Пропаданец в Скайриме

      Странное ощущение - возвращение в сознание. Выныриваешь из пустоты и безвременья обратно в материальный мир. В этот раз я обнаружил свою тушку не на твёрдом плоту, а на довольно мягкой постели. Не ортопедическй матрас, конечно, но после брёвен - приятное разнообразие.       Всё это я ощутил в первые секунды после того, как пришёл в себя. Едва ли тут уместно слово “проснулся”. Помню, плыл как потерпевший кораблекрушение, уцепившись за бревно, увидал признаки цивилизации и собрался было вылезти на берег… Не помню. Наверно зацепил сломанную руку и вырубился от болевого шока. Как она, кстати, и где я?       Осторожно открыв глаза я осмотрелся. Да… это не пятизвёздочная гостиница, сарай какой-то… Стены сложены из грубого, колотого камня, потолок собранный из таких же грубых досок и кое-как отёсанных балок. Вся эта роскошь кое-как освещалась, судя по всему, масляным светильником.       Принюхался, пахло так себе. Затхлый воздух, горелое масло, чуть-чуть немытого тела. Но, надо признать, это куда лучше, чем валяться изломанным на камнях. Голова не болела, да и о руке кто-то позаботился. Вправили кость на место и туго замотали мешковиной. Будем считать это бинтом.       При всей примитивности подхода - результат был неплохим. Рука ныла, но без каких-то чудовищных болей. Надеюсь, что обойдётся без воспаления-нагноения, при такой-то антисанитарии.       Левая кисть, укушенная рыбиной, кстати, уже почти зажила. Кое-где ещё виднелась корка болячек, а в основном просто розовые шрамики. Удивительно! Я тут что, уже неделю валяюсь и только пришёл в себя, или это у меня такая супер регенерация появилась?       Впрочем, едва ли прошла целая неделя. Я бы за это время сдох бы с голоду! За время путешествия на плоту я пару дней не ел. Меня ели, было дело, а я не ел, только пил. Так что если бы прошла ещё неделя без еды… Здоровья бы мне это точно не прибавило. А так, по самочувствию, хреновенько, конечно, но терпимо. Но пожрать не помешает. Где тут ресторан?       Приподнявшись кое-как на кровати я огляделся. И, как оказалось, не зря! Рядом с моей лежанкой стояла грубо сколоченная табуретка, а на ней тарелка с едой и кувшин с питьём.       Ммммддааа… Это вам не «китайский фарфор»… Если только слово «китайский» не использовать в максимально плохом смысле. Посуда была изготовлена из обычной обожжённой глины. Не великий специалист, но, как кажется, даже без применения гончарного круга, чисто ручная работа. Куда же я угодил?       Надо сказать, что тарелку я рассматривал в процессе поглощения пищи. Так сказать, «и хлеба и зрелищ». Хлеб был не слишком свежий, какой-то грубый, как и всё, что меня окружало. К нему прилагался кусок твёрдого сыра и вяленое, что ли, мясо.       Кувшин объёмом около литра порадовал слабенькой деревенской брагой. Водой её тут разбавляют, или как? Слабенькая, градуса полтора-два, но довольно приятная на вкус, с нотками мёда и каких-то трав. Не плохо, не плохо… Этот мир не безнадёжен.       Литр слабенького пива это вообще ни о чём, но вместе с обильной закуской да после вынужденной голодовки, привёл меня в благодушное настроение и я сам не заметил, как уснул.              * * *              Проснулся я от раздающихся сверху звуков. Над моей головой кто-то ходил, слышались голоса. Я прислушался, язык точно не русский, но… Очень странно, но звучит как-то знакомо, словно этот язык ты учил в школе и с тех пор не вспоминал, пока вдруг не столкнулся с его носителем.       Речь звучит незнакомо, точно не английский, немецкий или тот же французский, точно не что-то азиатское (там у них говор характерный), короче, ни один из тех языков, что хотя бы раз слышал. Но, тем не менее, у меня отчего-то получается вычленить из речи отдельные слова и частично понимать их смысл на уровне интуиции.       Правда, это требует постоянной концентрации и определённых умственных усилий, но это в любом случае куда проще, чем оказаться в другом мире «по-честному», не зная языка. Вероятно, мне, как Избранному, полагаются определённые «бонусы», и это один из них.              - Nhu, kiak t’ham naash gosst? - послышался низкий, уверенный мужской голос.       - Pohoozhe nachinaet prihodit v siebya. - ответил ему женский голос. - Po kraiyney miere s’el vsyo, chito ya emu ostavila.              Притворятся лежащим без сознания «самым больным в мире Карлсоном» я смысла не видел. В конце-концов я очнулся не в тюремной камере, никто прямо сейчас не собирается меня казнить. Хозяева дома оказали мне помощь, так что пора знакомится.       Аккуратно, чтобы не потревожить сломанную руку, поднялся и сел на кровати. Спину немного ломило, слишком долго лежал, голова чуть кружилась, а так, всё довольно сносно.       Раздевать меня радушные хозяева не стали, так что всего-то и делов - обуться, и вот, я готов к контакту с неземной цивилизацией! Ну да! С инопланетянами! Раз они не с нашего мира - значит не с Земли, обитают на другой планете. Значит - инопланетяне. С логикой не поспоришь!       Огляделся по сторонам и обнаружил ведущую наверх лестницу. Похоже, меня со всем комфортом разместили в подвале. Ну, ну… Впрочем, ну и ладно. Я и без того получил больше, чем заплатил.       Несколько шагов по скрипучим ступеням и я оказался на первом и основном этаже этого дома.              * * *              Первое, что бросилось в глаза - это интерьер. После подвала я уже был морально подготовлен, и неожиданностью увиденное для меня не стало. Лютое средневековье, как оно есть. Сложенные из камня стены, камин, а вернее - очаг, поскольку использовался в том числе и для приготовления пищи, грубая мебель, звериные шкуры.       Собственно, и хозяева дома вполне вписывались в общий стиль. Мужик, лет сорока, усатый-бородатый, с чумазым, как у шахтёра лицом. Телосложения, гхм… крепкого. Бабёнка, рыжая, лет на десять его моложе, фигуристая, крепкая, но на мой вкус простовата и неухоженна. К примеру, с руками совсем беда - чёрные как у автослесаря. Ну и до кучи их дочь, лет десяти, чисто внешне - среднее арифметическое от обоих родителей.              Привет… - произнёс я, прерывая возникшую из-за моего внезапного появления из подвала паузу.       Приевеет! - удивлённо ответила женщина с диким акцентом, после чего обернулась к мужу. - Ty slyshaal Alvor! Pohoze eto soplemennik togo strannika, druga Ralofa!       - Kotory pamyat’ poteryal? - уточнил хозяин дома.       - Da! Da! - подтвердила она. - On ezhe govorit’ ne mog v nachale, yazyk uchil.       - Znachit I etogo nauchim. - решил хозяин дома. - Tot muzhikom normal’nym okazalsa, razve chto magiey balovalsa.       - Sadis’ za stol, gost’. - предложила женщина, сопроводив свои слова доходчивыми жестами. - Pouzhinay s nami.              * * *              С этого дня началась моя новая жизнь. В тот вечер меня не менее трёх часов учили местному языку. Был я как та сова из анекдота, которую продали грузину под видом говорящей птицы. Глаза умные, слушает внимательно, но пока не говорит.       У меня с английским примерно так же. Читаю, смотрю сериалы и фильмы без перевода, а вот сказать что-то вроде: «Лец ми спик фром май харт ин инглиш. Май фрэнц, тудэй из э юник момент ин тайм...» И тому подобное, с соответствующим акцентом.       Тут же совсем другой язык, который я слышу вообще в первый раз в жизни! Если бы не этот попаданческий бонус в виде какого-никакого понимания местного языка - вообще не знаю, чтобы я делал… Хотя…       Хозяева дома, Алвор и Сигрид в своих разговорах постоянно упоминали кого-то, кто оказался у них в деревне около года назад. Получил по башке в какой-то заварушке и, по его словам, потерял память. Жил и работал тут, и только через пол года с лишним начал более-менее свободно говорить. А до этого, судя по всему, говорил на русском! Мир, что за фигня? Я у тебя не первый?!       Судя по тому, что он был вынужден учить язык «по-честному», а я понимание языка получил сразу, можно сказать чудом, то будем считать его «пробной версией». Может, на нём отработали технологию засылания людей в этот мир? Типа как полёты в космос, сначала на собаках попробовали, а потом уже и человека запустили. Как-то так.       Тем более, что этой деревенщины я теперь не просто хрен с горы, а соотечественник того, кого они знали. От того и возятся, вон, со мной, а не отправили с богом на улицу… Так что даже хорошо, что до меня тут кто-то был. Будем считать его моим «предтечей». Подготовил мне путь!       