Наслаждаясь прикосновениями друг друга

      За окном наступил ноябрь. Все вокруг уже готовились встречать зиму. На улице не было так красочно и тепло как в первый месяц осени. Прогнившие желто-оранжевые листья рывком подхватывал собой прохладный ветер и кружил, танцевал вместе с ними. Часто погода портилась и в следствии этого на улицах городка можно было встретить свежий ливень или иногда даже густой туман.       Двое напарников только вернулись с очередного задания поздно вечером. Егор мирно отдыхал у себя в комнате, периодически листая ленту соц. сетей и параллельно переписываясь с неугомонным племянником, который всегда хотел быть в курсе всех событий еще до выхода ролика на канал. Да и Лукас часто пытался напроситься с ними на задание, но Егор всегда отказывал, понимая, что хоть и его племянник – смышленый мальчишка, он все равно может попасть в неприятности. Никто от этого не застрахован.       Закончив переписку договоренностью с Лукасом в ближайшие дни о встрече, парень нехотя поднялся с кровати. Линч по инерции кинул телефон на темно-синюю простынь и подошел к чуть приоткрытому шкафу. Неторопливо снимая с себя куртку, а затем и серую футболку, Егор не услышал стук в дверь.       Наконец, когда журналист остался в одних боксерах, он полез в шкаф и началась долгожданная миссия «Найти чистое худи». Рядом с ним тут же возник силуэт и нагло обнял парнишку за талию, мягко потянув к себе.       — Эй! Да какого черта? — возмущенно выкрикнул Егор. — Отпусти меня! Что ты себе позволяешь?! — Линч попытался убрать чужие руки с собственной талии, но это оказалось сложнее, чем он предполагал.       Силуэт грубо прижал того грудью к стене и приблизился к белоснежной шее парня.       — Ну-ну, чего ты, мой милый Линчи? Я соскучился… — прозвучал усталый, даже немного хриплый голос. — Так вымотался с нашей миссии у черта на куличиках.       Егор заметно расслабился, осознав, что это всего лишь напарник, ну и с недавнего времени его вторая половинка. Хотя на последнем факте следовало бы наоборот еще сильнее напрячься, судя по тому, что у этой «половинки» сейчас были особые планы на своего возлюбленного.       Эванс, тяжело выдохнув, в плотную прижался к практически обнаженному журналисту. Егор уже заметно дрожал от холода, и его кожа моментально покрылась слоем мурашек. Поежившись, Линч притиснулся к горячему телу писателя.       — Блять… Егор, я не могу уже… — дрожащим голосом промурлыкал Джонни. — Я сдерживал себя на протяжении всей нашей трех дневной миссии. Ты же не против… Сейчас?       Журналист почувствовал прижатую к его ягодицам с каждой секундой нарастающую эрекцию и что-то невнятно промычал, закрыв рот рукой. Как-то он еще не свыкся с этой постоянной потребностью Эванса и ярким, регулярным желанием поиметь его везде и всегда.       — Ну чего ты? — шатен бережно убрал прядь шелковых черных волос с лица Егора, все еще прижимая того к вертикальной поверхности. — До сих пор краснеешь как девчонка. Это… мило, — по голосу было понятно, что Джон улыбается.       — Я все еще не могу привыкнуть, — парень смущенно закрыл горящие щеки руками.       Повернув Линча к себе, писатель аккуратно убрал его руки с лица. Журналист молча поднял на него свои изумрудные глазки.       — А… Если ты не хочешь, я и сам справлюсь, — успокоил его Эванс, в тот же миг ослабив руки и предоставляя возможность отстраниться.       Брюнет, чувствуя, как охват вокруг талии ослаб, все так же остался на месте. Немного замявшись, стыдливо отведя в сторону взгляд, Егор произнес:       — Джон, я… Я хочу, — он запнулся, заметив на себе заинтересованный взгляд. — Просто, ты же знаешь, что я все еще не привык так открыто себя вести... В этом смысле.       Писатель снова заметил легкий румянец на лице возлюбленного и невольно улыбнулся.       — Хм… — шатен хихикнул. — Тогда ладно, котенок.       Эванс в ту же секунду прильнул к шее своей пассии и, приоткрыв рот стал бережно покрывать покрасневшую кожу мокрыми поцелуями. Иногда они переходили из нежных, едва ощутимых, в грубые и страстные, оставляя за собой влажные багровые метки. Журналист извивался, тихо постанывая от нежных прикосновений к одной из самых чувствительных областей своего тела. И да, Джонни знал их все. Каждый раз старался максимум простимулировать эти прелестные зоны, ведь, его сводила с ума даже сама мысль о дрожащем, извивающимся журналисте, который бы тихонько постанывал от его прикосновений постоянно умоляя о большем.       Шатен осторожно толкнул Егора на кровать, а сам в спешке, дрожащими руками стал снимать с себя свитер. Линч приподнялся и медленно подполз к парню, помогая расстегнуть джинсы такими же дрожащими от возбуждения худыми пальцами.       Одежда полетела на пол, а Эванс, еле сдерживал свое тело и поток желаний, чтобы не приносить неудобств своему милому Линчи.       — Я… — писатель чуть ли не задыхался. — Я, кажется, сейчас с ума сойду… — усмехнувшись, ласково прошептал Джон, наклонившись ниже.       Бесстыдно схватив Егора за запястья, шатен заботливо скрестил их над головой своего возлюбленного. Заметив, как под собой сильно вздымалась и опускалась ниже грудь парня, Эванс потянулся рукой к серым боксерам пассии, легонько погладил эрекцию сквозь приятную на ощупь ткань. Журналист нетерпеливо поерзал на темной простыни и из его рта вырвался короткий стон.       — Оу, мой милый, не переживай, — успокаивал писатель возлюбленного. — Потерпи немного, — он ласково погладил парня по щеке. — Я еще сделаю так, что ты будешь кричать от удовольствия.       Продолжая настойчиво поглаживать все еще только усиливающуюся эрекцию, журналист стал дергаться и вырываться из мертвой хватки нависшего над ним парня, болезненно постанывая.       — Ч-ш-ш… Все же в порядке, ведь так? — Эванс с хитрой ухмылкой надавил на головку члена, немножко сжав ее.       Из изумрудных глаз потекли слезы, и брюнет беззвучно захныкал. Тяжело дыша, периодически жадно хватая ртом воздух, он старался избежать последующего прикосновения к перевозбужденной плоти.       — Хва-атит… — всхлипывая, умолял журналист. — П-перестань, прошу…       Джон, как по команде, замер. Осознав, что эти действия уже причиняют неприятные ощущения, а в большинстве своем боль, писатель резко убрал руку от паха возлюбленного.       — Тише-тише… Прости меня, котенок, — Линча виновато рассматривали синие глаза. — Перейдем к следующему этапу.       Шатен потянулся к уже немного грязной от преякулята ткани, и потихоньку начал стягивать боксеры с дрожащего тела. Закончив, Эванс откинул их в куда-то в сторону и те оказались где-то возле его одежды. Отпустив бледные руки, скрещенные над головой Линча, Джон дотянулся до тумбочки и достал оттуда небольшой флакончик. Тщательно разлив жидкость на средний и безымянный пальцы правой руки, писатель с довольным оскалом снова сел рядом с пассией.       Шатен, недолго думая, подвинулся ближе к левому краю кровати, дабы было легче осуществить задуманное.       — На этот раз, не нужно держать твои руки? Не будешь вырываться?       Брюнет отрицательно покачал головой.       —Это радует, — парень слегка улыбнулся, глядя на такой развратный и в то же время невинный вид своего любимого мальчика. — Тогда, советую расслабиться и полностью доверить все мне, ладно?       Егор тяжело выдохнул, разведя дрожащие колени шире. Было видно, что он очень нервничает.       Шатен подождал несколько секунд пока тот расслабится и бережно взял своего журналиста на руки. Писатель расположил его тело у себя на согнутых коленях, а голову положил на двойную подушку с левой стороны.       