разобраться в своих чувствах. Байи никогда не думал, что скатится вот до такого. До того, что будет забираться кончиками пальцев под чужие брюки, касаясь кожи и вскидывать бровь, ожидая следующий шаг. Это словно игра, где каждый делал свой ход и ждал ответа. Ответа, который был очевиден для всех вокруг, ведь даже ставки прекратились. И так было ясно, кто выиграет. Но игра все ещё жутко будоражащая, заставляющая толкать к краю противника ещё и сильнее. И с затаенным дыханием наблюдать, кто из них упадет первым.  — Я бы взял, но не здесь, старик.  — Так сильно брезгуешь?  — Боюсь, тебе не понравится на старости лет подхватить сифилис.  — И вправду джентельмен. Так красиво меня ещё не отшивали.  — Я тебя не отшивал. Лишь намекаю, что так же выебываться ты можешь и в моей спальне, к примеру.  — Не могу, там есть свои… Громкий хлопок двери заставил обернуться их обоих. Женщина в красном хаори убрала от пышных губ мундштук, выдохнув в воздух облако дыма и посмотрела на них с весельем во взгляде, которое после вылилось и в словах: — Я ошиблась комнатой?  Се Ван выпрямился, убирая ногу с кровати, а Байи только цыкнул, закидывая ногу на ногу.  — И тебе не хворать, Мэри.  Светловолоса женщина мягко склонила голову, ступая в сторону стола, усаживаясь грациозно в кресло, сбрасывая пепел с сигареты в пепельницу.  — Не ожидала тебя увидеть вновь, Е. Последняя наша встреча прошла… Не очень. Ты так громко разбил мне сердце, что пришлось залечивать раны долгие годы.  — Не драматизируй. Ты знаешь, зачем я пришел.  Мэри затянулась вновь, окинув взглядом их обоих и развела руками, с картинным сожалением произнося: — Прости, душка, я больше не помогаю копам. Меня под крылышко забрал Вэнь, а он тебя жутко не любит, ты же знаешь.  Байи скривил губы, вставая с кровати и подходя к женщине ближе. Та совсем не менялась с годами, только черты лица стали взрослее, подернутые тонкими морщинками усталости. Этот пиздюк Кэсин всегда мечтал вставить ему палки в колеса, кто же знал, что аукнется это спустя время.  — И с каких пор тебе кто-то нужен для защиты?  — С тех пор, как эту территорию заняли Призраки. Сложно выжить одинокой даме с маленьким бизнесом, приходится прогибаться.  — Ты и прогибаться? Не смеши меня.  Мэри тихо засмеялась, снимая легким движением пальцев  сигарету и бросая ту на стол. Указала тонкой ладонью на кресло рядом, смотря в сторону Се Вана с интересом.  — Годы идут, никого не щадят. Тебя вот тоже. Милый мальчик, красивый. Хорошо бы смотрелся в моем цветнике.  Байи садится напротив, произнося лишь твёрдое:  — Нет.  Женщина же вскидывает брови и поджимает губы, обиженно бубня под нос: — Почему сразу нет? Хорошая же сделка. Тебе ведь нужна информация, а она у меня есть.  Е поджимает губы и правда старается не злиться. Очень сильно старается. И очередной отказ остается внутри него, когда Се подает голос:  — Простите, госпожа, но мой капитан не собирается делить меня хоть с кем-то.  Мэри смеется заливисто, поправляет рукава винного хаори, наклоняется чуть ближе, выставляя разрез глубокого декольте напоказ. Убирает светлую, идеально белую прядь за ухо и подпирает подбородок ладонью и протягивает задумчиво:  — Тогда у меня другая цена. Поделись со мной своим капитаном и я всё расскажу.  — Боюсь, что и этого тоже быть не может. Делиться я тоже не люблю, — Се Ван улыбается сахарно, приторно. Укладывает ладонь на его плечо и Байи ощущает себя новой игрушкой в детском саду. Ту, за которую яростно борются дети, пытаясь забрать её себе.  — Так, все. Наигралась и хватит. Лучше посодействуй, будь добра.  — У нас уже был подобный разговор в прошлом, Байи. Помнишь, чем он закончился?  Скандалом. Потому что отомстить за Сюаня хотелось до дрожи в пальцах. Чанцин его останавливал, просил успокоиться, говорил что это сейчас не важно. Что Сюань хотел бы видеть его рядом, когда очнется, но он всё равно рванул за информацией. Узнать, кто был тем, решившим отравить его сына. Он бы никогда не поверил, что тот решил накидаться наркотиками сам. До припадка и сам. Его Сюань, который яростно отстаивал свои интересы. Сюань, который даже не курил, потому что ему это было не нужно. Сюань, выпивающий так редко, что они с Жуном-старшим на его фоне казались алкоголиками.  — Опустим это. Дела минувших дней. Сейчас вопрос в другом.  — И ответ будет тот же. Это Чжао Цзин, Байи. Всегда был и всегда будет.  Мужчина трет переносицу устало, выдыхает и встает. И зачем он сюда пришел, только время потерял. Се расслабляет пальцы, двигается за ним следом и только у двери они слышат тихое:  — Ладно, не хочешь слышать правды, скажу полуправду, — женщина прикрывает глаза, тихо бормочет под нос обратный отсчет и по этажу тут же проносятся женские визги, заставляющие вздрогнуть обоих. — За вами идет охота. Если хочешь найти убийцу, копай глубже. Копай не для Чжао, а под него. И тогда ты поймешь всё, Байи. А сейчас убегайте, если вам жизнь дорога.  И невероятно расслаблено откинулась на спинку кресла, водя мундштуком в воздухе, словно дирижер перед невидимым оркестром. Е только успевает поймать взглядом чужую улыбку, когда они вылетают в коридор, наполненный полуголыми женщинами и мужчинами. Ведомые паникой, те убегали от небольшой толпы вооруженных, во главе которых стояла одетая в пёстрый красный девушка. У Байи скоро от этого цвета начнёт дёргаться глаз, не иначе.  Дамочка ткнула в их сторону своим длинным, тонким, острым ноготком и солдаты вскинули пулемёты, готовые начать обстрел прямо вот так. Через толпу паникующих, несущихся по коридору к лифту, людям. Е не успевает додумать мысль, только хватает Се за предплечье и несётся в сторону лестницы, слыша как за спиной визгами и криками оглашаются первые выстрелы. И тут тоже чёртово столпотворение, которое приходится таранить силой, пытаясь пробраться сквозь эту толпу. На сердце скребло что-то нехорошее, что-то отвратительно душащее, успокаивающее лишь мыслью, что это не его вина.  Если Мэри знала, что за ними придут, то она могла спасти этих людей. Раз та не пошевелила и пальцем, значит, ему не стоило к ней возвращаться. Не стоило верить в её чувство справедливости, не стоило ей доверять, не стоило хвататься за спасительную соломинку. Которая в очередной раз вывела его в целое никуда.  А крики глушили уши, заставляя слышать лишь глухое биение сердца и замедляться в толпе, начиная паниковать вместе с ней. Топот десятков ног с верхних этажей говорил лишь о том, что все несутся к главному выходу, а значит, там их уже ждали. И надо было думать. Думать как уйти отсюда, чтобы не попасться в лапы неизвестных. Байи сжимает чужое предплечье сильнее и идёт против течения толпы, пытаясь вынырнуть к запасному выходу. Благополучно всеми забытому.  И, конечно, по классике запертому. Храни Господь Америку и её технику безопасности. Е вытягивает из кобуры глок, снимая тот с предохранителя и стреляет пару раз по замку, ощущая спиной как приближаются звуки выстрелов. Он лишь успевает толкнуть в проём удивлённого Се и направить пистолет в сторону нападающих, наугад паля по тем, прежде чем и самому скрыться за железной дверью. Барабанящий град стрельбы заложил уши, но дал им небольшой отрыв. Достаточный, чтобы пролететь ещё один лестничный пролёт в полутьме и вырваться на задний двор.  — Старик? — неуверенно потянул Се, осторожно хватая его за локоть. Байи лишь отмахнулся и зажмурился, ощущая резкую боль в плече. Успели попасть? И вправду, на коричневом тренче уже расплывалось безобразное, алое пятно.  — Суки, это был мой любимый плащ, — вырывалось раздраженно, пока Е тянул Се за собой. Им бы добраться до машины и вызвать подмогу, в одного с таким отрядом Байи не справиться. Особенно с пробитым плечом. От этого мальчишки толку мало, вон только и может, что испуганно хлопать глазами, уставившись на его рану.  Мужчина выдыхает резко сквозь зубы, ныряет в арку между домами, выглядывая на главную улицу осторожно. Как он и думал, тут их тоже ждал такой же отряд, что и внутри. Только вот разодетой девицы не было. Видимо, та была лишь информатором и только. Но кто мог позволить себе такую наглость? Кто мог посметь напасть на бордель, принадлежащий Призракам? Да ещё и так нагло расхаживать по их территории. Либо это был сам Кэсин, либо это были самоубийцы.  