Мелкая егоза, дочь хозяев дома, Дорти, всё крутилась вокруг меня, пытаясь выведать кто я и откуда. К счастью, у меня была железная отмазка в виде незнания языка, и она, заскучав, отстала, вернувшись к своим куклам.              * * *              На следующий день, с утра, после простого, но сытного завтрака, мне устроили перевязки, с применением народной медицины, которая оказалась на диво хороша. Я чётко помню, что у меня был открытый перелом, осколки кости проткнув кожу вышли наружу, а тут, пару дней спустя, кожа уже практически зажила!       Сама рука была как-бы воспалена, разбухла и затвердела, пальцы шевелились еле-еле, но что вы хотели? Открытый перелом. Я не великий специалист, но состояние дел выглядело так, словно руку мне собрали хирурги, обкололи меня антибиотиками, после чего я недели три лежал в стационаре, три недели, никак не два дня!       Аборигенам такая скорость заживления чудом не казалась, так что это не результат моей фантастической регенерации, как я предполагал. А жаль, хотел бы я иметь такую сверхспособность. С другой стороны, иметь доступ к таким препаратам, вроде тех, которым Сигрид отпаивала меня и поливала мою руку - тоже дорого стоит. Без них всё было куда как печальнее.       После завтрака и медицинских процедур все разошлись, бабенция на огород, а мелкая вместе с отцом в пристроенную к дому кузню. Алвор, к слову, оказался кузнецом, отсюда и крепкое телосложение с чумазой физиономией.       Валяться на кровати я не стал, надоело уже, вместо этого решил провести рекогносцировку на местности. Хорошо бы, конечно, с гидом, но тут все такие занятые… Значит сам, всё сам…              * * *              Место куда я попал оказалось деревенькой на сотню домов, не больше. Располагалась она между скальной грядой и рекой, по которой я и приплыл сюда. Возле самой деревни река разделялась на два рукава, огибая небольшой остров, на котором располагалось местное «градообразующее» предприятие, а именно - лесопилка.       Вверх по течению реки, в тех краях откуда я приплыл, работали лесорубы. Валили здоровенные сосны, обрубали лишние ветки, пилили на отдельные брёвна, руководствуясь каким-то местным стандартом и бросали их в воду. Там они напитывались водой и плыли до лесопилки, где их вылавливали из воды баграми и отправляли на обработку.       Движимые водяными колёсами здоровенные пилы резали брёвна на грубые доски, которые неподалёку, под навесом, складывали штабелями на просушку. Работа кипела, и в ней, судя по всему, участвовала большая часть мужского населения деревни.       Женщины же в это время вкалывали на небольших огородах, расположенных между домами, на каждом свободном клочке земли. А как иначе? Обширных полей тут нет, да и сама деревня обнесена не высокой, но всё же стеной, на которой несла службу довольно многочисленная для такой деревни стража.       Особенно внимательно разглядеть их не удалось. Подойти к стене и пялиться - не вариант. Я итак по местным меркам выгляжу подозрительно, не раз ловил на себе удивлённые взгляды, так что лишний раз нарываться не стоит.       Наконец, на улице двое патрульных прошли мимо меня, окинув оценивающим взглядом, словно бы сканируя на наличие какой-то «запрещёнки», на что я ответил им тем же. Впечатление оказалось двояким.       Во-первых, их снаряжение оказалось довольно высокого качества. Броня из пластин, нашитых поверх кожаной одёжки, кольчуга, искусно сделанный закрытый шлем, окованный металлом щит с каким-то гербом в виде коня, меч на поясе.       Однотипность снаряжения, его качество, а особенно герб на щите, наводили на мысль о государственной власти, городах, и, соответственно более высоком уровне жизни, нежели эта деревушка. А значит - этому миру есть что мне предложить!       А во-вторых, стражники, определённо, не были «ряжеными». Это были реальные солдаты, готовые убивать и умирать. Это читалось в их глазах, в походке, выражении лиц, взглядах. Не от волков в первую очередь защищала ограждающая деревню стена, и не медведь тут самый страшный хищник.              * * *