Бандит

      Проснулся Чимин в чужой кровати. Укутанный сверх меры одеялами, ему пришлось приложить не мало усилий, чтобы выпутаться из них и сесть. Пробежавшись быстро глазами по комнате, Чимин понял, что впервые видит это место. Книги и листки с какими-то корявыми записями разбросаны по всей комнате. Какой-то старый шкаф, стоит у стены, видимо, для одежды. У окна стол, заваленный всем, чем только можно.       «О, эта кружка. Как у Юнги…». Чимин вспоминает день, когда впервые оказался у старшего дома и пил с ним чай. Потом вспоминает Юнги, а потом… вчерашний день. Слезы сами капают из глаз, опережая сознание Чимина. Не в силах совладать с эмоциями он обратно закутывается в одеяла и ложится. Сон явно не помешает.       Просыпается Чимин уже когда за окном темно от легких толчков по спине.       - Эй, ты там не помер? – грубоватый голос Юнги нельзя ни с чем перепутать.       Чимин резко перевернулся и посмотрел прямо в глаза старшему. Тот аж поежился от неожиданности.       - А ты что здесь делаешь? – недоумевающе спросил Чимин.       - Живу? Ты у меня дома.       - А…       - Ты как?       - А?       - Я вчера подрабатывал, а мне знакомый отца говорит, мол, видел твоего репетитора с пацанами. Я сначала не понял, о чем речь, а потом понесся тебя искать. Когда нашел, то на велике привез к себе домой. Прости, но мне пришлось покопаться в твоем телефоне. Сначала хотел позвонить твоим родителям…       - Что ты им сказал!? – в ужасе с заплаканными широко открытыми глазами перебил Чимин.       - Ничего. Я им не звонил. Я написал Тэхену от твоего лица, мол, сегодня тебя не будет дома, а если родаки будут звонить, чтобы прикрыл. А твоим родителям от твоего лица написал, что ты у Тэхена будешь. Бля, хуй пойми, правильно ли я сделал. Подумал, что тебе время нужно, чтобы отдохнуть и всё такое.       - Спасибо. – тихо прошептал младший, опуская голову. Надо всё переварить. Вчера его чуть не изнасиловали из-за того, что когда-то Юнги кого-то трахнул, а теперь этот же Юнги ему помогает. Что вообще происходит? Как такой человек как Юнги мог спасти от изнасилования? Разве он не самый худших бандюган на районе. Так почему сейчас он так заботливо себя ведет? Или это не забота, а новая форма издевки и сейчас Юнги сделает что-то еще хуже, чем те пацаны?       Раздумывая над всем, что произошло вчера и происходит сегодня, Чимин и не заметил, как время тянулось в полной тишине.       - Идем кушать. – без компромиссов сказал Юнги и вышел из комнаты.       Чимин вынырнул из своих мыслей и вздрогнул. Как-то неприятно. Непонятно, как надо себя вести, что надо говорить. В голове вроде и пусто, а вроде и полно всяких мыслей. Неловко, стыдно, страшно. Кажется, что произошла катастрофа, которую можно было бы предотвратить. Не надо было лезть к Юнги. Не надо было мнить из себя укротителя строптивых. Не надо было спорить с Тэхеном. Вообще не надо было соглашаться помогать Юнги с учебой. Но нет же! Я же Пак Чимин! Я смогу найти подход к любому человеку и заставить его плясать под свою дудку. А что в итоге. Этот человек теперь держит Чимина в заложниках у себя дома.       Прошло минут пятнадцать. Можно было бы и дальше заниматься самобичеванием, но мочевой пузырь о себе напомнил, и теперь уже не посидеть спокойно. Надо вылазить.       Юнги не включал никакой лампочки, так что свет проникал только с окна. Сориентировавшись в темном пространстве, Чимин вышел из комнаты и оказался сразу на лестнице ведущей вниз. Вот он на первом этаже, уже знакомом ему с прошлого визита в этот дом.       - Юнги?       - Я здесь, - из кухни сразу выбежал старший, как только услышал, что его зовут. Вид у него был беспокойный.       - А где туалет?       - А. Не помнишь? Сейчас покажу, - и Юнги провел его в небольшую комнатку. Чимин вспомнил, что он уже здесь был. И на самом деле может сам ориентироваться на первом этаже. Но голова была тяжелая и мутная. Сложно было сразу сообразить, что к чему.       В туалете Чимин заметил, что на нем не его одежда. Чужие трусы, шорты и майка. «Неужели это вещи Юнги? Как я в них оказался?». Стало не по себе. А тело до сих пор принадлежит Чимину? Может, оно тоже чужое?       Странно. Какие бы мысли не приходили в голову, сложно было заплакать. Чимин умылся и посмотрел на себя в зеркало. Отражение показывало такого же парня, как и обычно. Словно ничего и не было.       - Чимин, ты там?       - А, да, сейчас выйду.       Чимин снова потерялся во времени. Да, течение времени изменилось. Младший рассматривал своё изображение минут десять, а ему казалось, что всего несколько секунд.       Оказавшись на кухне, Чимин уселся на то же место, что и в прошлый раз. Но теперь стол был более богатый. Супчик с курицей и лапшой, черный хлеб и чай. На столе еще стояла накрытая тарелочкой жареная картошка. Видимо, осталось с обеда. Юнги сел напротив.       - А где твой отец?       - Хуй его знает, - Юнги уже вовсю принялся за ужин.       - Сколько сейчас время?       - Где-то полседьмого вечера. Ты целый день проспал, - не поднимая глаз и продолжая есть отвечал Юнги.       - Угу. – Чимин принялся глядеть, как ест старший. С охоткой. Быстро хлебая ложкой.       Присмотревшись к рукам, заметил синяки. Наверное, остались от вчерашней драки.       - Юнги, ты… не собираешься ничего делать?       - Сначала надо поесть, а потом уже делами заниматься.       - Нет, я имею ввиду… - Чимин потупил глаза. Не спросишь же прямо, будут ли над тобой сейчас издеваться.       Юнги за это время доел свою тарелку супа и хлопнул кулаком по столу.       - Слушай, Чимин, давай ешь. Что было вчера, то уже изменить. Жалко ли мне тебя? Нет. Ты ни жалкий, ни грязный, ни низкий, ни какой-то кривой косой, чтобы тебя жалеть. Сочувствую ли я тебе? Ясен хуй, что да. Но эти уроды за всё поплатятся. Я уже сегодня ходил на вылазку… Впрочем, это сейчас не важно, кому как я там хуи накрутил. Поешь, поспи, поплачь. Что хочешь?       - А что я хочу? – вслух тихо спросил сам себя Чимин. Вот теперь-то слезы хлынули на глаза и стройными ручейками стекали по щекам. – Я… я… хнык, я не хочу, чтобы ты делал мне больно. Я боюсь… Б-боюсь, что ты вытащил меня оттуда, ч-ч-чтобы… Аааааа! Ты же кого-то изнасиловал?! Мне с-сказали… ик.       Когда тихие всхлипывания перешли в икоту и судорожный крик, Юнги понял, что началась уже истерика, а не просто плачь.       - Дыши глубоко. Я тебе до этого ничего не сделал и сейчас ничего не сделаю. А то, что они говорят, неправда. Дыши. Можно я подойду?       Чимин неосознанно кивнул, даже не поняв, что у него спрашивали. Юнги подскочил со стула и мигом оказался рядом с Чимином на корточках. Смотря снизу вверх на рыдавшего парня, Мин взял аккуратно его за одну руку.       - Тебя пугает, что я могу сделать? – Чимин кивнул – У меня был целый день на это. Да и я притащил тебя в свой дом, в свою комнату, а я с батей живу. Он бы мне не позволил ничего плохого сделать, даже если бы я сильно хотел. Чимин, вдох, в-ы-ы-дох. Давай, вдох. В-ы-дох.       