Байи резко вздрогнул от боли, ощущая как в свежую рану нагло тыкают пальцем. Се, кажется, отошедший от шока, смотрел на него возмущённо. И, наверное, уже пару минут с ним разговаривал, пока он тупо пялил на черные крузеры, запоминая их номера.  — Байи, даже не думай. Брось всё - мы едем в больницы.  — Больницу? Как ты предлагаешь прорываться через этих в больницу?!  Они почему-то шептали, но казалось, что даже шепот был громким. В целом, оставаться тут было нельзя. С минуты на минуту первый отряд догадается, что выход к импале был один - через эту арку. Если та девица хорошо о них осведомлена, то она должна знать, как Се трясётся за свой автомобиль. И что тот ни за что на свете не бросит на улице, рядом с борделем и десятком крепких парней, держащих наготове автоматы. В целом, Байи и пошёл сюда с расчётом на то, что они смогут попасть к чужой машине незаметно. Что смогут вырвать любимую игрушку Се Вана из чужих лап.  — Я сказал брось всё, значит брось всё, — прошипели раздражённо на ухо, утягивая резко в противоположную от борделя сторону. Их заметили не сразу, но как только попытались открыть огонь - наперерез новому граду пуль выскочил настоящий, живой, мать его, броневик. Из которого, господи наконец-то, вылез разодетый в темно-синий костюм Вэнь Кэсин.  Вэнь Кэсин и огромный гранатомёт, которым он без каких либо мыслей ударил по чужим крузерам, разнося в щепки всё вокруг в радиусе трёх метров. Е Байи лишь с тоской смотрел на то, как подлетает на воздух и бедная импала. Даже приготовил сочувственный взгляд для Се. Но тот лишь открыл дверцу броневика, затаскивая его за собой внутрь.  Вэнь довольно хохотал, со всех сторон кричали люди, горело здание, орали сигнализации и только одна стабильность в этом мире растягивала губы в лёгкой, усталой улыбке, произнося будничным тоном:  — Привет, учитель.  Чжоу Цзышу всё ещё выглядел не особо здорово, но оно и понятно. Перебороть рак лёгких не каждому под силу, а этот ещё и был замужем за ебнутым Вэнем, который устраивал вот такое. Тут никаких нервов и сил не хватит, что уж говорить и нормальном восстановлении. Парень, помоложе Сюаня, окинул Се долгим взглядом, прежде чем постучать в окошко за своей спиной пару раз. Броневик резко поддался назад, позволяя Вэнь Кэсину залететь внутрь салона в последнюю секунду, захлопнуть дверь и унестись с разрушенного района.  — О, черепаха, давно не виделись. Как жизнь? — его ночной кошмар устало осел на сидении напротив, расслабляя узел галстука на шее одним движением.  — Было бы в разы лучше, если бы… Се! Хватит тыкать и так понятно, что мне больно!  — Я не тыкаю, а пытаюсь остановить кровь, — заворчали сбоку, разрывая одним движением его бедное пальто окончательно. Прекрасно. Ему было столько лет, он столько пережил, но не справился с молодым и амбициозным красавцем. Кого-то напоминает…  Перед глазами начало слабо плыть и он встряхнул головой, зажмуривая веки. На выбросе адреналина боль ощущалась слабо. Сейчас тоже не особо, но это, видимо, от потери крови. Зажмуренные веки не хотели разлепляться обратно, он только слабо ощутил как ему перевязывают рану и громкие, возмущенные разговоры шелестом на фоне:  — Позвоните в отдел или отвезите нас в больницу.  — Ещё чего. Малыш, если ты не заметил, мы в военной машине. Приближусь не к своей территории - придётся долго и муторно разбираться с вашим законом, а я так это…  — Кэсин. Ему правда нужно в больницу.  — Цзышу, это же Монстр Байи! Он и не такое переживал! Отвезём к нам, там его подлатают и отпустим восвояси. Как только они объяснят, какого хуя произошло в моем цветочном доме…  — Я расскажу, если вы дадите мне телефон.  — Как я могу верить детективной шавке? Ладно, старый, он уже давно оборотень в законе, но ты…  — Се Ван. Сын Чжао Цзина и владелец той машины, что ты разнёс. Может мне не хватит власти, чтобы упечь тебя за решётку, но вот стрясти с тебя пару миллионов за нанесение морального и физического ущерба я могу.  — Ха, как мы красиво…  — Оба. Заткнитесь, — Байи приоткрыл глаза, не сразу поняв, что его уложили на чужие колени. Се смотрел на Вэня прямо, не отрывая от чужого лица злого взгляда. Держал ладонь на его пробитом плече, уже полностью испачкав свой дорогой костюм его кровью. Та почти остановилась, но слабость в теле пропадать не желала. Е устало приложил холодную ладонь к потному лбу и перебрал в своей голове все возможные варианты событий, выбрав самый лучший выход из ситуации. — Не надо больницы. Отвези нас за город. Эванстон. Там мой… Дом. Туда. Пожалуйста.  