Из толпы учеников

Конец мая был лучшей порой для школьников до 9-го класса. Отмененные последние уроки, сокращенные дни, подклеенные для сдачи учебники. Запах приближающихся каникул и цветущей сирени дурманили разум. С пустым портфелем и глаженной рубашкой Макаров шел отсиживать последние дни школы, после которой благополучно сматывался в музыкалку и готовился к последнему в году экзамену по фортепиано. —Хей, народ! Завтра у моего друга туса в честь дня рождения, кто с нами? Шум и гул разъярённой толпы заполнил коридор второго этажа. Слава же отдельно от всех стоял где-то у выхода на лестничную клетку, играя в свой любимый тетрис. Ему казалось, что складывание пиксельных фигурок отлично скрашивает одиночество, но где-то в глубине души Макарову хотелось присоединиться к всеобщей радости и проводить время с другими ребятами на вечеринке вместе с любимчиком всей школы — Лешей Воробьевым из его класса. Вообще сам Воробьев был Славе безразличен, и наверное по большей части этому поспособствовало именно всеобщее мнение. Алексей был настолько популярен среди учеников средней и старшей школы, что порой тошно от него становилось. «Как будто больше обсудить нечего» — иногда раздражался парень, когда очередная толпа девочек пищала о совместной тренировке с их классом. Капитан футбольной команды не отличался ничем сверхъестественным от других восьмиклассников. Худое подтянутое тело, вечно растрепанная прическа, светлые глаза и дерзкий характер — вот он, фаворит и главный герой влажных фантазий девственниц. Завидовал ли ему Макаров? Навряд ли. Он не видел в действиях парня хотя бы малейшей искренности или намека на то, что ему нравится его дело. Во время тренировок мяч он гоняет скучающе, гол забивает раздраженно, а на воротах стоит с таким напряженным лицом и страхом в глазах, будто на него не нападающий несется, а медведь с три метра ростом. Разве так испытывают эйфорию от дела, которым горишь? —Хей, Макаров. Не хочешь пойти с нами? Наверное, Славе было бы и дальше плевать на смазливого футболиста, если бы тот не любил иногда задирать его, а взамен на спокойствие списывать домашку и прочие самостоятельные с контрольными. —Не, я пас. —Тогда вечером у тебя? — кивок и тяжелый вдох вместо тысячи слов. Как бы часто он не слышал от других, какие они с Лешей «друзья», и как они похожи друг на друга, парень никогда бы так не подумал. Воробьев ищет выгоду в любом своем действии, старается показать себя всем с сильной, гордой, лучшей и независимой стороны. Ему хочется слышать о том, какой он красивый, харизматичный, как он преуспевает в своей команде, чтобы громко заявлять об этом на публику. В то время как Макарову вовсе параллельно, что о нем думают люди. Он уже давно привык к своему клеймо тихони и зазнайки, поэтому слышать это от завистников двоечников, которые не привыкли добиваться чего-то в жизни — порой как комплимент. Ему не нужна была популярность, всеобщее признание и любовь. Он просто любил музыку и игры. Друзьями Лешу и Славу тоже можно назвать с натяжкой. Воробьев не привык выслушивать чужие проблемы. Макаров как-то подумал, что может из того просто плохой советчик, поэтому он даже пробовать не пытается, чтобы не показаться грубым и бестактным. Даже если оно так, сейчас, когда Славе так необходима поддержка, Воробьев это полностью игнорирует, лишь пользуясь тем, зачем приходит к нему домой. Но, как бы то ни было — одноклассники продолжали общаться по взаимовыгодной сделке, не мешая жить друг другу по отдельности.

