Земля начинает отсчёт

      Их мир сгорал. Воспоминания скользили меж пальцев, покрывались яркими искрами пламени и истощались до тонких почти невесомых лоскутов былого, не оставляя после себя даже пепла. Огонь сжирал их всех по кусочкам. Жадно заглатывал всё, что вставало у него на пути, распространялся, уничтожал. Он придёт и за ними - они знали. Надежда была первой, что они потеряли в этом необузданном пламени: в тот день, утопая в собственных криках, Меркурий забрал её за собой. Густой смог поглотил их и отныне только смерть могла дышать полной грудью в настигшем их отчаянии.        Марс помнил тот день. Помнил, как долго они игнорировали состояние Солнца. Не замечали детали, упускали очевидное. Всё было у них прямо перед носом, но они намертво закрыли свои глаза, не желая признавать то, что вертелось у каждого из них на самых задворках сознания. Потом он помнил крики. Он никогда не сможет забыть того, как истошно надрывался Меркурий, захваченный жаром их Солнца. Не сможет забыть и того, как неправильно быстро всё стихло, оставив после себя лишь звенящую тишину пустого вакуума. Венера тогда сказал, что Меркурия больше нет. Сказал, что Солнце поглотило его. И Марс честно не хотел верить ни единому слову, но он смотрел в его глаза и не находил в них ничего, кроме тошнотворного ужаса. Венера громко плакал, а Марс мог чувствовать только то, как медленно остывало его ядро под натиском тяжёлого осознания, что их время пришло. Солнце становилось красным гигантом, и они ничего не могли с этим сделать.         Но они пытались спасти Венеру. Не дать когда-то родному светилу пожрать его тело, разорвать на куски, сжечь в безжалостном пламени. Земля раз за разом безуспешно притягивал вторую планету гравитацией на свою орбиту, до боли впивался в руки своего друга и тянул, тянул, тянул. Стаскивал его со смертного одра, бесконечно долго орал на Солнце, пытался вразумить его и плакал. Но звезда не слышала своих планет. Перерождаясь, с каждым днём она разрасталась всё больше и больше, опаляя своим жаром и держа ближайшую к себе планету в железной хватке гравитации. Марс навсегда запомнил тот день, когда Венера перестал плакать, а он, в последний раз посмотрев ему в глаза, схватил под решительный взгляд Луны рыдающего Землю и потащил его в сторону их орбит, оставляя второго на верную смерть. Они уже не могли ему ничем помочь, просто не могли. И он правда не понимал, твердил это больше Земле, что отчаянно вырывался из его хватки и истошно кричал, или пытался заглушить собственное чувство вины, медленно пожирающее его изнутри. Марс никогда не сможет забыть, что сделал: он будет помнить, пока смерть не придёт и за ним. Но, видя, как закипает вода на поверхности обитаемой планеты и горит её атмосфера, он сделал свой выбор. И был готов понести ответственность за свои решения, даже если это означает, что он должен оставить Венеру одного. Даже если Земля никогда не простит его за это.         Марс навсегда запомнил, как больно после резанул его уши крик Венеры, впился тысячами иголок в его ядро, безвозвратно разрывая что-то внутри. Горячие слёзы тогда затуманили его взгляд и обожгли лицо. Луна крепко схватил его за плечо, а Фобос и Деймос тянули его своими маленькими ручками куда-то вперёд, указывая путь четвёртой планете, но он знал, что после всего произошедшего не имел права ни на слёзы, ни на их поддержку.         Затем была Земля.