Остатки сознания уплыли без его ведома и желания, топя его в кромешной тьме.  *** Байи очнулся в холодной постели, с трудом открыв глаза. Знакомый серый потолок, светлые стены, лёгкая белая штора развевающаяся на ветру. Привычная картина, которую он наблюдал в течении долгих пяти лет каждый божий день. Каждый божий день он вставал в шесть утра, кормил Лапшу, пробегался с той по окраине леса, возвращался домой. Здоровался с прахом Чанцина на каминной полке, приводил себя в порядок и приступал к рутине, к которой привык. Медленной и вялой готовке, которая давалась ему с трудом и не сразу. К уборке небольшого двухэтажного дома. Вычесыванию вечно линяющей Лапши, прогулке по небольшому саду за домом, к вечерним новостям и сну. И так день за днём, без каких-либо изменений.  Если бы не пошевелился, ощущая острую боль в правой лопатке, то решил бы, что ему вся эта беготня приснилась. Байи падает на кровать обратно, отбрасывая одеяло в сторону. Кто-то невероятно заботливо стянул с него всё уличное, нацепив криво старые, потёртые спортивные штаны. Вокруг валялись перепачканные в его крови бинты и вата, на прикроватной тумбочке стояло пару баночек обезболивающего, явно нового, потому что его препараты уже давно были просроченными. Е ещё пару минут тупо смотрел на залатанное плечо, перевязанное профессиональной рукой, пытаясь понять, как долго он был в отключке. За окном уже давно было темно, в комнате никого, а значит Се и его глупый ученик со своим мужем были внизу.  Байи осторожно спустил ноги на пол, ступая босыми ступнями по пыльной поверхности, вышел в коридор тут же слыша громкий, поставленный старческий голос, вещавший:  —… Не советую налегать на анальгетики. В его состоянии это губительно для организма. Швы лучше снимать в больнице, желательно через две недели. А лучше через три.  — Хорошо. Спасибо.  — Не за что, молодой господин. Следите за ним внимательно, ему нужен покой и отдых. Особенно в таком состоянии… Вы же сами понимаете.  — Понимаю. Ещё раз спасибо. Вас проводить? — Не стоит. Сам справлюсь. Передавайте привет госпоже.  — Обязательно передам.  Чистый, родной китайский. Байи тяжело выдохнул и ступил на лестницу, оглашая замолчавший дом громким скрипом половиц. Е разочарованно зажмурился и спустился вниз под переливчатый скрип, мысленно коря себя за лень. Давно надо было разобраться с этим, а у него всё руки не доходили… Посреди зала, с недовольным видом, на него взирал Се.  Тот самый Се Ван, обычно одетый с иголочки. Сейчас он выглядел так, словно самолично копался в его плече, помогая вытаскивать пулю. Всё ещё перепачканный в его крови, с растрёпанными волосами и в помятом костюме. Белая рубашка была безнадёжно испорчена и Байи только тихо фыркнул, указывая пальцем вверх.  — Наверху рабочий душ. Тут он…  — Не работает. Я уже понял.  И это тоже стоило давно исправить. И опять почему-то руки до этого не доходили. Е переступил босыми ногами, спускаясь с лестницы окончательно и прошёл в сторону кухни мимо парня. Вэня и Чжоу уже не было. А у него было так много вопросов к ним. Начиная с того, как они так вовремя оказались на месте перестрелки и заканчивая тем, что откуда-то знали адрес его дома. Может, он рассказал его в полубреду? Байи не помнит этого.  — Как долго я спал? — Девять часов. Сейчас почти третий час ночи.  — О. Я думал, что дольше.  Е на автомате сполоснул электрический чайник под краном, набрав оттуда же воду и поставил тот на подставку, щелкнув переключателем. Почему-то родной дом не успокаивал. Лишь давил тоской и ощущением фантомного присутствия того, кто стоял на полке уже долгие годы. Немного… Отрезвляюще и мерзко.  — Байи. Ты…  — Ты сказал, что знаешь, кто на нас напал. Кто это был? — Е опёрся бедром об столешницу, стараясь не тревожить плечо лишний раз. Обезболивающие ему нельзя, а терпеть постоянную ноющую боль не хотелось. От того правая рука висела плетью, но это никак не спасало. Словно делало только хуже.  