Если бы не Лололошка – эльф дальше продолжал бы доводить себя до крайностей и максимально, насколько это возможно истощать свое тело, а вместе с этим – психическое состояние. А ведь Эграссель раньше часто засыпал за столом, забывал поесть или даже выпить воды, а что еще хуже – бывало, терял сознание на важных встречах или совещаниях.

В один из таких вечеров Эграссель вскользь упомянул о том, что мечтает увидеть снег, поскольку, очевидно, в их мире не тот климат для подобного рода осадков – это была детская, наивная, но очень забавная мечта, которая задела Первого до глубины души. Ло улыбнулся на это и поклялся себе, что в скором времени исполнит мечту самого дорогого для него создания во Вселенной.

Его окутала странная смесь эмоций. Эльф раздраженно нахмурился и закрыл глаза. Не хотелось думать об этом именно сейчас. Только не сейчас. Дрожащие мокрые пальцы осторожно вошли в теплое нутро, возобновляя плавные движения в податливом теле. Было до невозможности приятно и безумно хотелось еще… Сильнее, глубже, быстрее. Низ живота свело сладкой судорогой.

— Моя Искорка… — он глупо улыбнулся, не в силах сдержать радости, которая хлестала из него потоком, стоило ему только увидеть его. Надолго эльфа не хватило – тот через секунду разрыдался.

Ему очень хотелось прямо сейчас, посреди улицы прижать брюнета к себе, зарыться рукой в его прямые локоны, и ласково целовать того в шею. Плевать, что его губы проветрились, плевать, что пальцы рук напоминают скорее льдинки, чем что-то, что может издавать тепло. Эванс хотел его и знал, что это желание взаимно. Однако тот понимал, что это действие в реалиях этого мира может стоить им дорого. Безумно дорого. И оно, к сожалению, не стоит того.