Из толпы учеников

Слава знал, что сегодня в школу лучше не являться. Хотя, останься он дома, Воробьев придёт со своей компанией, выломает дверь и настигнет уже здесь. Да и за день до похорон отца хотелось полностью отвлечься, обнулиться, поэтому было решено таки пойти в школу. Единственное, что сильно привлекало внимание — красные и опухшие от слез глаза. Он по-прежнему считал себя виноватым, поэтому первую половину ночи тупо ревел в подушку, пытаясь успокоиться, а вторую вспоминал о том, как отец воспитывал в маленьком Славике настоящего мужчину. Для минимальной защиты от чужих взглядов Макаров надел очки. Они остались еще с пятого класса, когда доктор прописал беречь зрение, но к восьмому классу по-прежнему шли по размеру. С самого утра одноклассники смотрели на парня косо. Видимо уже пошел слух, что Слава ударил командира футбольной команды, и походу что-то да намечается. Но Славе не привыкать, еще с начальной школы в классе находились мелкие разбойники, которые любили подраться и тянули в перепалку всех, кого видели в поле зрения. Так как брюнет еще будучи первоклассником принял асоциальную позицию, его всегда находили мирно стоящим в углу коридора или за самой последней партой в классе, поэтому он был готов ко всему. Почти ко всему. На глаза мало кто обращал внимания. Вообще Слава заметил, что многие люди вовсе не смотрят ему в глаза, когда он надевает очки. Все замечают лишь цвет ободка или форму линз, а в «зеркало души» смотреть никто не хочет. Так и в жизни — одноклассники смотрят лишь на внешние признаки парня, а по-настоящему поговорить и попробовать подружиться многие так и не додумались. Под конец года в школе оставалось все меньше учеников, желающих отсиживать итоговые контрольные, но находились прогульщики со спорными оценками, которым позарез нужно было подтянуть тройку или четверку. Слава в прошлом году ходил пересдавать алгебру, потому что принципиальный учитель, который один раз сильно обиделся на ученика, не захотел ставить автоматом оценку и потребовал написать индивидуальную самостоятельную. — Первый урок отменяют, вместо него будет физкультура. Девчонки в классе зашептались. —Неужели с 11-м классом совместили? «С 11-м? — Макаров вспомнил про Стаса, с которым он вчера так мило разговорился. — Может, стоит ему рассказать о вчерашнем?» Но эти мысли он сразу отмел в сторону. Не хватало ему еще свои проблемы вешать на чужих людей. Первым уроком должен был быть русский, как же Славе повезло, что его отменили, ведь тетрадку по предмету он вчера не нашел. Взяв сумку со сменными вещами, парень направился в коридор, где встретился взглядом с человеком, которого ему меньше всего хотелось видеть. Воробьев выглядел подавленно и злобно, словно готовил план по истреблению человечества. Заприметив Макарова, парень специально перешёл на его сторону, показушно задев плечом. «Выпендрежник», — подумал Слава, направляясь в спортзал. Не успел он переодеться, как на кнопочный телефон пришло СМС от мамы: «Сыночек, я сегодня задержусь на работе до ночи, разогреешь ужин и ложись пораньше спать.» Как бы Славе того не хотелось, но мысли о смерти отца его не покидали даже на первом уроке. Пока оба класса сдавали нормативы по подтягиваниям, Макаров сидел на скамье, глубоко задумавшись. — Хей, Слав? Парень удивился тому, как бархатный баритон так плавно вывел его из пелены подсознания. — Все хорошо? Почему ты не сдаешь? Обеспокоенный Стас присел рядом на скамейку. Удивительно, но даже на физ-ру он ходил с кепкой, плотно прикрывая лицо козырьком. — Да, все в порядке. Задумался вот. Слава совсем не хотел посвящать Костюшкина в свои проблемы. После общения с Воробьевым ему казалось, что глупо искать поддержку в чужих людях. Его проблемы — это только его проблемы, он