Се тяжело выдохнул и провёл ладонью по волосам, проходя вслед за ним к кухонному столу, устало за тот присаживаясь. Раздумывая над тем, что они пережили за день, Байи больше переживал за состояние парня, который в момент потерял свою любимую игрушку. Ждал обвинений или попыток стрясти с него денег за ущерб. Но тот почему-то просто смотрел странным, непонятным взглядом, от которого по позвоночнику прошлись противные мурашки.  Будто он на секунду стал заменой его импалы.  — Мой отец, — произнёс парень без лишних эмоций, лишь вяло пожимая плечами. — Он… Видимо, пытался так тебя устранить. Наверное, всё-таки увидел как мы заходили к нему в кабинет. Сомневаюсь, что тот поверил в нашу благочестивость.  — Значит, у убийцы изначально были личные мотивы против Чжао? — Е пропустил комментарии мимо ушей, зарываясь пальцами в волосы на затылке. И так было понятно, что Цзин не был ангелом. Никто не может жить на местном Олимпе, не замарав руки по плечи в грязи и крови. Будь он моложе, точно бы стал изначально копать под эту версию и выставил бы всё на показ. Чтобы люди знали, кого они выбирают в палату.  Но он уже не тот пылкий юноша, который верит в чистоту и порядок. Понимает, как жизнь устроена и как та ломает людей, что пытаются достичь невозможного. Да и… Он просто хотел закрыть свой долг и забыть о всём, что сейчас происходило. Вернуться сюда, в этот дом. К своей Лапше и рутине.  Правда, зачем и для чего - он так и не понял.  — Мой отец перешёл дорогу многим. Сотням людей, если не больше. Не проверять же каждого, так ведь?  — Это упростило бы дело. Не пришлось бы с ним так долго возиться.  — О, так хочешь от меня избавиться?  Е Байи поднял взгляд, слыша как за спиной щелкает кнопка чайника. Избавиться от Се Вана, который так старательно пытался вытащить его из мира мёртвых? Даже нашёл какого-то хирурга, готового приехать в его глушь, чтобы подлатать глупого детектива. Что ж… Нет. Точно нет. И это говорили не его бунтующие гормоны, а трезвый ум, помнящий как тот не обратил внимание на свою любимицу. Он тихо выдохнул и достал дешевый кофе из шкафа, залив пару ложек сублимированной отравы кипятком. Протянул одну кружку собеседнику, а вторую поставил напротив, покачав отрицательно головой.  — Нет. Хочу освободить себя и Сюаня от тупого долга перед твоим приёмным отцом, — Байи вяло помешал ложкой в стакане, наблюдая как парень напротив слегка принюхивается и морщит нос, отодвигая чашку в сторону. О, вот и вернулся настоящий Се. А он уже испугался, что тот от своей потери никогда не оправится.  — Тогда… — Се Ван поднял на него короткий взгляд и встал из-за стола, по пути к лестнице выправляя рубашку из-под брюк. — Тебе стоит прислушаться к этой. Мэри. Копай под моего отца и откроешь путь к убийце. Большего сказать не могу, сам понимаешь. Я в душ.  Он махнул рукой, исчезая за поворотом и Байи потёр щеку левой рукой, уставившись взглядом в чашку. Мутные разводы плавали по поверхности едва коричневой жижи, вызывая лишь глухое отвращение. Пить это не хотелось совсем. И как он только употреблял это раньше?… Е потёр переносицу, ощущая как начинает ныть от глупых мыслей башка и резким движением встал из-за стола, выливая не выпитый кофе в раковину. Проходя же мимо камина отвернул урну с чужим именем в противоположную сторону, с лёгким стыдом осознавая, насколько же это должно выглядеть… Жутко. Его дом буквально дышит старостью, разрухой и попыткой во что-то напоминающее жизнь. Пыль, ветхие скрипящие под ступнями ступеньки, паутина под потолком. Настолько древняя, что даже не спишешь на то, что дом стоял в одиночестве пару месяцев. Он и вправду тут жил? И его это совсем не смущало?  Да уж. Не удивительно, что Сюань предпочитал к нему не заходить.  И ощущал себя здесь неловко. Бросал странные взгляды на каминную полку, а он, дурак такой, пытался списывать это на тоску и горе…  Байи тяжело осел в постели, осторожно укладываясь в то с мерзким ощущением грязи на коже. Всё. Абсолютно всё в этом доме кричало о том, что он не в норме. Что у него не всё хорошо. Что это не заслуженная пенсия, а попытка убить себя медленно и со вкусом.  