Чуть-чуть смазав анус, парень сразу приставил 2 пальца к сжимающейся дырочке и начал осторожно вводить внутрь. Линч дернулся, от боли зажмурил темно-зеленые глазки и быстро задышал, инстинктивно поджимая к себе колени. Джон заботливо погладил левой рукой мягкие волосы своей пассии, стараясь уменьшить дискомфорт. Он не мог видеть то, как в начале всего процесса его любимому журналисту больно. В самые первые разы Егор плакал и вырывался, но сейчас уже только громко и часто дышал, стараясь расслабиться, дабы не сделать себе еще хуже.       Подержав немного пальцы без движения, давая журналисту привыкнуть, Эванс начал вынимать и вводить фаланги обратно, постоянно увеличивая скорость. Сначала Линч хныкал, и даже пытался вытащить пальцы, но через минуту всхлипы превратились в тихие стоны удовольствия. Услышав это, Джон посмотрел в изумрудные глаза своего затраханого журналиста, который уже сам начал насаживаться на длинные пальцы, и удовлетворенный результатом, коротко поцеловал пассию в губы.       Аккуратно вынув мокрые пальцы, с которых все еще обильно капала смазка, Егор разочарованно выдохнул. Джонни положил возлюбленного на подушку и, сняв свои боксеры, неспешно встал на колени между ног журналиста. Бережно схватив парня за бедра, писатель медленно ввел головку в растянутый анус, наблюдая за реакцией своего любимого мальчика.       Линч застыл, прерывисто дыша и чувствуя, как в него входит толстая головка. Когда член вошел глубже, шатен наклонился к алым, чуть приоткрытым губам и прильнул к ним, углубляясь в поцелуй и все дальше входя в раскрытую задницу своего журналиста.       — Д-джон… Мх… — Егор отстранился от поцелуя. — П-пожалуйста, быстрее.       Писатель довольно улыбнулся и через пару секунд полностью заполнил желанное тело.       — Начинаю двигаться, — предупредил тот.       ***       Комнату заполонили ненасытные, развратные шлепки кожи об кожу и сладкие стоны, выкрикивания. Член входил полностью свободно, принося только похотливое удовольствие и с каждым движением вызывая журналиста на томные вздохи. Джон, прикусив губу, периодически постанывал, но старался приглушать, по причине того, что безумно хотел насладиться и слышать только сладостные стоны возлюбленного.       Движения стали еще быстрее и Эванс, полностью прижав к себе своего сладкого мальчика, кончил внутрь. Линч, все еще не получив достойной разрядки, потянулся к своему пульсирующему члену, однако его руки тут же перехватили. Писатель, не спеша покидать задницу затраханного журналиста, прикоснулся к его пульсирующей плоти и нежно провел несколько раз по стволу, задевая головку. Получив одобрительный, довольный вздох, Джон продолжил водить рукой вверх-вниз, уделяя больше всего внимания розовой головке.       Через несколько минут Егор с громким стоном, рефлекторно выгнувшись в пояснице, излился на впалый живот, немножко запачкав писателя. В ту же секунду Эванс протянул руку журналисту и тот покорно слизал соленые капли с его дрожащих пальцев, замечая довольный оскал парня напротив.       ***       Джон вышел из пульсирующей дырочки своей пассии и потянулся за влажными салфетками. Шатен поднял все еще слегка трясущегося от оргазма парня на руки, заботливо вытирая сперму с живота, ног, уделяя особое внимание опухшему анусу.       — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросил Эванс, прижимая любимого к себе.       — В-все в порядке, — брюнет улыбнулся. — Спасибо, что беспокоишься обо мне.       Джон нерешительно отвел взгляд. Взяв светлое одеяло, писатель укутал возлюбленного и лег рядом, укрыв немножко и себя. Егор прижался в уютные объятия и умиротворенно закрыл глаза. Эванс гладил его с таким теплом, словно котенка, а журналист тонул в количестве его любви и ласки. Через пару минут они уснули, наслаждаясь прикосновениями друг друга.