сам их решит. А новоиспечённому другу он лишь мило улыбнулся, создавая иллюзию, что он в хорошем настроении. Старшеклассник похлопал парня по плечу, провожая до места сдачи нормативов. — Будешь после меня, — Стас прошел к шведской стене, готовясь к старту. Слава со стороны наблюдал за реакцией толпы. Девчонки его класса стояли с разинутыми ртами, смотря на скорость, с которой подтягивался Костюшкин. Парни же в сторонке завистливо поглядывали на напряженные мышцы старшеклассника. Только сейчас Слава заметил, что на левом предплечье Стаса красуется татуировка. «Когда он успел? И с разрешения ли родителей?» — Макаров засмотрелся на рисунок, что даже не заметил, как парень закончил сдачу и подошел к нему, намекая, что пришел его черед. После физической нагрузки Костюшкин выглядел в размерах больше, чем есть. Футболка обтягивала торс, что начинал морально давить одним своим видом. Слава видел каждый кубик, что не могло не смущать. — Я в тебя верю, — вновь подбадривающий хлопок по плечу, и Макаров выходит к шведской стене. Заместо восхищённых вздохов по толпе прошлись шепотки. В основном шептались парни его класса, а девочки молча наблюдали. Пару из них еще два года назад тихоне пришлось отшить, потому что к ним он ничего не испытывал, а отношения ради показухи не нужны и до сих пор. После этого еще какие-то девочки пытались предпринять пару-тройку попыток, но холодную ледяную стену между Славой и противоположным полом могли пройти лишь сестра и мама, которые были для парня примером женской красоты и интеллекта. Была когда-то у Макарова избранница, к которой он так и не решился подойти. В итоге она нашла себе кого-то из другой школы, и про взаимную любовь пришлось забыть. Сейчас же парню и вовсе безразличны отношения ближе дружеских. По-настоящему он любил лишь семью, музыку и игры. Вот что давало ему воистину взаимные чувства. А не вот это вот все. — Давай-давай, слабак, тянись, — из толпы послышался язвительный выкрик Воробьева, после которого последовал всеобщий гогот, на удивление не распространившийся дальше его одноклассников . «Какой же он жалкий, раз решает потешить свое эго на фоне тихого меня», — иронизировал Макаров, заканчивая сдачу. — Встретимся на биологии, — толпа резко замолчала, а улыбающийся Славик скрылся в ее стороне, где стоял Стас. Старший хмыкнул, наблюдая за сияющим от нотки злорадства лицом Макарова. Остальной урок прошел легко и быстро. Особенно парню понравилось играть в волейбол с другим классом. Обычно им в противники давали либо параллель, либо пятиклашек. Что те, что другие играли всегда плохо, хотя было видно, как конкретные личности стараются и улучшают свои навыки. А вот одиннадцатый класс был и выше, и сильнее. Слава не знал, видит ли то Стас, но карий взгляд был буквально прикован всю игру к движениям старшеклассника. Стало так интересно за ним наблюдать. Иногда Макаров ловил себя на мысли, что он засматривается на пацана, но как же он здорово играл. Футбольные поединки Лёши и рядом не стояли. Было видно, что человеку нравится то, что он делает, как он тратит время не на эффектность подачи, а на ее эффективность. И плевать было, что Стас играет против Славиного класса, это зрелище того стоило. Всегда приятно наблюдать за мастером своего дела. Теперь парню хотелось расспросить Костюшкина о его спортивной составляющей. Конец урока был уже совсем близко, а команда 8-го класса впервые проигрывала. По одноклассникам было видно, как они напряжены и даже немного раздражены тем, что взгляды девчонок направлены не на них, а на оппонентов. Тогда-то Слава и заметил, с какой яростью Леша смотрит на Костюшкина, который буквально вывозил всю игру на подаче. В очередной раз не отбив мяч, Воробьев агрессивно подошел к сетке и бросил