Почему он раньше всего этого не замечал? Наверное, потому что Жун Чанцина он любил не только как друга. Наверное, потому что хотел отправиться следом. Наверное, потому что винил себя в его смерти. И во многом себя винил. И закапывал себя заживо, лишь бы не пытаться это исправить.  Е не слышал всплеска воды, но ощущал его физически, всем телом. Там, в коридоре, разделённой всего одной спальней, был тот, кто внезапно крючком выцепил его из болота. Неосознанно, не понимая, что именно он делает. Язвительно и ядовито, вытаскивая из него давнее и забытое. Что-то напоминающее настоящую жизнь.  Может, когда они закончат это расследование, они смогут продолжать общаться и дальше. Даже если он засадит его отца за все его грязные делишки, найдёт того самого убийцу и вернётся в этот затхлый дом. И в первую очередь, Байи отремонтирует эти дерьмовые полы, которые скрипели под чужими ногами, оповещая о том, что Се идёт в сторону его спальни.  — Старик, говорю сразу, анальгетики тебе… — парень замирает в проходе, собирая влагу с волос полотенцем. Где тот его достал - непонятно. Как и ещё одни спортивные штаны. Его штаны. Успел прошерстить его шкаф? Даже страшно представить, какой скелет он мог там забыть. —…Оу.  Се Ван так и замер на пороге, слабо принюхиваясь в воздухе. Он окинул Е долгим, ещё одним странным взглядом, прежде чем развернуться и бросить через плечо:  — Я за подавителями. А ты… Лучше не вставай.  Байи слабо вскинул бровь, приподнимаясь на одном локте. О, неужели у него началась течка? Прекрасное дополнение к всему пиздецу, что он пережил. Если бы мог, то похлопал бы своей удаче. Но только зачем-то слабо смеётся и откидывается на кровати вновь, выдыхая негромко.  — Не стоит. Я же рецессивный, легко её переживаю. Пару дней и всё пройдёт. Как раз постельный режим по соблюдаю, всё нормально.  — Байи, это…  — Всё что ты найдешь - просрочено. Аптеки закрыты. Мы оба - омеги. Какая разница? Ничего смертельного не произойдёт, просто тебе придётся одну ночь потерпеть мой запах. Не страшно.  Се выдохнул и опёрся плечом о косяк, складывая руки на груди. В слабом свете позади него сложно было понять, что отражается на его лице. Да и разглядеть удавалось с трудом, тело начинало ломить от усталости, скручивая в тугой узел где-то внизу живота. Байи удалось лишь разглядеть белые полосы шрамов на его плечах, когда тот шагнул в комнату, закрыв за собой дверь. Оставив их обоих во мраке.  — Удивительно, что ты можешь быть таким беспечным, когда рядом с тобой человек, который открыто с тобой флиртует.  — Возьмешь меня силой, когда я так слаб и немощен? Валяй, это будет забавный опыт.  Се Ван ступил вперёд, вставая у подножия его кровати. И осматривал его долгим, скользящим взглядом, едва различимым в темноте. Байи его больше ощущал кожей, чем и вправду видел.  — Как я могу. Я же не насильник.  Е слабо приподнялся вновь, слабо зашипев от боли. По привычке опёрся на правый локоть, от чего Се почти тут же подскочил к нему, нависая. Мужчина слабо и хрипло рассмеялся, ощущая себя глупо и ничтожно. Вон, заставляет богатенького мальчишку плясать вокруг. Будто он и вправду в один момент стал заменой любимой машины. Какая жуть. Стоит поискать импалу на сайтах с антиквариатом, может урвёт ту за бесценок. Или потратит все остатки пенсии, лишь бы этот дурак не расстраивался.  — Ладно, шутки шутками, но… Прости. За машину.  — Моя бедная детка в авто-раю, всё хорошо. Вернусь, соберу её прах и развею тот по ветру. И заставлю Вэня выплатить моральную компенсацию за потерю.  Се выдохнул и опёрся ладонью на подушку, нависая над ним сильнее. От того слабо пахло водой и его гелем для душа, от чего почему-то в животе узел скручивался лишь сильнее. Парень судорожно выдохнул, кажется, даже зажмурился.  — Байи. Ты правда ничего не чувствуешь?  —…Как мне тебе объяснить, что «ничего» - это ничего?  — Это хорошо, — почему-то прозвучало с облегчением. Чужое дыхание уже опаляло губы, заставляя слабо прикрыть глаза и поддаться навстречу. Эта медлительность немного нервировала.  