***

Слава шел по коридору, думая о своем одиночестве. Может всё-таки стоит завести пару друзей и знакомых? Он неплохо поладил с Батрутдиновым из 10-го класса, даже общие темы нашли. Конечно, Тимуру в основном был интересен женский пол и его лучший друг, но он умудрялся находить время и для Макарова. «Возможно, стоило бы еще познакомится с..» — парень не успел докрутить мысль в голове, как спотыкнулся о чью-то ногу и полетел вниз. Наконец сев и прислонившись к стенке, Слава увидел, об кого он споткнулся. Костюшкин перешел в их 11 класс в начале учебного года. Парню лишь было известно, что он приехал из Одессы ради музыкальной консерватории. Больше Стас о себе никак не заявлял. Сколько Слава его не замечал по школе — старшеклассник ходил в кепке и всегда скрывал свое лицо, лишь пара кудрявых завитков торчала из-под козырька. Учился он слабо, еле дотягивал до четверок, а в некоторых местах и до троек не мог. Единственное, чем запомнился тихий парень — его умение петь. Таких баритонов Макаров еще никогда не слышал. Не удивительно, что Стас решил пойти в консерваторию. Его бы могло ждать большое академическое будущее. А пока Костюшкин слыл тихоней, задирой, мелким хулиганом и трудным подростком. Учиться ему было не интересно, друзей в школе у него особо не было, поэтому от скуки порой мог прогулять урок с парой кентов или вовсе не прийти в школу. Макаров редко где с ним пересекался, старался не попадаться на глаза такому здоровяку. Стас был достаточно высокий и с плотным телосложением, ибо человек это был спортивный. Ребята в классе рассказывали, что он начал качаться с 15-ти лет, и к его годам уже был заметен результат: кубикам пресса, бицепсу и трицепсу этого парня мог позавидовать даже взрослый мужчина. Любопытно, почему он не пошел в футбольную команду. Слава был готов услышать насмешку или любое оскорбление, но вместо этого его слуха коснулось: —Ты в порядке? Стас подошел к бедняге, протягивая руку. Оказав помощь, он потянулся к тетрадям, что выпали из портфеля Макарова. —Да, вроде.. Слава был уверен, что ему поставили подножку, но обеспокоенный вид Костюшкина не давал ни намека на злодеяние. —Ц.. Блин. Выпрямившись, парень заметил, что боль в ноге заставляет хромать. —Ушиб наверное. —Прости... Макаров удивился, что хулиган вот так просто извиняется перед ним. —Нет, правда, все хорошо. Не стоит так беспокоиться, — соврал ботан, продолжая хромать до лестницы. —Мне на тебя жалко смотреть. Давай лучше помогу? Не дождавшись ответа, парень подошел к хромоножке и, закинув его руку себе через плечо, помог спуститься с лестницы. —Это благородно с твоей стороны, Стас. Костюшкин так засмущался, словно его никогда не называли по имени. —Да ладно тебе. Ты куда сейчас? —Вообще планировал в музыкальную школу, но с такой ногой... —Я провожу тебя. —М? —Мне не трудно. Теперь засмущался Слава. По дороге парни здорово разговорились о вкусах в музыке, о занятиях в музыкалке и в целом о жизни. Стас оказался очень милым собеседником с поставленной речью и бархатным, приятным голосом. Слава наконец-то смог отвлечься от мыслей об умершем отце и своей семье, занимаясь знакомством. Единственное, что смущало Макарова — это то, что он ещё ни разу не увидел лица собеседника. Зачем он его скрывает? Стесняется своей внешности? Или наоборот считает себя настолько обворожительным, что любой при его виде потеряет голову, поэтому не светится? У Славы была мысль в ходе разговора незаметно стянуть кепку с парня, чтобы не слышать отрицаний и возражений, но это было бы как-то не по-дружески. Оказалось, что старшеклассник прождал все три урока под дверьми музыкальной школы, чтобы спросить Макарова о разрешении сходить к нему в гости на днях. Получив положительный ответ, парень провел хромающего беднягу до перекрестка и еще раз попросил прощения за навязчивость и беспокойство, наконец оставив младшего наедине. «И почему его недолюбливают? Хороший ведь парень. Даже извинился несколько раз по пустякам. Эх, вот бы Воробьев хотя бы раз извинился за свои выходки...», — вспомнишь солнце, вот и лучик. Наглец не стыдился поджидать Макарова у самого двора. —Хей, что это за тип с тобой шел? Это тот громила из 11-го? В словах Лёши впервые слышались нотки ревности помимо яда и каверзности. —Что, охранника уже себе нашел? А, нет, показалось. Ехидная улыбка до ушей обрушила все надежды Славы на что-то большее в душе Воробьева, чем горечь яда хрупкого эго. —Воробьев, отъебись, а. Но даже сейчас парню вовсе не до одноклассника. В последнее время, когда Леша приходил скатывать уроки, Макаров все чаще думал об отце. Он умер два дня назад от онкологии, а причину ее появления сыну рассказали в самую последнюю очередь. Папа отравился газами на заводе, когда прорвало какой-то блок, в итоге заработал онкологию, долго боролся, но сдался, бросил пить таблетки, от чего болезнь прогрессировала, доведя до летального исхода. Маленький Славик совсем не замечал того, как отец пьет странные, ни на что не похожие пилюли. Мальчику казалось, что папа ест какие-то конфеты, поэтому никогда не задавался вопросом, что это и от чего. Глава семьи всегда был таким позитивным и оптимистичным, редко ругал мальчика и являлся для него «энциклопедией с ответами на все вопросы», навряд ли скажешь, что человек чем-то был болен. И когда Макаров лишился этой энциклопедии, на душе стало пусто. —О-о-ой, посмотри-ка, сын маминой подруги матерится! —Хах, ну да, командиру футбольной команды же запрещено сквернословить, — Макаров заткнул назойливого задиру одной своей улыбкой и кошачьим прищуром, доставая ключи из кармана и открывая дверь квартиры. Парень жил не бедно, но и не богато. Комната ему досталась от сестры, которая уехала учиться в колледж, в ней стоял большой советский магнитофон и проигрыватель, рядом с которым на тумбочке стояло целых четыре стопки кассет с альбомами разных исполнителей. Но это было не единственной гордостью Макарова — рядом с книжным шкафом на столе красовалась плазма с приставкой, на которой небрежно располагались два джойстика. Иногда Слава рубился с Лешей в футбол или излюбленный Mortal Combat, где уделывал Воробьёва с помощью бруталити Саб-Зиро. В чемпионат по футболу ребята играли редко, ибо задира и там уступал своему однокласснику ботану. Все же в жизни он играет лучше, чем на приставке. И вот они опять сидят, сражаясь бок о бок. Слева играл Макаров, а с права против него — Воробьев. Саб-Зиро против Скорпиона. Слава изучал вселенную любимой игры еще до того, как ему подарили PlayStation 2 за отличное окончание 5-го класса. Даже учитывая то, что он тогда ещё не родился, Макаров знал, что Mortal Kombat первоначально создавался для аркадных игровых автоматов и с самого своего начала имел историю каждого персонажа. Любимчиком стал именно Саб-Зиро, как позже выяснилось, настоящее имя этого ниндзя было Би-Хань. Скорпион, он же Ханзо Хасаши, являлся его заклятым врагом, ибо Нуб Сайбот по сюжету убил его во время похищения карты элементов, за что Ханзо вернулся из Преисподнии в виде призрака, чтобы отомстить старшему Саб-Зиро. Иронично, что Леша выбрал именно заклятого врага любимчику Славы. Воробьев прекрасно играл в боёвки и держал планку, но Макаров слишком хорошо изучил всех персонажей и разложил каждое действие по полочкам. Вперёд, вперед, x c, a b c z, второй раз тоже самое, и вот уже желтый ниндзя огня повержен бруталити. Четвертое по счету фаталити Воробьёв уже и досматривать не хотел. —Слушай, как ты думаешь, у меня бы вышло с Мариной? Макаров слегка задумался, разгоняя тоскливые мысли, что навеяли в моменте, и вопрос Леши помог с этим. —Мариной? Из 10-го? Она же вроде с Батрутдиновым? —Ну знаешь... Леша заметно ухмыльнулся, бросив взгляд в пол. —Тимур достаточно легкомысленный и скучный чудак. «Вот какого ты мнения о знакомых, которые тебе доверяют» — со злобой и скрежетом зубов подумал Макаров. —В конце концов у него еще будет куча девушек. А Мари... — Воробьев словно поменялся в лице, уткнув свой взгляд куда-то ножку шифоньера. Впервые Макаров наблюдал в его обличии нежность, робость и... Любовь? —Я знаю, что она любит музыкальных парней с юмором. А Батрутдинов, несколько мне известно, силен только в юморе. — Леша сказал это с какой-то странной усмешкой. —Я должен превзойти его. После этой фразы Слава окончательно потерял какую-либо надежду найти в однокласснике хоть каплю человечности, вновь уходя в свои мысли. Даже его черты лица приобрели хмурость и серьезность. Внезапно это заметил Воробьев, обломанный игнором. Он не знал о смерти близкого парню родственника, но чувство одиночества ему было близко. —Слушай, может тебе девушку найти? — Макаров кинул раздраженный взгляд на собеседника, поджимая губы. —Я же тебе уже сто пятьдесят раз говорил. —Ах, да, простите. Как же я мог забыть, что наш сын маминой подруги сама неприступность и недотрога. Пусть Слава и старался не слушать Воробьёва, но его уже изрядно бесило, что своими бестактными высказываниями он сбивает его с толку и не дает окунуться в мысли. Макаров очень не любил, когда его отвлекают. —Да я... Ц, я просто не увлекаюсь девушками. Только сейчас до парня дошло, что озвученная им фраза звучит совсем не так, как планировалось. —Подожди, так ты у нас что... Из этих? — было видно, что Леша сейчас рассмеется. —Так давай тебе найдем бойфренда, проблема что ли? Ты вроде парень ничего такой, на вид сладкий. Слава был готов провалиться сквозь землю и врезать Воробьеву, что есть силы. — Уверен, твой отец сдохнет от такой новости! ... Макаров совсем не запомнил, как его ладонь оказалась на лице Алексея. —Заткнись, понял? Не смей, слышишь, не смей говорить что-либо о моем отце. Твой-то, небось, днями дома не появляется, на предприятии прохлаждается! Пыхтя от злобы и адреналина, так резко хлынувшего в кровь, Слава внезапно стал захлёбываться, не понимая, откуда в горле появился ком. Подняв глаза, он увидел ошарашенный взгляд Воробьева, на щеке которого пылало яркое розовое пятно, отпечатавшееся от ладони. Минута молчания затянулась, превратившись в гляделки. —Бьешь как девчонка.., — промямлил Леша, взял в руки портфель и покинул квартиру. Макаров упал на колени перед кроватью, не понимая, как он позволил себе ударить человека. «Как это получилось? Неужели вырвалось...» Комната наполнилась всхлипами и стонами. Брюнет уткнулся лицом в сложенные на кровати руки, заставляя рукава рубашки принимать горячие слёзы.