атрибут спортинвентаря об пол так сильно, что тот достиг потолка и прилетел прямо в лицо Стасу. Благо он ходил в кепке, козырек защитил от прикосновения с кожей. Но силы, с которой прилетел мяч хватило, чтобы старшеклассник сдвинулся с места и напоролся ладонью на торчащий гвоздь, острый конец которого еще и ржавый был впридачу. Все это происходило в замедленной съемке и слишком быстро одновременно. С первой каплей крови на полу прозвенел звонок. К Стасу обеспокоенно подошли пара ребят с его класса и посоветовали пойти в медпункт, а весь восьмой направился в раздевалку. В очередном сообщении мамы была просьба о том, чтобы Слава позвонил сестре и предупредил, что отца хоронить поедут в 11, дабы она успела приехать с института в город. Решив позвонить сейчас, ученик направился в туалет на этаже, проходя через большой холл. Лишь когда он стал набирать на телефоне номер Нади, краем глаза он заметил хвост, в составе которого был Лёша и его компания ребят с 10-го. «Как же ты вовремя», — Макаров ускорил шаг, практически дойдя до нужного места. Но когда он обернулся всем телом, компания Воробьева настигла его, и последний втолкнул Славу в мужской сортир. Попытка задержаться руками об карниз оказалась провальной, когда разъярённый одноклассник пихнул ботана ногой в живот. Не рассчитав силу, он оттолкнул его так, что тот не смог устоять на ногах и упал, ударившись головой об пол и в полете обронив очки. — Ой, бедняжка Славик линзы потерял, — один из старших гиен собрался наступить на них, но его остановил хитро улыбающийся Лёха, поднимая очки с пола. — Они нам еще пригодятся, — ученик положил их себе в карман, вновь переводя внимание на Славу. Почему-то именно в этот момент пришли воспоминания о том, как папа заставлял надеть эти несчастные очки, чтобы его сын не портил зрение за учебниками. Слава просто очень не любил очки в то время и боялся, что из-за них есть риск насмешек, коих, собственно, ему все равно не удалось избежать. Вспомнилась награда за каждый день в школе, проведённый в очках. Отец нашел подход и давал по одной конфете в день, когда Слава соглашался с нудной и нелюбимой формальностью. — Что ты там вчера про моего батю вякнул? — на левую щеку пришелся массивный удар кулаком. После этого Лёша схватил Макарова за грудки и сильно растормошил, стараясь добиться ответа. Его бесил стеклянный взгляд оппонента, будто усилия и жестокости парня уходят в пустую. Так и не дождавшись реакции, Воробьев замахнулся и со всей силы ударил Славу по носу, да так, что из него брызнула струя крови и запачкала кулак. — Давай, Леш, надери ему задницу! — на секунду парень испугался, но выкрики друзей помогли отбросить лишние эмоции и припечатать Макарова к стене, разглядывая бледное лицо на фоне ярко-красной крови, стекающей к губе. — Прости, Алёш... — шёпот заставил насильника замереть на мгновение. «Алёшей» его называла только покойная бабушка, с которой у парня осталось очень много тёплых воспоминаний. Слава знал об этом, потому что не раз приходил к однокласснику в гости, когда они были в младшей школе. Возможно тогда их и можно было назвать друзьями. Но точно не сейчас. — Засунь себе в задницу свои извинения, — голос дрогнул, и Воробьев сделал шаг назад. При виде ссадин и пары кровавых дорожек, стекающих с ноздрей одноклассника, Лёша на секунду ужаснулся от мысли, что это было сделано его руками. На помощь пришла пара старших дружков, взяв Макарова за руки и затащив в одну из кабинок, собираясь окунуть его головой в унитаз. — Давай его искупаем. Невероятное безразличие напало на Славу. Прежде ему никогда не приходилось «целовать» унитаз, но почему-то страх за скорую встречу с водой в нем так и не появился. — Стойте, отпустите его, — старшеклассники в замешательстве