Се Ван только ответил на поцелуй, упираясь локтями в подушки, стараясь не давить на него своим весом. Байи закинул руку на чужую шею, вплетаясь пальцами в влажные волосы, слабо те сжимая. И пока их языки переплетались друг с другом, пока Се наклонялся к нему всё сильнее, прижимаясь горячей кожей к его груди. Чужие пальцы касались шеи Байи, слабо сжимаясь на той, сползая ниже, к неровно стучащему сердцу. А после ещё ниже и ещё, забираясь кончиками пальцев под кромку штанов.  Идеально подобранный момент, чтобы перевернуть Се Вана на бок, завалив на кровать. И оседлать чужие бедра неторопливо, проводя ладонью по встрёпанным волосам.  — Мы с тобой двое взрослых людей, так ведь?  Парень издал тихий смешок и слабо кивнул, едва различимо в этой темноте. Но Байи это почувствовал, кивая ему в ответ. Опёрся здоровой ладонью на чужую грудь, поддаваясь бедрами назад и с довольным хмыком оценил то, что там прячется. Что-то между Береттой и Кольтом двухтысячного.  — И мы оба прекрасно понимаем, к чему всё это ведёт?  Ещё один кивок, заставляющий Е откинуться назад, зажмурив глаза. Его разум не туманится от возбуждения и похоти, он слишком хорошо понимает с кем он и в каком положении. С другой стороны, он уже слишком стар, чтобы дурить себе мозги всякой глупостью. Конечно, мешать работу и личные отношения - хреновая идея, но он же работал с Чанцином годами. И даже почти ничего страшного не случилось. Почти.  — Тогда не будем трепать друг другу нервы и посчитаем это взаимной выручкой. Ты получишь то, чего хотел - я разгружусь от стресса. Обоим приятно.  — Значит, вот как ты это видишь, — пробормотали негромко под ним. С ноткой какой-то задумчивости и разочарования.  Байи только вскинул вопросительно бровь, слабо ерзая на чужом члене. А как ещё он должен это видеть? Молодой красивый мужчина, ухлестывает за старым, антикварным раритетом… Никакой здравой логики в этом нет. Нет чувств, нет привязанности, только желание. Не больше и не меньше. У Се Вана явно какая-то фишечка на старое и красивое, раз тот с первых минут их общения попытался зацепить его на крючок. Что-то вроде ачивки в игре. Е даже уверен, что после секса тот перестанет им интересоваться как раньше, ведь получит то, к чему стремился. Это не обидно, это просто факт.  Но говорит совсем иное. Не то, что крутилось в мыслях:  — А что, хочешь меня убедить в том, что влюбился беспамятно с первого взгляда?  — Да. Так и есть. С момента, как ты без стеснения использовал бедного Аддамса вместо пепельницы.  И было непонятно, он опять флиртует или говорит чистую правду. Если это и второе, то тараканы у Се размером с Мадагаскарских. Огромные такие, тапком не прибить. Байи тихо смеется и опускает ладонь на чужой живот, раздумывая над ответом всего пару секунд. Перечёркивает мысленно старое, решает уже новую головоломку.  — Хорошо, выражусь по-другому. Я старая дряхлая развалина и я тебе не нужен. Хочешь меня? Бери, пока дают. Я не против. Это…  Всё равно никуда не приведёт. Он всё равно останется один на один с Лапшой. С этим ветхим домом, отвёрнутым к стене Чанцином, редкими приездами Сюаня и с привычным одиночеством. Ничего не изменится от одного раза. Станет только легче. Се резко садится, опуская ладони на его бока, сжимает те с силой, вновь забираясь горячими пальцами под спортивки. До странности жарко покрывает его шею поцелуями, ведя по той носом, принюхиваясь всё сильнее и яростнее, будто он не пропах потом и кровью.  — Нет, старик, давай по-другому. Помнишь, я обещал тебе всё рассказать, когда ты найдешь убийцу? Вот когда всё услышишь, тогда и решишь.  Се Ван громко вдохнул и поддался вперёд, впиваясь в его губы поцелуем. Так, будто он уже давно терпел и еле сдерживался. Байи только вновь обнял его свободной рукой, поддаваясь навстречу и подумал, что это всё-таки не течка. Точно не она. Что угодно, но только не она.  Потому что это он подставляется на встречу зубам и укусам, ощущая, как резинка штанов давит на бёдра. Это он чувствует, как внутри него двигаются чужие пальцы, заставляя сжимать волосы на загривке. Уже почти сухие, слегка вьющиеся под пальцами. Это он толкает Се Вана с лёгким раздражением на кровать, упираясь ладонью в грудь, чтобы насадиться на чужой член. И он же начинает двигаться, упираясь локтем в подушку напротив чужой головы, сбито дыша в чужой рот.  