Чимин повторял за Юнги, одной рукой закрывая лицо, а второй держась за старшего. Он дышал, успокаивался и снова начинал плакать. Всё это время Юнги сидел на корточках возле его ног и поддерживающе держал за руку.       - Чимин, ты хороший человек, поэтому всё будет хорошо, - пытаясь улыбнуться, говорит старший.       - Нет, это не так. Я во всем виноват. Я такая мразь. Я себя ненавижу! – последняя фраза была выкрикнута в новой судороге истерики.       - Чимин, блять! – выкрикнул в ответ Юнги, - Ну давай, расскажи мне, где ты проебался?       - Я… я… - всхлип. Из носа текли сопли, поэтому Мин поднялся и сбегал к себе в комнату за платком. Вернувшись, вложил его в руку Пака и принял прежнее положение. За это время Чимин собрался с мыслями и на одном дыхании выдал, - Я никогда не общался с людьми от большой любви к ним. Мне нравится, когда я нравлюсь людям. Мне нравится, когда я могу найти общий язык с любым человеком. Я чувствую какую-то власть над ним. Но… Даже мой Тэхен. Я с ним дружу только потому, что он не ведется на мои уловки. У него зашкаливает самомнение. И… Я не знаю? Я могу звать его другом? Да, я рассказываю ему о том, о чем не стал бы больше никому говорить, но… Поддержка, сочувствие, любовь – это всё не для меня. Я не рожден для этого. И я часто помогаю по учебе другим, чтобы меня похвалили. Я вообще многое делаю, чтобы меня похвалили. И с тобой я начал заниматься, чтобы… Чтобы доказать себе, как я крут. И другие чтобы это видели и восхищались мной. И вот к чему это привело! Ты кого-то там изнасиловал когда-то, а меня приняли за твоего нового друга и решили на мне отыграться. Я сам виноват, что полез к тебе. Я же слышал все эти истории, как ты ломаешь кости и убиваешь собак! Я всё знал, но всё равно полез! Я – говна кусок! Я недостоин этой жалкой жизни!       - Эй, прекрати! – Юнги резко поднялся на ноги и обнял Чимина. Тот бурно сопротивлялся, пихался, но не ему не хватало сил, чтобы разжать объятия. В конечном итоге, он сдался. А Юнги обдумывал, что сказать. – Чимин, ты… молодец.       - Серьезно? – недовольно буркнул в ответ младший, уже смирившийся с тем, что Юнги его обнимает.       Неожиданно хлопнула входная дверь.       - Еб твою мать, Юнги, что за хуйня? Ты опять кому-то ебальник разукрасил? – громкий бас послышался из коридора. В следующее мгновенье, отец Юнги стоял на пороге кухни и в упор смотрел на объятия двух парней. Чимин снова чувствовал стыд. Хотелось исчезнуть. Сердце застыло в ожидании.       - Бать, пташка плачет. Не мешай.       Чимин не видел лица отца, так как был зажат в руках Юнги, но через минуту почувствовал мужское похлопывание по спине. И Чимин растекся в слезах. Такая малая, но нужная ему сейчас поддержка. Он снова плакал, но уже без всхлипывания и завывания. Слезы текли, а по телу разливалось тепло. Его не бросают, не ругают, не винят…       Когда Чимин чуть успокоился, то Юнги расцепил свои оковы, а отец заставил поесть. На удивление Чимина, лицо старшего Мина не изображало никаких эмоций.       После ужина парни поднялись в комнату Юнги.       - Это моё жилище. Остальные комнаты на втором этаже не отапливаются, да и скорее как склад стоят без дела. Кровать у меня одна так что, спи здесь, а я буду на первом этаже. Книги не трогать, записи мои не читать, на гитаре не играть…       Чимин на это тяжело выдохнул, не успел старший даже половину своих правил озвучить.       - Ладно, я пошел.       Оставшись один, Чимин принялся разглядывать комнату. Но свои собственные мысли и усталость давили на мозги. Через пятнадцать минут Пак спустился на кухню, где застал моющего посуду Юнги.       - Э… я боюсь оставаться один…