обернулись на Воробьева. — Вы видите, что он не реагирует? Валим от сюда. — Но до урока ещё 11 минут, — Валим, я сказал! Вся компания удалилась из туалета, и последний уходящий (им был именно Леша) посмотрел на беспомощно сидящего у стены Славу, пусть и не уверенно, но пытаясь выдавить горделивую улыбку. Все тело дрожало. Холод пробирал от позвоночника к конечностям. Достав из кармана кнопочную мобилу, парень наконец-то набрал сестру, ожидая ответа. Гудки шли долго, но наконец их сменил женский голос: — Ало, Слав? Я сейчас на паре, не могу говорить. Что-то срочное? — Привет, Надь. Мама просила передать, ч..что похороны будут в 11 утра. — Хорошо, я поняла. Почему у тебя голос дрожит? — Да в кабинете х..холодно просто было, еще не согрелся. — Ты ветровку с собой взял? — Да, взял. — Ну все тогда. Я побежала, до завтра. — До завтра. Быстрые гудки заполнили тишину. До звонка оставалось 10 минут, можно было еще успеть в медпункт. Благо он находился в том же крыле, где был Слава. К первоклашкам ближе поставили. Умывшись холодной водой и предприняв попытку остановить кровотечение, Макаров отмыл кровь с лица, и пока новая струйка стремилась коснуться верхней губы, вышел из туалета. Макаров надеялся, что в кабинете кроме медсестры больше никого не будет, но первым, кого он увидел за дверью — был Стас. С его руки капала кровь вперемешку со вспенившейся перекисью, капли пачкали тряпку, которую постелили перед ним на пол. Когда старшеклассник обратил внимание на вошедшего, по его уголкам губ было ясно, что он встревожен. — Господи, Макаров, кто тебе нос разбил? — медсестра быстро захлопотала вокруг ученика, усадив того рядом со Стасом. — Да я просто на лестнице поскользнулся, упал неудачно, — черноволосая женщина в халате стала рассматривать кровоточащий нос. — Не разбил хоть? — Не знаю... Тело по-прежнему немного дрожало. Медсестра этого не заметила, ища в шкафу рядом вату и холодный компресс, зато заметил Стас. Он пристально рассматривал разбитую губу и синяк на щеке, что бросались в глаза. Сейчас он выглядел немного устрашающе, словно это он избил Славу и давит на него морально, чтобы тот молчал. — Костюшкин, да сними ты уже свою шляпу, ей Богу. Сколько уже замечаний сделали. Видишь, ты Славика смущаешь, — Макаров вздрогнул, услышав свое имя. А ведь и вправду, Стаса без кепки он видел очень редко, но обычно тогда тот стоял к нему затылком либо слишком далеко, чтобы развидеть лицо. Слава задумался о национальной принадлежности друга. «Может он, скрывает свое лицо, чтобы не слышать обидных прозвищ и насмешек в свою сторону? Хотя фамилия украинская, имя русское, акцент западный. Навряд ли он принадлежит восточной национальности.» — Да ладно вам. Пусть сидит, раз ему так комфортно. От кроткой улыбки Стаса давление стало меньше, но все еще тяготила мысль о том, что он что-то заподозрил. Обоих отпустили через две минуты. Костюшкину наложили бинт на руку, а Макарову сделали небольшие тампоны из ваты, чтобы кровь не капала. Двое направились в раздевалку, чтобы поменять сменку на школьную форму. Воцарила гнетущая тишина. Слава впопыхах застегивал рубашку, дабы первым выйти из помещения и избежать допроса, но подлые пуговицы словно выскальзывали из-под пальцев. Стас же в свою очередь, воспользовавшись моментом, снял кепку, повернувшись ко второму находящемуся голой спиной. Макаров заметил это. Он пристально рассматривал темные волосы, кончики ушей, шею, а когда перешел на спину, ужаснулся с количества выступающих мышц. «Так ты что, из этих?» — в голове внезапно пронеслась вчерашняя фраза Лёши. Тихоня никогда не задумывался над тем, можно ли любить свой пол. Он слышал, что в ходе истории прошлый век стал открытием для ЛГБТК+ сообщества в разных странах, где легализовали однополые