Первые несколько течек он не помнит. Прошли под таблетками, с ломотой в теле и болью. Ту, что он провел с Чанцином - тоже.  Просто закрыл глаза, а проснулся уже с напарником в своей постели. А дальше те наступали всё реже и реже, а либидо у него и так было крайне низкое. Всё то, что было до - калейдоскоп коротких, ничем не примечательных интрижек. Заканчивающиеся быстро, даже почти не начавшись.  А сейчас всё было острее, чем когда-либо. Движения чужих бёдер, резко вгоняющих в него член. Наслаждение, расползающееся по позвоночнику вверх, заставляющее цепляться за постель и жмуриться, выдыхая сбито и судорожно. Тёпло чужого тела, остающееся огненными кусками на его коже, словно странное клеймо. Лёгкая боль от укусов, влажные поцелуи, тяжёлое дыхание и удовольствие одно на двоих.  Самое странное из всего этого было хрупкое, неизвестное ощущение на кончиках пальцев, заставляющее выгнуться сильнее и произнести чужое имя, изливаясь на чужой живот. Се отчего-то начинает копошиться под ним, сжимает его за талию и произносит совсем робко:  — Прости, тебе… В душ. Надо на руку надеть что-то, чтобы не промокло и…  Байи от этого только закатывает глаза и слабо их же прикрывает, осторожно перекатываясь на здоровое плечо.  — Да не парься ты. Дай выдохнуть. Ты же омега, ничего страшного не произойдет.  — Точно. Омега.  Прозвучало как-то даже скорбно. Е не удержался, фыркнув весело под нос. Нет, конечно, презервативы и защита это важно. От всяких там венерических и прочего, но… Байи косо оглядел Се, который спустя пару минут вновь внаглую начал тыкаться носом в его шею, закидывая на него ногу и седлая уже его. Этот холёный и выбеленный мальчик вряд ли несёт в себе какой-то яд. Тут уж грешить только на самого Е. И на не продуманность Се Вана.  И в целом. Он соглашался на один раз? Но не смог отказать, когда на него насаживались яростно сверху, дыша тяжело сквозь зубы и пытаясь вновь укусить побольнее. Байи принял правила странной игры, осторожно приходясь ладонями по разнеженному телу под ним. Принял его и стоя под душем, с замотанной в мусорный пакет рукой, прижимаясь щекой к холодному кафелю, ощущая как горячая вода проникает в тело вместе с толчками.  И даже постель уже не казалась такой грязной, когда он сам был таким чистым. Буквально вылизанным со всех сторон, ощущая рядом тихое, мерное дыхание и тепло чужого тела. Непривычно, но и двигаться не хотелось совершенно.  — Так… Почему ты не ощущаешь феромоны?  — Что, не откопал этого в моем личном деле? — Если бы я не хотел услышать это лично от тебя, то не стал бы и спрашивать? — Се явно вздёрнул бровь, вызывая лёгкую щекотку в районе груди. Байи только хмыкнул, замирая на несколько секунд, прежде чем продолжить поглаживать чужие волосы вновь.  — Из-за моего первого дела. Работал под прикрытием, в своеобразной яичной ферме. Одни дурни обманом заманивали к себе мигрантов и тех, у кого было мало денег, запирали в заброшенном амбаре омег, накачивали тех наркотиками и забирали их яйцеклетки. Продавали на чёрном рынке за бешеную цену. Я тогда… Дерзкий был. Верил в правосудие и справедливость. Вот и доверился. В день операции меня попытались пометить, но метка не закрепилась окончательно - спец.группа успела подоспеть вовремя. Меня и горе-альфу увезли в больницу, к Хуайчжэню. Он же до того, как уйти полностью в патологоанатомы был хорошим хирургом. Единственным, кто согласился вырезать из меня эту гадость, пока не поздно. При операции пришлось перекрыть некоторые каналы желёз, так что… Феромоны не ощущаю, но сам их испускаю.  Байи слабо зевнул, постепенно погружаясь в дрёму. Почувствовал, как пытаются разглядеть шрам в рассветных лучах, со странным весельем задумавшись, почему ему это так важно. И почти тут же об этом забыл, переключившись мыслями на те времена. Хуайчжэнь и Цзышу, который был под его патронажем в те года, сказали, что запах у него остался слабым. Едва различимым.  «Вероятно, только доминантный альфа учуять и сможет»  Е слабо нахмурился, ловя эту важную мысль за ниточку, но та почти тут же выскользнула, поддавшись сонливости и усталости. Слишком многое произошло. Он слишком устал. Всё потом и не сейчас. У него ещё столько дерьма впереди и уж об этом думать не хотелось.