отношения. Но, как Макаров заполнил по рассказам деда, в Советском Союзе все было строго и сурово на эту тему, поэтому никто даже не заикался. Только после распада СССР, в 21 веке наконец и в России перестали молчать. Конечно, в плохом ключе. Например, набросились на распавшуюся в декабре группу «Smash!!». Когда Лазарев оставил дуэт, по всем СМИ поползли слухи о том, что парни были парой и расстались по любовным обстоятельствам. Верить этому или нет, Слава не знал. Но то, что какого-то отвращения он к этому не чувствует, принял как факт и смирился. «Правильно, не правильно. Кому какая разница, ведь так?» И сейчас, разглядывая широкие плечи и татуировку на одном из них, парень мечтал хотя бы на секунду увидеть лицо Стаса. Удивительно, но словно по его просьбе старший внезапно повернул голову, смотря на Славу. Совсем немного увидел тихоня, лишь темный, почти черный глаз, блеснувший в свете ламп и быстро скрывшийся. Старшеклассник натянул на себя рубашку и кепку, но вместо того, чтобы покинуть раздевалку, он встал у прохода, скрестив руки на груди. «Поджидает меня», — запаниковал Слава, думая, как бы проскользнуть между ним. Застегнув брюки и взяв торбу со сменкой в руку, Макаров направился к двери. Все мысли о побеге рассыпались как песок в часах, а скорость шага стала стремительно угасать. В итоге парень просто встал столбом перед старшим, не зная, куда себя деть. Стас же убрал руки с груди и молча стал расстегивать рубашку друга. Слава не понял, что происходит. — У тебя пуговицы съехали, надо нормально застегнуть. «Господи, как же стыдно». Макаров так засмотрелся на чужую спину, что не заметил, как неправильно застегнул рубашку. «Наверное он сейчас думает, что я какой-то дурачок или типо того», — парень встревожился. — Все в порядке? — Костюшкин на мгновение замер, оставаясь в том же положении. — Да, да.. Продолжай.. «Что я сейчас ляпнул?» В голове все терялось и не желало собираться воедино. А Стас лишь хмыкнул, мирно закончив процедуру перфекционизма. — Спасибо... — на этой ноте восьмиклассник вышел в коридор. Его спокойствие длилось не долго, ведь у самой лестницы его таки настиг Костюшкин. — Может все-таки расскажешь, как все было? — О чем ты? — Макаров старался притвориться дурачком, чтобы потянуть время и дойти до нужного класса, но Стас оказался настойчивее, и перекрыл путь ладонью у стены, чтобы остановить собеседника и завести диалог. — Я про твои раны. — По-моему я уже говорил, что упал с лестницы и ударился лицом. — Ой, смотрите, Макарова задира нагибает! — как гром среди ясного неба послышался голос Воробьева. — Мало было, как я тебя в толчке отделал, ещё адреналина захотелось? Стас недоумевающе посмотрел на Лешу. — Или это твой новый бойфренд, а, Славик? — Заткни свой рот, пока я тебе все зубы не выбил, — бархатный баритон резко сменился на басистый рев, заставляя гордого и независимого капитана футбольной команды как можно быстрее сделать ноги на верхний этаж. Наконец Стас повернулся к Славе. — На лестнице упал, говоришь..? — Ц, ааагх!!! Ну, да, с одноклассником немного повздорил... — вспылил Слава, отводя взгляд. Внезапно чужая рука коснулась его подбородка, заставляя посмотреть на губы собеседника (из-за козырька кепки только их и видно). — Разбитая губа, ссадины на щеке и кровь из носа — это ты называешь «немного повздорил»..? — голос Стаса впервые звучал тише и с некой претензией. — Ну.. Ладно, мы подрались. — Макаров закатил глаза, смирившись с тем, что все же пришлось рассказать долю правды. — Еще он мои очки забрал. Стас прекрасно понимал, что сам такой тихоня как Слава в драку не полезет, так что спрос больше с Воробьева, поэтому развернулся, собираясь пойти на верхний этаж и поговорить уже с Лешей. — Стой, стой, Стас! — Макаров схватил друга за руку, притягивая к себе, дабы не дать уйти. — Выходки Воробьёва не стоят твоих усилий, правда. — в этот момент у парня были такие жалостливые глаза, будто он сейчас заплачет. — Ох, какой же ты добродушный, Слава. Аж тошнит, — Стас потянулся рукой к своему рюкзаку, что-то доставая. — Я забыл тебе отдать тетради. Ты вчера обронил их, когда об меня споткнулся. Но мы так разговорились потом, что я вспомнил про них только сегодня, — Слава нашел взглядом ту самую тетрадь по русскому, биологии и литературе. — Спасибо большое. Я пол вечера их найти не мог. А.. Где тетрадь по геометрии? — Черт, вот растяпа, — Стас шлепнул себя по голове, — я выложил ее вместе со своей тетрадью на сдачу. Сейчас поднимусь в класс и найду. Ты только здесь стой, ладно? Никуда не уходи. С этого момента прошло наверное минут 8, Слава уже хотел подниматься на урок, как вдруг в поле зрения показался чуть запыхавшийся Стас. — Вот, нашел, — он протянул заветную тетрадь. — Стой, у тебя бинт размотался. Макаров взял раненую ладонь Костюшкина, бережно перетягивая бинтом. Стасу показалось это таким милым, что он передумал прерывать сей процесс. — Странно, почему он размотался? Медсестра же всегда туго затягивает. — Не знаю. Кстати, вот твои очки, — старший достал их из кармана, протягивая в руки. До Макарова дошло. — Ты что, всё-таки подрался с ним? Стас, ну я же просил! — тихоня обречённо вздохнул, чувствуя небольшую вину за содеянное. — Ну прости! Меня его рожа раздражает. — Слава усмехнулся. «А ведь мы чем-то похожи», — он улыбнулся от собственных мыслей. «Даже глаза одного цвета».

***

— Слушай, а ты готовишься к экзамену? Я слышал, что после введения ЕГЭ многие нанимают себе репетиторов. — Если честно, не особо. Стас и Слава шли после уроков домой. Так как второй обещал сводить к себе в гости, ребята после перекрестка шли в одну сторону. — А чего так? — Да я, если честно, вообще бы их не сдавал. Это батя настоял на сдаче, еще и пригрозил запретом на поступление в консерваторию, если провалю хоть один экзамен. А я вообще нихера не разбираюсь что в русском, что в математике. Так плохо учился в прошлой школе, что уже ничего не помню. Вообще не знаю, что делать. — Слушай, а хочешь, я тебя подтяну по предметам? — Серьезно? — Ну да. Я недели две назад вместе с твоим классом попал на подготовку. Мне рассказывали про олимпиадные задания, а им — про экзаменационные. Поэтому я примерно понимаю, какие темы там будут. Наверное, если бы Слава сейчас видел лицо Стаса, он бы наблюдал, как его глаза сияют от радости. Утро, конечно, не задалось, но вечер обещал быть приятным. Слава показал другу квартиру, свою комнату, они вместе пообедали и принялись к небольшому репетиторству. Впервые Макаров почувствовал на себе учительскую ношу, и как же было приятно видеть, что его «ученик» так старается, чтобы не огорчить. Не все получалось с первого раза, но Стас был парень не глупый и усердно запоминал материал, применяя на практике. Обычно, когда Леша приходил к Славе списывать домашнее задание, он часто даже не вдумывался в то, что написано в тетради. Не понял и не понял, возможно поймет на уроке. Это часто и бесило Макарова, ведь сдуть подчистую любой дурак может, неужели так трудно хотя бы попытаться вникнуть в тему? Пока Костюшкин писал в тетради примеры и решал задачки по выученным формулам, Слава перебирал отличия между старшеклассником и Воробьёвым. Оказывается, что и один, и второй были любимчиками девчонок. Только если Леша был открытый активист и в каждой бочке затычка, лишь бы увидели и похвалили, то Стас светился очень редко. Восьмиклассник помнил лишь его выступления на праздниках и некоторых спортивных соревнованиях. В футбольную команду он по непонятным причинам не пошел, за то, как выяснилось позже, парень ходил на бокс и борьбу. Да и в компании девочек Слава друга не видел, когда как Леша дергал за косичку или хвостик почти всех своих знакомых и подруг. — А что значит «бойфренд», — внезапно прервался Стас, отстраняясь от тетради с решенными примерами. — Что? А.. Ну «бойфренд» с английского как «партнер»..- — Это я знаю. А почему, Воробьев назвал меня твоим бойфрендом? Это он типо нас педиками обозвал? — Ну типо. Просто когда он вчера у меня в гостях был.. Мы.. — Поссорились? — Мгм. Он все заколебывал со своим «давай тебе девушку найдем», вот я и ляпнул, что я не увлекаюсь девушками. Но я имел в виду, что сейчас не увлекаюсь, а он подумал, что вообще. — Вы из-за этого поссорились? — Не совсем. Он там фразу одну сказал... В общем отца моего задел. — Серьезно? — Да. Дело в том, что мой папа умер два дня назад, — Слава заметно потускнел, отводя взгляд. Казалось, вот сейчас по щеке потечет слеза, но ладонь Стаса, так вовремя появившаяся на плече не дает вырваться эмоциям наружу. — Это поэтому у тебя такие красные глаза весь день? «Он заметил?» — Внезапно Макаров нашел еще одно отличие между Костюшкиным и Воробьевым. Стас с самого первого урока смотрел не на очки и их вид, а на Славины глаза. — Да. Но вместо каких-либо слов, Костюшкин молча обнял друга, чуть прижимая ближе к себе. — Прими мои соболезнования, — почему-то на душе от этих слов стало теплее. Макаров впервые слышал такую фразу в свою сторону, она словно скинула какой-то внутренний груз. Тихое «спасибо» вместе с горячей слезой впиталось в старшее плечо. — Он сказал, что мой папа «сдохнет» от новости о том, что у меня появился парень. Но он ведь не знал, что мой отец умер. Я ему не рассказывал. — Ты что, чувствуешь себя виноватым? — Ну да.. — Не смей, понял? В его грязных высказываниях и неумении держать язык за зубами виноват он и только он. Ох.. Я даже представить не могу, что я бы с собой сделал, если бы потерял отца, — Слава вытер слёзы, подняв глаза на парня. — Не слушай те слухи, что ходят по школе. Мой отец — очень хороший человек. Скажу тебе по секрету, он джазовый музыкант. Макаров вдруг застыл, устремив свой взгляд в какую-то точку, встал из-за стола и подошел к стопке кассет и дисков, доставая пластину с надписью «М. Костюшкин. Первый альбом» — «Танцы поющего побережья» — его альбом? Стас подошел со спины, заглядывая через плечо на кассету в руке Славы. — Ты слушаешь музыку моего отца? — Люблю джаз.. — младший внезапно засмущался, чувствуя легкую неловкость. Костюшкин с интересом стал разглядывать остальные кассеты. На самом деле у Стаса их было в двое больше, а пользовался он уже дисками. В глаза бросились два джойстика. — В приставку играешь? — Да. А ты? — Приставки у меня нет, но я любил на автомате в «Mortal Combat» играть. — Не поверишь, у меня 8 часть. — Турнирный выпуск? — О да, — Слава гордо улыбнулся, взглядом приглашая поиграть. — У меня есть идея. Давай на раздевание? — Что? — с одной стороны Макарову стало страшно, что Костюшкин вот так просто возьмёт и разденет его, но с другой стороны манил азарт снять с него кепку и взглянуть на лицо. Взвесив все «за» и «против», он согласился.

Спустя час игры

— Чет я больше не хочу играть.. — сказал Славик в одних трусах. Самым обидным было то, что Стас проиграл всего один раз и снял только рубашку. — Да ладно тебе, хорошо же начали, — посмеялся Костюшкин. Младший оделся в домашнее, протягивая рубашку Стасу. — Кстати, меня, завтра не будет в школе. — Почему? — Отца хороним утром. А в 3 часа надо идти на экзамен в музыкалку. — Может.. Тогда прогуляемся после музыкальной школы? — Ну, если погода будет хорошая, тогда прогуляемся, — Макаров не успел договорить фразу, как старший притянул его за руку и крепко обнял.